Если весело живется, делай так
Ладно, надо просто перестать принимать «СуперМамочку», пока что-нибудь не придумает. Невелика потеря. Правда, она долгое время с трудом держала себя в руках. А благодаря витаминкам, как бы дико это ни звучало, чувствует прилив хорошего самочувствия и сил, ей проще справляться с выкрутасами Чарли, не то что раньше, когда он постоянно выбивал ее из колеи. Она купилась на глупые обещания на этикетке. Своими руками приобрела крючок, леску и грузило и теперь не могла избавиться от них.
Что ж, надо просто сказать Дэниелу, что ей важно принимать эти витамины, и попросить разрешения оплатить их с совместного счета. А потом ее прекрасный, добрый, слегка нервозный и морально безупречный муж услышит цену и подумает, что она совсем ку-ку.
«Ты серьезно? — слышала она его голос. — Да тебя попросту развели!»
У Дэниела «разводили» всех и каждого, например, его родителей развели парни, пришедшие косить лужайку и зарядившие непомерную цену, или людей, которые покупали себе одежду в магазинах, где штаны для йоги стоили больше пятидесяти долларов. Иногда его латентный социалист выкарабкивался наружу, и тогда жертвами «развода» становился «каждый член капиталистического общества». Она ненавидела, когда муж адресовал ей фразу «да тебя развели», словно бы у него имелись ответы на все вопросы.
Черт! Она протянула бармену карточку от их совместного счета.
— Эта должна сработать, — буркнула она, и тут на ум пришла еще одна идея, как ей разобраться со своими финансами. Вот только эта идея требовала полного и безоговорочного отказа от собственных принципов.
— И можно мне еще один виски?
Она залпом выпила виски и попыталась высвободиться из цепких лап страха. Ее глаза загорелись при виде ничем не обремененной Клэр, идущей к ней через бар. Свободная! Судя по всему, не только Амара сочла Клэр прекрасной, поскольку к ним подкатил тот бородатый вместе со своим другом-очкариком на буксире.
— Мы тут поспорили, — заявил он. — Что вы на меня показывали, поскольку решили, будто я переодетая кинозвезда.
— А я сказал, что вы пытались определить самого придурковатого парня из всех посетителей, — хихикнул Очкарик.
— Вы оба ошиблись, мальчики, — сказала Клэр.
— Дело в том, что мы ведьмы и выбирали, кого принести в жертву, — подхватила Амара.
— Но не волнуйтесь. Мы решили, что уже готовы уйти кое с кем, — добавила Клэр.
— Уйти? А на ход ноги с нами? За наш счет! — предложил Очкарик.
Амара посмотрела на Клэр, а та подняла бровь.
— Ладно, уговорили, — сказала Амара.
Они четверо флиртовали и болтали ни о чем, такие разговоры кажутся остроумными в процессе, но утром невозможно вспомнить ни слова. В какой-то момент сотрудник, отвечавший за плейлист в баре, переключил на композицию «Shout», и они начали танцевать, вскидывая руки вверх и низко наклоняясь. Дальше запела Уитни Хьюстон: «Я хочу потанцевать с кем-нибудь!»
Очкарик схватил Амару за руку и закружил в танце, а во время припева обнял за талию.
— Ты такая красивая! — прокричал он ей в ухо.
Если бы ей было чуть за двадцать, она бы схватила Очкарика и поцеловала взасос. Они бы обжимались прямо здесь, в толпе, может, даже пробрались бы в туалет и занялись чем-то еще. Но сейчас Амара высвободилась. Она играла в старую жизнь, но могла лишь скользить по поверхности. Красивое молодое лицо этого парня не сравнится с Дэниелом, с его морщинками и раздраженностью, прямо сейчас она испытывала к нему самые разнообразные чувства.
— Спасибо, — сказал она. — Но я иду домой к мужу.
Клэр и Бородач прильнули друг к другу, запрокинули головы и подпевали песне. Амара похлопала ее по плечу.
— Эй, ходячий феромон, я домой. Но ты можешь остаться.
— Что? — сказала Клэр, отстраняясь от партнера по танцам. — Нет. Я с тобой пришла, с тобой и уйду.
— Да ладно тебе. Наслаждайся! Преврати гипотезу в реальность. Я же все равно поеду домой спать. Я уже старая.
— Перестань! Подожди меня секундочку! — попросила Клэр.
Она что-то прошептала Бородачу и так быстро прикусила ему мочку уха, что Амара подумала, что, возможно, ей это показалось. Затем повернулась и схватила свою куртку.
— Помчали!
Музыка из бара выплеснулась вслед за ними на холодный весенний воздух. В конце квартала они наткнулись на свежую стену с плакатами, анонсирующими новый тур «Бродяг», на которых солисты нежно смотрели друг другу в глаза.
— Блин, — выдохнула Клэр. — Они везде.
Амара точно знала, что чувствует Клэр. Даже сейчас всякий раз, когда она видела рекламу своего бывшего шоу, хотелось врезать по чему-нибудь со всей дури. И тут Амаре в голову пришла одна мысль. Она порылась в сумочке под залежами квитанций, монеток и под своим органайзером. Амара не сомневалась, что где-то посреди этого хаоса спрятано именно то, что ей нужно. Ее пальцы нащупали несмываемый маркер. Идеально!
Глава четырнадцатая
Все, Клэр больше не будет приходить на занятия с похмелья. Ну, по крайней мере, на этот раз она не одна мучилась от ужасной головной боли. Она поймала взгляд Амары во время исполнения очередной песенки, и та подмигнула ей, тут же поморщившись.
— Посторожи, — велела Амара вчера вечером, а потом подрулила к веренице плакатов «Бродяги» и начала размалевывать их в пьяном угаре. Она нарисовала Маркусу маленькие дьявольские рожки, и из его рта вылетало облачко со словами: «Я мудак, и мой член пахнет плесенью». Клэр сначала смотрела в шоке, а потом забилась в конвульсиях от смеха, пока Амара продолжала идти и на всех встреченных плакатах закрашивать зубы Маркуса и Марлены черным, снабжая изображения творческими грязными оскорблениями.
Разумеется, это было ребячество, но впервые Клэр смогла расхохотаться, глядя на что-то, связанное с «Бродягами».
Зрелище того, как домохозяйка из Верхнего Ист-Сайда разукрашивает рекламные постеры, словно бунтующий подросток, вызвало особое странное чувство. Клэр не хотела расставаться с Амарой. Она была не прочь пригласить ее к себе домой с ночевкой, как в средней школе, чтобы не спать до утра, ржать и болтать обо всем на свете, ну и, может, попрактиковаться в поцелуях. Несмотря на похмелье, Клэр бодрым шагом пришла на занятие, ей хотелось снова оказаться рядом с Амарой.
Возможно, отплясывать под детские песенки было несколько амбициозно для ее состояния. Так что, кажется, самое время спеть какую-то спокойную, умиротворяющую песню. По совету Гвен она купила пару маракасов («Когда моя старшая дочка Роузи была в прогулочной группе, дети просто обожали маракасы») и сейчас, вытащив один из сумки, потрясала им над гитарой. Она пыталась перехватить взгляд Гвен и получить улыбку одобрения, но сегодня Гвен выглядела немного рассеянной, а ее сдержанная улыбка почти никогда не сходила с лица, но не сегодня.
Чарли, этот маленький монстр, протянул руку и схватил струны гитары, зажав их в кулачке.
— Ого, дружочек, — сказала Клэр. — Давай понежнее.
Она попыталась разжать крошечные пальчики, пока Чарли не порвал струну, но тот оказался на удивление сильным и настойчивым. Она отцепила его ручонку от нижней струны, но малыш ухватился за ее руку, встал, не переставая гулить, и сжал ту струну, что повыше. Почему Амара ничего не делает, чтобы его остановить? Клэр посмотрела на нее в поисках помощи, но она взирала на малыша широко раскрытыми сияющими глазами.
— О боже! — прошептала Амара.
— Он это сделал, — с таким же придыханием произнесла Уитни.
И тут Амара вскочила, метнулась к ним, сгребла Чарли в охапку и закружила по комнате.
— Ах ты мелкий негодник! — кричала она, осыпая сына поцелуями. — Ты это сделал! Сделал! Умничка мой!
Она посмотрела на подруг и сказала то ли смеясь, то ли плача:
— Он смог сам встать на ножки!
Восторг охватил всех. Мередит смахнула с глаз слезы и взялась с Элли за руки. Даже Вики перестала кормить грудью своего ребенка и одобрительно хмыкнула. Это было похоже на церковь в ее лучшем проявлении, только младенца Иисуса поменяли на младенца Чарли. Они поклонялись чему-то чудесному, чему-то святому.