Отчим. Эта малышка (не) для меня

Я тогда еще не знал, что у нее есть взрослая красавица дочка.
Первое время даже не замечал Кристину. Тихая мышка, живет себе в моем доме, никому не мешает.
Так было до тех пор, пока ее мать не сбежала, оставив её у меня в заложниках.
Сертификат, разумеется, предназначался не Кристине, а одной знакомой девчонке из клуба Валюшке. Стриптизерша Валюшка мечтала освоить глубокое горло, и я купил ей подарок, да так и не отдал. Вот он и болтался у меня в кармане несколько дней. Стало как-то не до клуба после исчезновения Розалии. Крупные проблемы нарисовались.
  
Крис видит надпись на «подарке» и густо краснеет. 1:1 красавица. Никто безнаказанно не может унизить Фому Белогорского. Пусть теперь думает, что я от нее хочу глубокий минет.
Я и хочу, конечно. Но всему свое время.
Кристина разрывает картонку на мелкие клочки и сердито раздувает ноздри.
Кажется, она только прикидывалась тихоней, а сама та еще дьяволица. Гены Розалии унаследовала стопроцентно. Мамаша ее та еще стерва.
– Как вы смеете дарить мне такое? – мечет в меня молнии.
– А ты как думала? У меня высокие запросы в постели.
– Я не буду это делать, и уж тем более этому учиться!
– Не этому, а минету. Называй вещи своими именами, крошка, – играю с ней, смущая до пунцовости.
– Заберите свой подарок! – вкладывает мне в руку снятую с шеи цепочку. – Мне ничего от вас не нужно.
– Ладно. Куплю что-то подороже. Бриллианты любишь?
Сдается мне, эта девочка видела бриллианты только на картинке.
– Я не продаюсь, ясно вам?! – ее глазки пылают гневом.
Интересная у нее внешность, я таких девок раньше не встречал: глаза голубые, а волосы черные. Не поймешь то ли волосы перекрасила, то ли линзы надела.
– Продаются все, зайка, только цена у всех разная, сечешь?
– Я не хочу продолжать с вами разговор.
Крис принимает попытку сбежать, но я преграждаю ей путь.
Кладу руку на её тонкую шею и слегка сжимаю, чтобы перестала рыпаться. Я люблю послушных, а она больно дерзкая. Я привык получать то, чего хочу без лишней возни. По-другому и быть не может, когда тебя окружает куча красивых баб, готовых на всё. Не я ими себя окружил, они сами вьется вокруг меня, соблазняя.
– А ты точно девственница?
– Я не буду отвечать.
– Будешь.
Залипаю на этой маленькой ведьмочке. Хочу ее так, что вся кровь в паху собралась. Трудно, очень трудно держать себя в руках рядом с ней. Но миндальничать с Крис я не стану, потому что ее мать совершила серьёзный косяк. Дети не виноваты и прочее бла-бла меня не интересует. Я не добрый Санта, уж простите, и не делаю скидок целкам. Для меня все равны.
Розалия точно свалила с любовником, она попала на одну из городских камер, где четко видно, как они в спешке покидают город с чемоданом. Лица скрывают темные очки. Но нет сомнений – это Розалия.
Что ж, шлюха, твоей дочери придется отвечать за твой проступок, и ты не могла этого не понимать. У меня назревает солидный контракт с арабами, но они не имеют дел с мужчинами, у которых нет семьи, не доверяют таким людям. Вот и пришлось в спешке «жениться» на Розалии.
Для арабов нормальна большая разница в возрасте с женой. Думаю, когда я представлю им на ужине Крис, контракт будет у меня в кармане. Надо купить девчонке пару закрытых платьев. А то и в хиджаб упакую, если потребуется. Всё для выгодного партнерства.
Так что мамашка Крис подставила меня на такую крупную сумму, что даже в самом страшном сне не увидит. Так почему я должен быть добрым и сдержанным? Я зол, очень зол. И всегда сокрушаю тех, кто попадается мне под руку в таком состоянии.
Опускаю руку на ягодицу Кристины и сжимаю ее:
– Девственница? Отвечай.
– Да, – признается вынужденно. – Пустите же!
Разворачиваю ее к себе задом и впечатываюсь в сладкие булочки твердым пахом. Пусть почувствует, насколько я заведен и готов к большему, чем безобидные поцелуи и поглаживания. Будет милой и нежной – возможно, мое сердце дрогнет, и я пощажу ее. Лить мне воду в лицо это была плохая идея. Очень плохая…
Запускаю руку вперед и потираю через одежду клитор.
Хочу, чтобы Крис почувствовала дикое возбуждение. Ведь во время поцелуя она поплыла. Кисочка стала такой влажной, что намокла ластовица трусиков, и влага просочилась в шортики.
– Что вы делаете? Пустите, – сдавленно просит Крис. – Не трогайте… Я же ответила.
Хочу ощутить пальцами нежные складки и ныряю под шорты. Меня встречают нежные, влажные и подрагивающие лепестки.
Ка-а-айф.
Прислугу я отпустил, мы одни в доме, так что я могу ласкать ее в любом месте, где захочу.
Указательным пальцем обвожу тугой вход, а большим надавливаю на клитор. Ноги Кристины подкашиваются, и она хватается за стену.
Хочу, чтобы она кончила для меня и поняла, что ее сопротивление – детская глупость. И со мной ей будет очень хорошо. Надо сдаваться…
Много ей не потребовалось, спустя пару минут умелых ласк, Крис вскрикивает, закатывает глаза и буквально падает мне в руки.
Подхватываю ее и несу в спальню. Хватит на сегодня. Пусть пока поспит и подумает обо всем, что случилось.
Я же не зверь, должна понимать.
Был бы им, трахнул ее жестко еще бы в день исчезновения Розалии. Но мне нужна красивая и счастливая жена, а не сломанная кукла.
 
Глава 4
 
Крис
Просыпаюсь и четко понимаю: это был не сон.
Фома Дмитриевич реально залез ко мне в трусы и… О, боги! Что он сделал? Со мной такого никогда не случалось.
Помню, как он нес меня в полуобмороке по лестнице, а потом положил в мою постель. Накрыл одеялом, поцеловал в волосы, пожелал спокойной ночи и ушел.
Я еще думала, что он останется со мной, и, о ужас какой, кажется, была не против продолжения. И ладно, если бы я что-то пила из его рук, я бы подумала, что он меня чем-то опоил, но нет… Я была в ясном сознании. И это пугает.
Ведь он запретный! Мамин муж. Она вернется, и свадьба обязательно состоится. Все вернется на круги своя. И я должна сопротивляться, а не позволять ему делать со мной всякие такие вещи. Белогорский пересек красную черту, и нужно его остановить, пока не поздно.
Но что я могу сделать против такого здоровенного мужика? Что?
Мое тело отзывалось на его интимные прикосновения, значит ли это, что Фома мне небезразличен? Я уже ничего не понимаю, мне сложно принять ситуацию, в которую угодила. Мама находится в неизвестности, а отчим пытается уложить меня в постель.
Дурдом.
Я специально встала поздним утром, чтобы не встречаться с ним. На кухне сторожевой пес Володя попивает кофе в компании одной из домработниц – Лилии. При виде меня они перестают флиртовать и начинают нехотя заниматься своими делами.
На столе стоит роскошный букет бело-розовых пионов. Еще рано для них, поэтому залипаю на цветах. Аромат на всю столовую распространился.
– Фома Дмитриевич с утра распорядился, они для вас, – заговорщическим тоном сообщает мне Лиля.
Отхожу от цветов, сжав губы в нитку. Что ему опять нужно? Сначала подарки, теперь цветы. Чего он добивается? Не пойду я на курсы минета, пусть даже не мечтает. А будет продолжать в том же духе – куплю ему сертификат на массаж простаты!
– Вам чай или кофе сделать? – спрашивает Лиля.
– Спасибо, я сама.
Домработница пожимает плечами и уходит с тряпкой в руках, наводить чистоту. Володя, думая, что я их не вижу, шлепает ее по попе, и я закатываю глаза.
Достали. Сумасшедший дом сексуально озабоченных.
Иду заниматься информатикой, чтобы отвлечься от горестных мыслей. Учебу в универе ведь никто не отменял. Хотя моя лучшая подруга Света, она же староста группы, предупредила декана, что меня не будет несколько дней.
  
К обеду курьер привозит коробки с платьями и туфлями. Я думаю, что это мамины заказы и велю отнести всё в её спальню. Я по-прежнему не теряю надежды на ее возвращение.
– Это для вас, Кристина, – говорит Володя, еле сдерживая улыбку.