Династия Одуванчика. Книга 3. Пустующий трон

– Я не знаю, найду ли свое племя. Последний раз я видел мать и отца в оазисе Слиюса-Ки, когда был еще ребенком. Надеюсь, они до сих пор там.
– Мы ни в чем не можем быть уверены, кроме одного! Ты не можешь запретить мне поступить так, как я считаю нужным.
– Ну почему ты такая упрямая? – Таквал раздраженно схватился за голову.
– Просто не хочу быть ханжой, – медленно проговорила Тэра. – Если из-за меня кто-нибудь погибнет, будь то лошади, ты или кто-то еще, я не стану делать вид, что ничего не произошло. Это варварство.
  
Таквал посмотрел невесте в глаза. В его взгляде промелькнул сложный калейдоскоп эмоций. Затем он преклонил одно колено и сложил руки на другом – этот жест агоны адресовали только близким и уважаемым людям.
– Принцесса Дара, ты столь же дорога мне, как Афир была дорога Кикисаво.
Таквал решил, что для продолжения пути слишком жарко, и они разбили лагерь в тенистом пересохшем овраге. Примерно в трехстах шагах от лагеря виднелись заросли кулачкового кактуса, и Таквал с двумя матросами отправился собрать немного.
– Все хорошо? – спросила Тэра, расстилая на земле покрывало, которое днем защищало от знойного песка, а ночью согревало от холода.
Торьо кивнула, усевшись на покрывале. Она упросила принцессу взять ее с собой в качестве служанки, но вышло так, что Тэра больше ухаживала за девочкой, а не наоборот.
– Не хочу с вами расставаться, – сказала Торьо с ноткой паники, крепко цепляясь за руку молодой женщины.
Тэра с Таквалом были первыми, кто по-доброму отнесся к ней, когда ее достали из трюма «Прогоняющей скорбь», и теперь их связывали узы, по прочности не уступающие кровным.
Капитан Гон заявил, что Торьо не обладает никакими полезными навыками, а командор То заметила, что девочка слишком слаба для такого путешествия, но Таквал и Тэра все равно согласились взять ее с собой. Это противоречило здравому смыслу, однако оба считали загадочную девочку своим талисманом, полагая, что она принесет им счастье.
– Ты пила так, как я тебя учила? – спросила Тэра, обратив внимание на пересохшие губы Торьо.
Та кивнула, затем задумалась и помотала головой.
Тэра сняла с ее спины сплющенный бурдюк, открыла его и поднесла к губам девочки. Из сосуда не пролилось ни капли. Тогда она взяла свой, почти такой же плоский, и выдавила последние капли в рот Торьо. Девочка жадно и благодарно проглотила их.
– Я выпила слишком много вначале, – тихо призналась она. – Потом пришлось пить крохотными глоточками.
– Если тебе трудно считать, то пей одновременно со мной. Запомни: тебе нужно делать большие глотки. От маленьких будет плохо.
Девочка кивнула, и Тэра ласково погладила ее по щеке. Беспомощность Торьо напомнила ей о младшей сестренке Фаре. Тэра не сомневалась, что ее младший брат, Хадо-тика, найдет свой путь в жизни. Но как будет выживать при дворе матери Ада-тика, которая больше всего любит рассказывать истории и рисовать? А ведь был еще и Тото-тика, не видевший разницы между книгами и реальностью…
Таквал с матросами принесли полные мешки листьев кулачкового кактуса. Они спилили иголки и нарезали листья брусками, прежде чем уложить их обратно в мешки. Затем мешки с двух сторон сдавили камнями, чтобы выжать как можно больше сока. В бескрайней пустыне Луродия Танта кактусы были заменой колодцам.
Сок слили в чашу из черепа. Вышло не слишком много; водянистое содержимое мясистых листьев не заполнило чашу до краев. Таквал бросил в жидкость щепотку порошка из кровяного коралла. Шаманы верили, что этот порошок нейтрализует яды, и степные жители пользовались им, чтобы сделать воду, добытую из кактусов, пригодной для питья.
Жидкости дали отстояться, затем еще раз процедили ее и пустили чашу по кругу.
Заметив, как Торьо облизывает губы, Тэра передала чашу процеженного сока девочке.
– Пей медленно, – наказала она, – и оставь вдоволь другим.
Тэре было неприятно пить из черепа тюленя, пойманного в ходе путешествия, но она была вынуждена согласиться с Таквалом, что в степи костяные приборы легче и практичнее незаменимых реликвий дара.
Торьо послушно выпила. Она отказывалась охотиться и рыбачить, плакала, когда забивали животных, но, когда животные уже были мертвы, не противилась их разделке и последующему использованию органов.
Однажды Тэра спросила девочку, не страшно ли ей находиться в окружении большого количества изделий из останков зверей, ведь Торьо жутко боялась смерти. Ответ Торьо удивил ее: «Когда я вижу эти кости, мое воображение сохраняет их живыми».
В Дара забой скота, выделка шкур и искусство погребения считались необходимыми, но нечистыми и сулящими невезение занятиями. Торьо говорила на языке дара не хуже урожденных островитян, но была при этом свободна от тамошних предрассудков. «Везет же тебе, – думала Тэра. – Ты открыта всему». Она согласилась взять Торьо с собой не только из-за ее сходства с Фарой, но также и потому, что девочка одним лишь своим присутствием напоминала: на все мирские явления можно смотреть с разных ракурсов.
Переждав дневную жару, они снялись с лагеря на закате. Вечером идти было легче, чем утром, потому что солнце оказывалось у них за спиной. Даже после наступления темноты песчаные дюны в свете звезд переливались серебром, словно морские волны.
Однако температура воздуха после заката резко падала, и вскоре пришло время вновь сделать привал.
Тэра улеглась в один спальный мешок с Таквалом, но не успела она задремать, как жених ткнул ее под ребра.
– Тсс! – Он поднес палец к губам, когда ее глаза распахнулись, выполз из мешка и жестом поманил Тэру за собой.
Отойдя на сто шагов от лагеря, чтобы их никто не услышал, Таквал остановился.
– Мы идем слишком медленно, – сказал он.
Тэра пала духом. С каждым днем Таквал становился все более мрачным и угрюмым, и она подозревала, что что-то не так, но не спрашивала напрямую, словно бы опасаясь накликать беду.
– Я не учел того, что никто из вас прежде не бывал в пустыне, – продолжил Таквал. – Даже Тоофу не доводилось.
Тэра понимающе кивнула. Тооф родился и вырос в степи, но никогда не жил на пустошах Луродия Танта. Это было уделом побежденных агонов.
Они взяли с собой Тоофа, а Радию оставили на корабле. По официальной версии Таквалу был нужен умелый наездник, чтобы вести гаринафинов, когда он заручится поддержкой своего племени. Это было правдой, но лишь отчасти, ибо существовала и другая причина: Таквал намеренно разделил двух льуку, чтобы каждый из них оставался, по сути, заложником и ничего не натворил, опасаясь навредить товарищу. Хотя парочка уже почти год прожила с ними на правах полноценных членов команды, Таквал по-прежнему не доверял Тоофу и Радии. Тэра не разделяла его мнения. Она достаточно близко познакомилась с обоими во время языковых уроков и прониклась к ним симпатией. Логика Таквала, по мнению принцессы, граничила с манией преследования, которой страдала ее мать, но Тэра все равно была рада, что Тооф отправился с ними.
– Даже если мы движемся медленнее запланированного, нам все равно ведь идти осталось уже недалеко? – спросила Тэра.
– Не уверен. – Таквал покачал головой. – В Луродия Танта ориентироваться не легче, чем в океане. И вода на исходе.
– Запасы воды можно пополнить, – ответила Тэра. – Мы каждое утро собираем росу, да и кактусы наверняка еще попадутся.
– Росой даже один бурдюк не наполнить, – возразил Таквал. – А соком кактуса злоупотреблять нельзя. Мы и так пьем его больше допустимого. Кровяной коралл делает кактус менее ядовитым, но без чистой воды мы наверняка погибнем.
  
Напуганная отчаянием, прозвучавшим в его голосе, девушка заявила:
– Что бы ты ни предложил, я не соглашусь.
– А что, по-твоему, я собирался предложить? – Таквал посмотрел на нее непроницаемым взглядом.
Тэра глубоко вдохнула:
– Ты собирался предложить нам с Торьо забрать остатки воды и двинуться на восток, оставив вас на произвол судьбы. Раз воды на всех не хватает, ты решил пойти на жертву.