Нефрит. Огонь. Золото

– Я был в прекрасном настроении, пока кое-кто не прервал мою прогулку, – парирую я.
Тан Вэй хитро улыбается.
– Сегодня день Зимнего солнцестояния, Золотой Мальчик.
– Я приказываю тебе обращаться ко мне «ваше величество».
Она смеется.
– Как мелочно. Ты еще не император.
– Разозли меня еще немного, и я тебя прогоню.
– Уже злоупотребляешь властью?
– Я вам рассказывал, как однажды он разбил драгоценную вазу своей матери и обвинил в этом меня? – встревает Лейе.
  
Я бросаю на него злобный взгляд.
– А поведай-ка им, сколько раз я покрывал твои несчастные случаи, когда ты еще не научился пользоваться своей магией.
– Сегодня день Зимнего солнцестояния, – нетерпеливо повторяет Тан Вэй. Похоже, она готовится в очередной раз устроить мне головомойку.
– И что? – В последнее дни я был так занят, что потерял счет времени.
Лейе многозначительно поднимает брови, а Линьси качает головой, как будто я сделал что-то ужасное.
– Да в чем дело? – рявкаю я.
Тай Шунь пожимает плечами, выглядя таким же растерянным, как и я. Больше никто не отвечает.
– Что же такого особенного в Зимнем солнцестоянии? – бормочу я себе под нос.
Зимнее солнцестояние… что я упускаю?
Ох!
Дворцовые слуги едва скрывают свое удивление, смешанное с весельем, при виде меня, заполошно мечущегося по коридорам и дворам с вопросом, не видел ли кто девушку с обожженными руками. Девушку, некогда известную миру как Похитительница Жизни.
– Сегодня твой день рождения! – кричу я, заметив Ан издалека.
Я резко останавливаюсь, когда вижу стоящую рядом с ней бабушку. Неловко кланяясь, я пытаюсь собраться с духом. Бабушка Цзя одаривает меня понимающей улыбкой и что-то шепчет Ан, которая в ответ корчит ей рожу.
– Я как раз собиралась уходить, – ласково сообщает старушка.
Я низко кланяюсь, и она удаляется шаркающей походкой.
Мы с Ан остаемся одни. Она игнорирует меня, уставившись на голые ветви дерева, а я почему-то нервничаю. У меня при себе нет ни кинжалов, ни сабель, ничего, чем можно было бы занять руки. Тогда я решаю прислониться к стволу и вскрикиваю от удивления, коснувшись пальцами ледяной коры.
А потом прочищаю горло, чувствуя себя круглым идиотом.
– Что ж… с днем рождения! Его следует отпраздновать.
Ан разочарованно пожимает плечами.
– Они еще не расцвели. Наверное, слишком рано?
– Ты о чем?
– О сливе. Я надеялась увидеть ее цветы. По крайней мере, мне удалось посмотреть на снег.
Она ловит языком падающую снежинку, пробует ее на вкус и смеется. Теперь ее смех стал другим. Менее ярким, не таким беззаботным. Ее руки все еще обмотаны бинтами, и по тому, как девушка неуклюже двигается, понятно, что она не полностью исцелилась от нанесенной себе раны. Конечно, эти раны со временем заживут. Но я знаю, что есть другой вид боли, другой вид шрама, спрятанный где-то в глубине ее души.
Весь прошлый месяц мы едва общались, и то как-то напряженно. Пропасть между нами, кажется, с каждым днем становится все больше, представляя собой темную пустоту, заполненную невысказанными словами. Я даже не знаю, простила ли она меня за убийство Чжао Яна. Я слишком напуган, чтобы спросить.
Ан резко поворачивается ко мне.
– Я завтра уезжаю.
Должно быть, я ослышался.
– Что ты сказала?
– Завтра я уезжаю из дворца, – повторяет она уже медленнее.
– Категорически нет. Ты не в том состоянии, чтобы путешествовать. – Она сердито смотрит на меня, и я выпрямляюсь, стараясь выглядеть важным. – Как твой император, я приказываю тебе остаться здесь.
– Вы даже не знаете, куда я иду, поэтому не можете остановить меня, ваше величество, – парирует она.
Она права, не могу. Да и не стану я ее останавливать. Ее свобода мне не принадлежит. Я провожу рукой по волосам, забыв, что испорчу свою королевскую прическу.
– Тогда скажи мне, куда ты собираешься.
– Я получила сообщение от Ли Го. Он в порту Цуйхай. Я хочу повидаться с ним, чтобы поблагодарить.
– Он может сам приехать сюда, чтобы повидаться с тобой, – взволнованно отвечаю я. Чувство утраты, которое я уже испытываю, почти невыносимо. – Я даже позволю ему остаться во дворце. Здесь достаточно места.
– Алтан, – дрожащим голосом произносит Ан, – я собираюсь сесть на корабль до Синьчжу. Моя мать жила там некоторое время. Вдруг ее кто-нибудь еще помнит. Мне нужно знать, правду ли говорил о ней Чжао Ян.
– Я поеду с тобой.
– Нет, не поедешь. Тебе нужно управлять страной, – возражает она. – Не стоило мне посвящать тебя в свои планы.
– Я бы выследил тебя, даже если бы ты ничего мне не рассказала.
– И как бы ты это сделал?
– За тобой тянется золотой след. Очевидно, где-то есть красная нить, связывающая нас вместе. Так сказала мне провидица из племени кочевников. – Ан недоверчиво поднимает брови, и я морщусь от собственных слов. Они звучат глупо, но я не смог придумать ничего умнее.
«Признайся ей, – подначивает голос Тан Вэй у меня в голове. – Она уезжает завтра, и возможно, навсегда. Просто скажи. Не будь трусом».
– Есть кое-что, что тебе нужно знать, прежде чем ты уйдешь, – выпаливаю я.
– Я слушаю.
Почему Ан выглядит такой скучающей? Неужели не хочет остаться здесь со мной? Тысячи бессвязных мыслей приходят мне в голову, но я отталкиваю их прочь и делаю глубокий вдох.
– Я люблю тебя.
– Я знаю.
Я отшатываюсь, как от пощечины.
– Знала… и ничего не сказала?
Ан широко распахивает глаза.
– Просто не думала, что нужно что-то говорить.
Я провожу рукой по лицу, делаю глубокий вдох и медленно выдыхаю. Сам не понимаю, что сейчас испытываю: гнев или боль.
– Я только что обнажил перед тобой свое сердце, и единственное, что ты можешь придумать, это заявить в ответ: «Я знаю»? – хрипло вопрошаю я, чувствуя тошноту и слабость.
Она смеется.
– Не драматизируй, Алтан. Если бы ты на самом деле обнажил свое сердце, то просто умер бы.
  
Глава 57
 
АН
Волосы отросли, и он выглядит безумно красивым в своих традиционных одеждах. Император до кончиков пальцев, как и предписывает его предназначение. Но я вижу только юношу из пустыни. Парня в черном, который поймал меня на краже мангустина. Вот только теперь все признаки его свернувшейся в клубок энергии и звериной ярости, его огня исчезли.
Алтан выглядит так, словно вот-вот упадет в обморок.
– Это потому, что я убил твоего отца, так ведь? – осведомляется он тихим, страдальческим тоном.
Моя улыбка исчезает, а в груди расцветает боль.
«Уж лучше я убью тебя своими руками», – звучат в ушах слова Чжао Яна.
Я поворачиваюсь спиной к Алтану.
– Этот монстр не был моим отцом. Он убил твою мать. Однажды я пыталась защитить его, а ты в ответ спас мне жизнь. Мы квиты.
Воцаряется гнетущее молчание. Слишком многое произошло между нами, и среди этого слишком мало хорошего. Слова отца терзают меня, заставляя сомневаться во всем.
Под бинтами зудят изуродованные руки, поврежденная кожа покрывается коркой. Я даже не пытаюсь использовать свою магию, но знаю, что она притаилась где-то внутри. Я ее чувствую, но предпочитаю отвергать. Меч света, или как он там правильно называется, заперт в подвалах дворца, и никто его больше не увидит. Его никогда больше не используют для того, чтобы наводить ужас на весь мир.
  
Снежный вихрь утих, небо надо мной очистилось и теперь напоминает пустыню. Солнечный свет отражается от небольших холмиков свежего снега, лежащих на сливовом дереве, чьи ветви танцуют на ветру. Пока я смотрю на них, гадая, найду ли когда-нибудь снова ту девушку из пустыни, замечаю крошечный бело-розовый лепесток, выглядывающий из зарождающегося бутона на самой высокой ветке. Хрупкий, но живой.