Если весело живется, делай так
Клэр вытянулась в струнку, тело ее налилось тяжестью и тревогой. Она огляделась вокруг. Квартира Амары была маленькой. Ну нет, она могла бы проглотить малюсенькую квартирку Клэр на завтрак и не наесться, но походы Клэр к Уитни и Гвен исказили ожидания. Их квартиры (и особняк) скрывали тайну, в них вполне могли найтись секретные проходы, помещения для прислуги или лестница, ведущая на крышу. Квартира же Амары просматривалась как на ладони. Три двери из гостиной, должно быть, уборная и две спальни. Кухню, где хлопотала сейчас Амара и закипал чайник, отгораживала лишь половина стены, поэтому звуки оттуда беспрепятственно долетали прямо в гостиную. Жилища Уитни и Гвен были оформлены в едином стиле (элегантный для Уитни, классический для Гвен), по квартире Амары было сразу понятно, что тут живут относительно обеспеченные, занятые люди, просто купившие красивые вещи, которые им в какой-то момент понравились, не разбираясь, и поставившие покупки в случайное, но подходящее по размеру место.
Здесь было несколько предметов роскоши — небольшая хрустальная чаша на полке, которая, должно быть, стоила целое состояние, хотя не представляла собой ничего особенного, кашемировый плед на диване с биркой от «Сакс на Пятой авеню» — самая мягкая вещь, к которой Клэр когда-либо прикасалась. Неужели Амара их тоже украла, просто пошла в «Сакс» и сунула плед в сумочку с тем же бешеным отчаянием, которое Клэр заметила на ее лице тогда в кабинете Уитни? Клэр тряхнула головой, не желая сейчас об этом думать. Чарли ползал по полу, хватая все, что не прибито и не защищено от детей, — потрепанную книжку с загнутыми углами на низком столике («Путеводитель к Здоровью и Счастью Ребенка»), связку ключей. Затем сосредоточился на большой сумке Амары и сунул одну из ручек себе в рот, вгрызаясь в нее, как в кукурузный початок.
— Вот и обещанный чай, — объявила Амара, выходя из кухни и ставя дымящуюся кружку на кофейный столик.
Клэр села и с благодарностью взяла кружку.
Устав грызть ручку, Чарли полез в сумку Амары и начал вычерпывать содержимое наружу. Первым на пол выпал маленький симпатичный пакетик, вроде тех, что Уитни выдала всем на прошлой неделе.
— Это те самые легендарные подарочки за хорошее поведение? — спросила Клэр, а Чарли между тем перевернул сумку вверх дном и вытряхнул все, что было внутри.
Амара подхватила с пола Чарли, остановив разрушительную деятельность, малыш пинался и извивался в ее руках, Клэр подняла пакетик, проводя пальцами по красивому узору из тисненых золотых листьев.
— Это, — сказала Амара, относя Чарли к детскому стульчику с прыгунками, похожему на надувной круг, только без воды, — всякая ерунда, которую Уитни посылают из-за ее «Инстаграма». Она выкладывается по полной, а потом собирает нам вот такие подарочки. Я думаю, у нее просто слишком много свободного времени.
Она затолкала Чарли внутрь круга, и он начал сучить ногами, молотя по ярким неоновым клавишам игрушечного пианино перед ним, пока не извлек металлические ноты. Амара села на пол перед диваном, куда Чарли все вывалил, и со вздохом принялась собирать все обратно.
— Посмотрим, что тут есть. — Она подняла кусок мыла, как ведущая «Магазина на диване». — Сегодня у нас специальное экологически чистое мыло, которое поможет сделать кожу вашего ребенка мягкой, как маргарин. — Она взяла небольшую замшевую коробочку, такую изящную и дорогую на вид, что в ней можно было преподнести помолвочное колечко с надписью «Для СуперМамочки». — Органические витамины для молодых мам сделают ваши волосы блестящими и упругими. И наконец, — она помахала какой-то открыткой в воздухе, — купон на пятнадцатипроцентную скидку на занятия йогой для мамы и малышей, на которые я никогда не пойду.
— Ого, — присвистнула Клэр, складывая подарки обратно в сумку. — Уитни получает кучу всякой халявы. Надо завести модный «Инстаграм».
— Скажи же? Все это чистой воды безумие, но люди, видимо, любят Уитни. Интернет распахивает двери перед красивыми молодыми мамами, которые дарят надежду обычным женщинам. Уитни для них как тот единорог, только реально существует: надо просто пить смузи из капусты и медитировать по десять минут в день, и тогда они проснутся в ее идеальной жизни, — сказала Амара, передавая всю эту мелочевку Клэр и вдруг напрягаясь от страха, что та сейчас сломает чудо-мыло, и запихивая его обратно в сумку.
— Надо будет взять у нее автограф на занятии, — заметила Клэр и, прищурившись, прочла затейливое описание витаминов: «комплексная добавка и оптимизатор метаболизма для молодых мам». — Какой сложный способ сказать, что эти таблетки помогут похудеть.
— Угу, но они делают не только это. Ну, по крайней мере, хотелось бы верить. Я слишком много плачу за них.
— А что? — засмеялась Клэр. — Усиливают сексуальный аппетит и повышают уровень IQ сразу на пятьдесят пунктов?
Что за чушь. Ну конечно, хотелось бы верить, что употребление активированного угля превратит ее в Хайди Клум, но в конце концов, к сожалению, она всегда будет самой собой. Она готова поспорить на свою левую грудь, что производители этой «СуперМамочки» обдирают доверчивых мамаш как липку, внутри травки-муравки на два доллара, а продаются в розницу по двести. Амара открыла рот, как будто собираясь возразить, на лице ее застыла тревога. Затем она закусила губу и поднялась на ноги.
— Ну, каждому свое. Поставить музыку?
Клэр кивнула. Амара подошла к телефону и начала пролистывать список треков. Аромат бергамота ударил в ноздри, Клэр подула на чай и сделала небольшой глоток, откинувшись на спинку дивана, чувствуя, как тепло растекается по телу и оседает в животе. Она закрыла глаза. Вдруг знакомые ненавистные аккорды запульсировали из динамика. Клэр вздрогнула и села. Амара прислонилась к стене, наблюдая за ней с кошачьей неподвижностью.
— Может, лучше послушаем джаз? Больше подходит для дождливого дня.
— Разве ты не хочешь повысить свою осведомленность о поп-культуре? — поинтересовалась Амара, приподняв бровь. — Мередит и Элли, вероятно, описались бы от восторга, если бы ты сыграла эту песню на нашем занятии.
— Я бы предпочла, чтобы их штаны остались сухими, — сказала Клэр.
Марлена и Маркус запели дуэтом:
Глаза Айдахо заберешь с собой,А я отправлюсь за тобой,Мне суждено быть рядом…— В любом случае, — сухо заметила Клэр, — думаю, я уловила суть.
Чарли в прыгунках снова стучал по фальшивым клавишам пианино, и металлические звуки смешивались с сочными голосами. В голове у Клэр как будто что-то взорвалось.
— Почему тебя так бесит эта песня? — спросила Амара со смехом.
— Да потому что это моя группа! — взорвалась Клэр.
Амара протянула руку и нажала на паузу, после чего они сидели в тишине, если не считать затихающих звуков псевдопианино Чарли.
— Моя бывшая группа, — поправилась Клэр, глядя в кружку с чаем. Непривычно было произносить это вслух. — Они выгнали меня, потому что нашли кого-то получше, а потом прославились. И вот она я…
Подходило к концу трехнедельное турне, когда парень Клэр, Куинтон, позвонил и сообщил, что у него, кажется, рак.
Она ответила на звонок, раскрасневшаяся от волнения, под впечатлением от того, что впервые сыграла «Глаза Айдахо» на репетиции, и чутье подсказывало, что новая песня — лучшее, что они когда-либо создавали. Когда Клэр услышала голос Куинтона, то сначала подумала, что он звонит, чтобы расстаться, и почувствовала укол печали, потому что Куинтон казался адекватным по сравнению со всеми очаровательными, но непутевыми творческими личностями, с которыми она встречалась до него. Куинтон отучился на юрфаке, спал по восемь часов в сутки, чтобы хорошо отдохнуть перед работой в мэрии. Он говорил об искусстве и политике с апломбом. А еще готовился к полумарафону. Клэр отлично проводила время с ним, пока все, кого она знала, собирались жениться или выходить замуж. Они с Куинтоном пошли на двойное свидание с Теей и ее женой Эми, где Куинтон и Тея наперебой рассказывали свои студенческие истории. Когда он отлучился в туалет, Тея посоветовала Клэр: «Тебе надо замуж за этого парня». Поскольку Клэр почти не разговаривала с родителями и в любом случае не очень доверяла их мнению, это было самое ценное одобрение со стороны семьи, которое она могла получить.