Если весело живется, делай так

— Вы ведь знакомы с Кристофером? — спросила Гвен и посмотрела на людей, собравшихся в гостиной, чтобы убедиться, что все нормально. Она слишком нервничала, чтобы быть гостеприимной хозяйкой.
— А то! Мы же вместе гуляем по фермерскому рынку! — сказал Кристофер обыденным доброжелательным тоном и протянул руку.
В момент рукопожатия выражение его лица перестало быть таким уж обыденным. Он заметил ее платье. Внезапно откуда-то выскочила маленькая девочка с мокрыми волосами и, огибая гостей, бросилась к Кристоферу, за ней семенила няня с выражением ужаса на лице.
— Роузи! — воскликнула Гвен. — Почему ты еще не спишь?! Ты же не выспишься и завтра будешь усталая!
— Там темно! — захныкала Роузи.
Няня начала извиняться перед Кристофером, но он отмахнулся и присел на корточки рядом с дочкой.
— Похоже, тебе нужна история, которая ярко освещает твое воображение, когда ты закрываешь глаза, да? — спросил Кристофер.
Грант едва сдержался, чтобы не фыркнуть, и сделал большой глоток виски, но Уитни с интересом наблюдала, как малышка торжественно кивнула отцу.
— Беру это на себя, — сказал Кристофер Гвен, а потом обратился к Уитни и Гранту: — Простите, мне нужно рассказать одну очень важную историю.
Он посадил девочку на плечи и понес к лестнице, за ним последовала няня. Уитни с нетерпением ждала разговора с Амарой и ее мужем Дэниелом, занудным очкариком с добрым лицом, но они уже уходили.
— Один коктейль — и я уже никакая, — пожаловалась Амара Гвен, которая обняла ее на прощание и помчалась встречать новых гостей.
Амара наклонилась к Уитни, от нее пахло виски.
— Т-только не говори Гвен, — запинаясь, сказала Амара, пока Дэниел с улыбкой провел кончиками пальцев по ее руке, — но мы сбегаем, чтобы заняться кое-чем диким. — Они с мужем заговорщицки переглянулись. — Хотим погулять в темноте, только мы вдвоем.
— Да вы отвязные ребята, — хмыкнула Уитни.
— Знаешь, — сказал Дэниел. — Мы же можем куда-нибудь зайти и поужинать, если замерзнем. Кто знает, чем закончится этот вечер?
— Да уж. Море возможностей, — кивнула Амара со смехом. — Но надо быть дома к одиннадцати, потому что нашей няне надо уходить.
Уитни посмотрела им вслед, а когда она вернулась, Грант уж беседовал с какими-то знакомыми из мира хедж-фондов. Уитни обратилась к одному из них:
— А чем вы занимаетесь?
Он начал вещать о паевых инвестициях, Уитни время от времени улыбалась и ахала. Закончив, он уставился на нее, ожидая следующий вопрос. На вечеринках она чувствовала себя как рыба в воде, умела разговаривать с незнакомцами и улыбаться, заставляя их почувствовать себя бесконечно интересными собеседниками. Но суровые заботы о ребенке временно исчерпали желание вести светскую беседу. Поэтому она извинилась и, взяв с подноса бокал с шампанским, направилась к лестнице, говоря себе, что просто хочет посмотреть, как живет Гвен.
В колледже Уитни по выходным ходила смотреть дома, выставленные на продажу. Она прочесывала газеты в поисках недвижимости в приличных кварталах Бостона. Затем надевала самый изысканный наряд и высокие каблуки и ехала на такси по тенистым улицам Бикон-Хилл. На всякий случай у нее была готова легенда: она ищет дом для себя и жениха, чтобы обустроиться. Лучше всего, если дом был полностью меблирован, — ей хотелось видеть, как выглядит богатство, чтобы сделать заметку на будущее. Она мечтала, чтобы в ее доме была кухня с плитой на шесть конфорок и полкой над камином, где стояли бы в художественном беспорядке семейные фото.
Даже после того, как они с Грантом поженились и приобрели огромную квартиру, Уитни время от времени по выходным, когда муж работал, ходила на показы недвижимости. Она никогда не признавалась ему. Что-то в этом было… низкопробное. В конце концов, таким, как он, богатым от рождения, не нужно восхищаться чужими домами. Но Уитни руководила не зависть, а простое желание увидеть все многообразие возможностей. И внезапное, точно вспышка, понимание, что у каждого человека есть внутренний мир, который отражается в том, как он обустраивает свой дом.
 
Особенно интересно было увидеть дом Гвен — грандиозный, старинный, ностальгический особняк, что-то в стиле Эдит Уортон [11], с темными коврами и обоями. Уитни прошла мимо нескольких гостей, сбежавших из эпицентра вечеринки, и заглянула в одну комнату на втором этаже, библиотеку, освещенную только лампой на столе. «Что ж, — подумала она, — дверь же открыта». Она вошла внутрь. Пахло именно так, как Уитни и предполагала: запах кожи смешивался с узнаваемым запахом старых книг. К одной из полок была прислонена лестница из темного дерева. Уитни подошла и провела пальцами по гладким планкам, а затем по книгам на полке. Странно представить, что внутренний мир жесткой Гвен нашел воплощение в таком интерьере. Может быть, она из тех маленьких девочек, что одержимы «Красавицей и чудовищем». Или, может быть, это все Кристофер.
— Ищешь что-нибудь почитать? — спросил он, внезапно материализовавшись у дверей.
— Ох! — Уитни вздрогнула. — Ты меня застукал. Сунула свой нос без спросу. Прости.
— Не нужно извиняться, — заверил Кристофер, входя внутрь. Дверь за ним закрылась. — Честно говоря, меня, наоборот, разочаровывают те, кто оставляет это место без внимания.
Она улыбнулась и допила шампанское. Шипящие пузырьки ударили в нос.
— Что случилось в сказке на сон грядущий?
— Все как обычно. Принцесса встретила прекрасного принца. Они сообща изобрели целую толпу роботов, чтобы победить динозавров, которые на них напали. Роузи любит смешивать жанры.
— Судя по всему, она чудесный ребенок.
— Это так. — Лицо Кристофера смягчилось.
— Что ж, — сказала она. Ей было неловко остаться наедине с чужим мужем, а еще она внезапно осознала, что Кристофер выглядел в костюме совсем иначе, чем в зимнем пальто. — Мне, наверное…
— Тебе нужно подлить. — Кристофер указал на ее бокал, а потом нажал кнопку на одной из книжных полок; ряд книг отодвинулся, как в подпольном баре 1920-х годов, и за ними оказались бокалы и бутылки. Он нахмурился. — Хм. А шампанского-то и нет. Виски или джин?
Он поймал ее изумленный взгляд в сторону тайника и поднял руки вверх.
— Я тут ни при чем.
— Это Гвен? — недоверчиво спросила Уитни. — Джин, пожалуйста.
— Это ее отец. Гвен росла тут. Она оставила все как есть.
Кристофер плеснул джина в ее бокал из-под шампанского. Глоток спиртного манил куда сильнее, чем слабые звуки вечеринки под ними. Кристофер бесцеремонно заметил:
— Все равно что жить в музее.
— Ты тут турист или экспонат? — поинтересовалась Уитни.
Кристофер посмотрел на нее, выгнув бровь, она же вся сжалась внутри. Ужасно, но иногда ее язык опережал мозг, минуя любезности и другие преграды, которые она воздвигала, чтобы спрятать невоспитанную маленькую девочку. Уитни вспыхнула.
— Прости. Это было грубо. — Она показала на бокал и попыталась изобразить самоуничижение. — В последнее время я резко пьянею.
Он не ответил, просто закрутил крышку на бутылке с джином и сунул обратно в тайник, задвинув книги на место. Молчание становилось все более гнетущим. Разговор всегда давался так легко на открытом воздухе, а суета вокруг отвлекала.
— А ты ничего не будешь? — спросила она.
— Я не пью, — буркнул Кристофер.
— Ой.
На фоне почти неразличимого гула рождественских гимнов внизу напольные часы в углу начали отбивать время.
— Прекрасные часы. Антиквариат?
Он сел на край стола.
— Ты хочешь знать, алкоголик ли я, но из вежливости не спрашиваешь.
— Нет, — сказала она. — Это не…
— Не волнуйся. — Он лукаво улыбнулся, как будто полностью понимал ее. — Я никому не расскажу твой секрет.
— Что? — спросила она, скрестив руки на груди. — Мой секрет?
— Что ты не такая милашка, какой притворяешься.
— Во-первых, — сказала она, — это невероятно самонадеянно. Во-вторых, ты алкоголик?