Если весело живется, делай так

Две матери, стоявшие у столика, повернулись к Клэр.
— Я Гвен, — сказала та, что была полна советов по укрощению детей. Блондинка с глазами как только что вымытая черника. Она указала на младшего из двух младенцев у стола. — А это Рейгана!
— Круто, почти как у Шекспира? — поинтересовалась Клэр.
— Простите? — Гвен наклонила голову вбок, и на щеках показались ямочки. Она слегка гнусавила, но это не резало слух.
— Ну, знаете, Реганой звали одну из сестер в «Короле Лире», — пояснила Клэр.
— Злую, — добавила мамочка, которой нравились шутки про героин. У нее был еле заметный британский акцент, а темная кожа казалась эбеновой на фоне блузы цвета лаванды. Еще одна блуза! Все женщины были в блузах, и все эти шмотки, вероятно, стоили больше, чем арендная плата Клэр. Может, просто нужно отдать домовладельцу, вечно хмурому старику украинцу, одну из лишних блузок Уитни в этом месяце, и он оставит ее в покое.
Глаза Гвен расширились, как у Виолетты Боригард на шоколадной фабрике.
— О, нет, — сказала она. — Не из Шекспира, а в честь Рональда.
Клэр попыталась улыбнуться, как будто ей и правда кажется, что Рейгана — отличное имя для ребенка, а не жестокая шутка (боже, как она надеялась, что Рейгана вырастет достаточно прогрессивной, чтобы участвовать в протестах типа «Захвати Уолл-стрит» [2]), но ехидная мать не купилась.
Она одарила Клэр понимающим взглядом, протянула руку и сказала:
— Привет, я Амара.
Ребенок постарше зашелся криком, и Амара вздохнула:
— А этот крикун — Чарли. — Она потянулась, чтобы взять малыша, но затем посмотрела на Клэр, и в ее глазах блеснули озорные искорки. — И я знаю, что тебе интересно. Да, в честь Мэнсона.
— Само собой, — кивнула Клэр, и ее деланая улыбка растянулась в настоящую. О, ей нравится Амара.
— А на диване Меридит и Элли, — сообщила Уитни, и женщины, о которых шла речь, приветственно взмахнули руками. — Договариваются о свадьбе своих детей.
— Моя фамилия Мастерс, а у Мередит фамилия Фанк, — сообщила Элли. Она была миниатюрной, похожей на феечку и очень бледной.
— Если они возьмут двойную фамилию через дефис, — сказала Мередит, — то станут Фанк-Мастерс [3]! — Она растянула губы в глуповатой, безудержной улыбке, как будто собиралась укусить что-то. Мередит напомнила Клэр девочку с длинными конечностями, слегка нескладную.
— Ха! Мило! — хмыкнула Клэр. Элли и Мередит обменялись улыбками и сразу же возобновили болтовню.
Уитни засмеялась, закатив глаза, а потом обратилась к Клэр:
— Что-то с чем-то. — Затем она указала на женщину на игровом коврике. — Ну, и последняя, но не менее важная. Это Вики.
Вики просто кивнула, а потом подняла младенца, обнажила налитую грудь и начала кормить, а ее взгляд блуждал по потолку. Если кто-то из этих матерей приглашал доулу [4] и рожал дома в ванне, то это Вики.
— Вот вся наша прогулочная группа! — заявила Уитни. — Не терпится узнать, подходим ли мы тебе.
— Большое спасибо за то, что сразу же откликнулась, — сказала Гвен. — С нашим предыдущим музыкантом кое-что приключилось.
— Ты так говоришь, будто он умер или мы съели его живьем, — возразила Амара. Ее сын все еще ревел. — Не пугай девушку. Ну, или не начинай, пока она не займется нашими детьми. — Она сном вздохнула, взяла кусочек клубники с низкого столика и сунула ребенку в рот.
— Ох, а что же с ним стало? — уточнила Клэр.
— Да все норм, — ответила Уитни, и все женщины заерзали и переглянулись, объединенные одной непристойной тайной. — Просто у сестры Элли был девичник и… — представляешь! — оказалось, наш музыкант по ночам подрабатывает стриптизером. Мы совершенно не ханжи — любой может жить, как ему хочется, — но после того, как Элли рассказала нам про то, как он там зажигал в стрингах и в шлеме пожарного, стало как-то неловко слушать, как он поет детские песенки.
— Но задница у него что надо, — сказала Эдит, а Мередит хохотнула и шлепнула ту по руке.
 
— Ладно! — воскликнула Уитни. — Теперь, когда мы тебя огорошили, сядем тихонько в кружок и послушаем, как ты поешь. Тебе что-то нужно? Принести что-нибудь? Поесть? Воды? Вина? — Она подмигнула Клэр с озорным видом. — У нас не простая прогулочная группа, а крутая!
— Нет, спасибо. Я готова начать.
Матери усадили своих отпрысков на колени и выжидающе уставились на Клэр. Она сняла гитару с плеча и вытащила из чехла. Гитара была самая дешевенькая, куплена в магазине подержанных гитар в Ист-Виллидже около года назад, когда они с ребятами заехали домой передохнуть во время турне. В группе она была второй вокалисткой / иногда аккомпанировала на тамбурине / символически радовала глаз, но жутко хотела большего, поэтому во время перерывов в репетициях или между выступлениями, когда басист Чак и барабанщик Диего выходили на улицу покурить, она просила Маркуса (солиста / автора песен / гитариста / доброжелательного диктатора) научить ее играть. Он показал ей базовые аккорды и последовательности из песен музыкантов, которых любил: Боуи, роллинги, более поздние и странные битлы. Все, что она освоила, казалось откровением, новым кусочком пазла в великой головоломке под названием «хорошая музыка». (Все ребята из «Бродяг» выбирали инструменты прямо в начальной школе, а она тогда играла на флейте и — Клэр поежилась от воспоминаний — на колокольчике. Затем в старшей школе все они собрали крутые любительские группы, в то время как она была звездным музыкантом своей мегацеркви.) Она воображала, что в один прекрасный день сыграет на гитаре на сцене, устраивая восторженные импровизации вместе с ребятами, пока фанаты будут раскачиваться из стороны в сторону и верещать от восторга.
Она посмотрела на малышей вокруг. Ну, не совсем те слушатели, которых она себе воображала. Пальцы на гитарных струнах застыли и не гнулись, поэтому она несколько раз сжала и разжала кулак, а потом взяла аккорд С и заиграла.
— Если весело живется, делай «хлоп»! — запела она, и мамочки заулыбались, заохали, узнав песню, схватили крошечные кулачки своих детей и начали хлопать ими, подпевая. Вау, эти дамы полны энтузиазма. И они определенно любят своих малышей. Насколько Клэр могла судить, все бросили работу, чтобы сидеть дома и заниматься их воспитанием. Они готовы выложить целую кучу денег за живую музыку, чтобы укрепить развивающиеся нейронные связи в мозгу своих детей (или как там музыка помогает неокрепшему мозгу по мнению науки), они счастливы участвовать в своеобразном ритуале инфантилизации в надежде, что их детям хорошо.
Клэр расширила глаза и продолжила:
— Если весело живется, делай «топ»!
И все женщины, смеясь, послушно начали топать пяточками своих малышей.
Может, все не так уж плохо. Кучка богатеньких дамочек день-деньской пьют и сплетничают, такое впечатление, что у нее личный спин-офф сериала «Отчаянные домохозяйки», только без крови и ярости. Но кроме того, очень приятно было снова петь. С тех пор как «Бродяги» дали ей пинка под зад, Клэр не хотелось петь даже в душе. Только сейчас она поняла, как же сильно скучала по пению, словно бы расхаживала по улицам в одной туфле и недоумевала, почему так странно себя чувствует. Она совершенно позабыла о том, что это просто малышовая песенка, позволив музыке унести себя. Это был особый навык, который она, будучи подростком, оттачивала в мегацеркви, доминировавшей в их городке. Первые пару лет после того, как ее пригласили петь на воскресных службах с их церковной группой, Клэр восторженно исполняла песни с названиями типа «Божий свет», написанные в соавторстве с подругой Линой, и чувствовала себя святой на сцене. Прихожане приветствовали и подпевали с такой энергией и обожанием, что это заглушало все остальное, включая сомнения, которые мучили ее в другое время. Ну и что, что она не могла вообразить себе всемогущего мужика на небесах? Должно быть, просто воображение подкачало. Ей нравилось верить, что пастор Брайан знал правду, тем более именно он талдычил без конца, что у нее есть талант, чтобы всего добиться в Нэшвилле [5].