(Не) верные (СИ)

Без эмоций, чувств и сострадания. В один миг в ней отрубились простые человеческие эмоции.
Осталась дорогая упаковка, поблескивающая от правильно выставленного света в магазине.
Кажется, именно со смертью отца мы с Игорем потеряли еще и мать, привычный уклад жизни, где все вопросы и проблемы, по большей части, оставались вне поля нашего зрения.
А если обдумывать случившееся…
Вчера я не была настолько пьяная, чтобы все забыть, но некоторые моменты явно воспринимались иначе на пьяную голову. И смелее я была в разы. Слишком смелая. И слишком грубая.
А сейчас это осознание так сильно бьет по голове, что я теряюсь, укладывая ладошки на Лешу. Мы полностью голые, но в тот раз на кровати. Жарко что в аду, одеяло отсутствует. От прикосновения к коже жесткого волоса на его груди трепет внутри становится ощутимее.
Меня бьет крупная дрожь.
Согласилась я вчера, а сегодня? И весы перекатываются в сторону «да», даже если страх чувствуется острее. Страх за брата, за свое будущее.
Пульс заметно ускоряется именно в момент, когда я упираюсь бедром в эрегированный член.
При свете дня у меня есть прекрасная возможность рассмотреть все в деталях. Я вчера предлагала замерять? Краснею только от одной мысли, если честно.
Нет, это точно даже при беглом осмотре лишнее. Просто потому, что размер бросается в глаза. Усмехаюсь своим же мыслям и перевожу взгляд на лицо Леши. А он внимательно за мной следил все это время, судя по игривой улыбке.
—Все устраивает?
—Более чем, — нервно смеюсь, потому что мне неловко быть «схваченной на горячем». Ну надо же везет!
—Я тоже так думаю, что ты жаловаться совсем не должна, — он переворачивает меня на кровать, а сам ложится сверху, уперевшись бедрами в меня. Член проезжается по складочкам и умещается в итоге прямо между них.
Горячо и влажно, а еще очень пошло-развязно, но я только сильнее обхватываю узкие бедра своего спецназа и совершенно не думаю прикрываться от наготы.
Он же внимательно рассматривается начинающую возбуждаться грудь и облизываться как кот на сметану.
—Давай прогоним вчерашнюю информацию, чтобы я спокойно сегодня пережил день. Не люблю эмоциональные качели, а по твоим глазам читаю что-то подозрительное. Давай, Вика, жги. Я готов.
Он хочет увериться, что я не передумаю. Перестраховщик мой спецназ во всем.
—Я остаюсь здесь, а ты решаешь проблемы.
По лицу мужчины прокатывается довольное выражение, значит, мой ответ пришелся по душе. Я не могу признаться даже себе, что слишком сильно поверила в его обещания и не смогу уже жить, зная, что не попыталась.
По сути, я рушу все когда-то сказанные наставления моего отца. Не верить мужчинам на слово, ведь показывают отношение только поступки.
Но он и так делает эти поступки. Ведь так?
—Что мне здесь делать?
Внезапно звонит телефон Леши, и он резко вытягивается, вставая с кровати. Я с наслаждением и упоением слежу за голым задом, маячившим перед моим лицом.
Мышцы поигрывают на смуглой коже.
—Архангельский, — Леша тут же берет трубку и выходит на улицу прямо…так. Совершенно без комплексов.
Хотя какие уж тут комплексы, тут исключительно поводы для гордости.
Дальнейший разговор не слышу, но внутри по чуть-чуть начинает все покрываться коркой льда. Спустя пару минут Леша возвращается, теперь злой и угрюмый. Смарт летит на стол с громким грюком, из глаз пускаются искры тока.
Я не хочу думать о плохом, но не получается. Кажется, я очень хорошо понимаю, кто ему только что звонил и довел его до такого состояния за считанные минуты. Холодный пот проступает на коже, кристаллизируется в настоящую стужу, обдувающую меня с ног до головы.
Только сейчас я с ужасом понимаю, что не предупредила мать относительно своего отсутствия. Капец. Это ведь катастрофа будет, хотя нет…не будет, эта катастрофа случается прямо в данный момент.
—Мне надо позвонить, — подскакиваю на кровати, но Леша встречает мой порыв так же злобно, берет со стола бутылку воды, с силой открывает и присасывается к горлышку. Часть жидкости расплескивается по шее, груди и торсу…вниз.
 
—Не надо, — грубо рубит он, буквально выплевывая в меня эти слова.
—П-почему? — встаю, укутавшись в единственный плед. Теперь быть голой перед ним как-то зябко, наверное, потому что все очарование разрушено.
—Потому что я уже сказал, что ты у меня.
Давлюсь собственной слюной, сильнее стягивая плед на груди. На мгновение мне кажется, что Леша просто шутит, но спецназ серьезен, зол, и при этом напряжен. Так что нет, не шутит. Даже больше…он в состоянии, которое предшествует взрыву. Я видела такое у отца и всегда смог определить среди множества эмоций.
По коже скользит ужас. Разумеется, я понимаю, что спецназ будет действовать, но я точно не ожидала, что это случится настолько скоро и так неожиданно оглушающе.
Как обухом по голове.
Меня немного ведет, дыхание сбивается.
—Кому?
По лицу мужчины проносится тень нечитаемой эмоции, но меня прямо подкидывает, когда я встречаю ее. Неизведанное зло? Рикошетом в грудь.
Кадык Леши взлетает вверх, вместе со мной в данный момент, ведь я давно на верхушке Американских горок. Легкие скукоживаются, и я замираю, вглядываясь в спецназа.
—Твоему бывшему жениху и моему бывшему другу.
Кажется, меня сражает наповал нервный смех. Губы искажаются в улыбке, из горла вырывает странный всхлип или полустон от жуткого страха, что стягивает внутренности узлом. Он ему сейчас все сказал по телефону? А если…это будет иметь последствия?
—Зачем ты сделал это прямо сейчас? А если…Игорь…
—Рот закрыла и слушаешь меня, — грубо прерывает мой начинающийся словесный понос. Меня несет буквально и фигурально. Иррационально подаюсь назад и оседаю на кровать. Одеяло сбивается у ног, но я цепляюсь ладонями в него, чтобы все также быть прикрытой. Броня так себе.
—Я отъеду. Ты остаешься здесь. Тебя ночью искали по моргам и больницам. Это не есть гуд, конечно. Мой косяк. Искали, потому что Решетников поднял всех, но тем не менее, мать предупредить стоило бы. Я давно забыл, что значит такого рода ответственность. Исправлю.
Вот как мы с Сереги переключились на Решетникова. Прикусываю губу до противного металлического привкуса. Да, я забылась, а тем временем есть мама, которая точно не находила себе места. Особенно если учесть прекрасный разговор, который состоялся между нами сразу после клуба.
Начинает бить крупная дрожь, и несмотря на жару, я уже испытываю холод. Он меня укрывает собой и не дает успокоиться.
На Лешу не смотрю, зато он на меня явно смотрит, потому что этот дикий взгляд я ощущаю кожей. Ощущаю и дрожу сильнее, облизывая пересохшие вмиг губы. Меня будоражит изнутри настолько сильно, что я не понимаю, как это остановить. Настолько сильно накрывает.
—Не дай мне повод слететь с катушек, Вика. Я очень страшен в этот момент, настолько сильно, что могу совершить непоправимое, — он опускается передо мной на корточки и перехватывает обледеневшие руки.
Становится теплее, ведь его кожа открытый огонь, в котором я сгораю. Хотя может это в его взгляде я сейчас горю. Смотрю сквозь проступающие слезы на него и не могу связать и двух слов, что совершенно мне не характерно.
Я не была готова к тому, что все так скоро начнет решаться. Но и Леша не тот человек, который будет растягивать проблему подобно жвачке.
Он перекатывает мои ладони в своих теплых и сильных руках, а я слежу за тем, как при этом мышцы играют на бицепсах. Как вены вздуваются, как прячутся, стоит руке расслабить захват.
Становится понятно, что теперь я в состоянии разглядеть даже самые мелкие ссадины и впитать в себя любые особенности его тела. Родинку возле ключицы, шрам на плече, еще один, похоже, от пулевого в области груди. Страшно спрашивать, но так и манит провести по отметине пальцем.
Глушу свои желания.