Нефрит. Огонь. Золото

– Ты занята. Позволь, я сама об этом позабочусь, – предлагаю я.
Она благодарно улыбается и ведет меня на кухню.
– Отец говорит, что мастер Сунь очень разборчив в чае. Убедись, что завариваешь его правильно, чтобы сохранить аромат.
Внимательно выслушав ее наставления, я возвращаюсь в комнату с подносом, уставленным горячей водой, чашками, чайными листьями, жареным арахисом и семечками подсолнечника. Мастер Сунь наблюдает, как я готовлю чай. Похоже на то, будто я прохожу некое испытание. Он нависает над моим плечом, словно учитель, ожидающий, когда запишу ответ, чтобы он мог определить, сдала я или провалилась.
  
С точностью до секунды отсчитав время, я поднимаю крышку фарфорового чайника и нервно заглядываю внутрь, чтобы убедиться, что чай имеет тот самый правильный оттенок желто-зеленого, который описала Ло Ин. Затем я ставлю чашку перед мастером Сунь. Он делает осторожный глоток, а я жду его оценки, ерзая на стуле.
Он не произносит ни слова. Наверное, я оплошала.
– Раньше я работала в трактире, и скупой хозяин велел нам сильно разбавлять чай водой, чтобы сократить расходы, – поясняю, изо всех сил стараясь, чтобы голос не звучал так, будто я оправдываюсь. – Извините, если чай заварен не по правилам, мне прежде не доводилось готовить жасминовый зеленый чай.
– Почему ты извиняешься? Я же тебя не ругаю, – сверкает глазами мастер Сунь.
– Но и не хвалите, – возражаю я.
Моя дерзость вызывает у него сердечный смех.
– Чай неплохой. Для новичка.
– Может, вы научите меня чайным премудростям, на случай, если охота за мечом не увенчается успехом. По крайней мере, у меня будет новый навык, и я смогу работать в чайном доме. – Моя просьба смешит его еще больше, и я решаю, что мне нравится этот старый мудрец. – Вы тяньсай?
Он кивает, отсыпая себе еще семечек.
– Но вы ведь не наемник, как Алтан, верно? Не похоже, чтобы вам нужны были деньги.
Он принимает мою прямоту как должное, забавляясь все сильнее.
– У Алтана собственный интерес в мече и в тебе тоже, раз уж на то пошло. Я же просто ему помогаю.
И во мне? Это странный и уклончивый ответ, но я предполагаю, что он имеет в виду соглашение Алтана и Лейе.
Я почтительно опускаю голову.
– Я признательна вам за помощь, господин Сунь. Еще раз благодарю за то, что вылечили мою бабушку. Кстати об Алтане, где он?
– Он взял лук и стрелы и отправился на прогулку.
Меня снедает беспокойство.
– Он рассказал вам о мальчике, которого забрали солдаты?
– Да, но он не станет предпринимать опрометчивых шагов, – уверяет мастер Сунь, чувствуя мою тревогу.
Я в этом сомневаюсь, но не решаюсь высказаться вслух.
– Моя бабушка сказала, что вы велели Алтану защищать меня. Зачем? – спрашиваю вместо этого.
– Из-за того, что ты можешь предпочесть сделать.
Он смотрит на меня с умным блеском в глазах. Я снова ощущаю, что меня экзаменуют, хоть и не уверена, в чем заключается испытание на этот раз.
– Как я слышал, у тебя возникли некоторые трудности с магией. Можно? – Он протягивает мне раскрытую ладонь.
Я вкладываю в нее руку, и он крепко сжимает мое запястье двумя пальцами.
– Так и думал. Колебания твоей ци нерегулярны. Очевидно, в какой-то момент на один из твоих меридианов был установлен блокатор, влияющий на поток энергии в теле, а, следовательно, и на магию.
Вздрогнув, я отдергиваю ладонь. Блок поставила моя мать. Об этом я вспомнила после того, как выпила отвар императрицы.
– Вы можете его отменить?
– Боюсь, что нет. Это слишком опасно. Я бы посоветовал тебе позволить блокировке уничтожить саму себя.
– Разве такое возможно?
– Сосредоточься на понимании своей магии, а остальное приложится.
Мастер Сунь говорит о моем умении красть жизнь. Я отрицательно качаю головой.
– Я не буду… не могу… – Снова качаю головой и залпом проглатываю чай.
– Испытывать страх – это нормально. В природе существует двойственность и равновесие. Вода дает жизнь, но может подточить камень и даже гору. Ветер раздувает паруса, но может потопить суда прямо в гавани. Земля – это основа для роста, но когда она испорчена, жизни на ней не пробиться. Огонь способен убивать, но разрушение несет возрождение и новое начало. Так и ты можешь предпочесть оберегать.
– Предпочесть оберегать? – эхом откликаюсь я. Эти слова напоминают мне о том, что сказала ама. Они оба считают, что у меня есть выбор, только вот я в этом не уверена.
Кто-то стучит в дверь и входит.
Алтан. Поклонившись мастеру, он бросает на меня подозрительный взгляд, как будто именно я стала вдохновителем этой тайной встречи с его наставником.
– Ты вернулся. – В голосе мастера Сунь отчетливо слышится облегчение. Возможно, он так же, как и я, беспокоился, что Алтан мог отправиться на поиски тех солдат. – Ан хочет учиться у меня искусству чайной церемонии. Раз ты в этом не заинтересован, я принимаю ее предложение. У нее есть потенциал.
Мастер Сунь улыбается мне, и я улыбаюсь в ответ, радуясь его похвале. Не разделяя моего восторга, Алтан посылает мне хмурый взгляд.
– Неужели?
Я закатываю глаза.
– Где ты был?
– Мастер Ло пригласил нас поужинать с его семьей через час, – сообщает он, игнорируя мой вопрос. А потом, развернувшись на каблуках, уходит, мрачный, как всегда.
Я вполголоса посылаю ему вслед ругательство.
– Иногда он становится таким, – замечает мастер Сунь с непроницаемым выражением лица.
– Пойду с-скажу бабушке об ужине, – заикаясь, бормочу я, испугавшись, что мастер услышал мое оскорбление.
Я еще раз кланяюсь, прежде чем уйти, и бегу вверх по лестнице. Погруженная в свои мысли, я проскакиваю мимо комнаты амы и оказываюсь в конце коридора. Отдуваясь, я разворачиваюсь, и тут слышу доносящиеся из соседнего помещения голоса.
– Если мы отправимся сегодня ночью, то сможем доставить молодого мастера Ли в следующий город на востоке через три дня, – хрипло произносит мужчина.
– Нам придется идти длинной дорогой, чтобы обойти лагерь солдат, – добавляет другой. – Ван его обнаружил. Он находится между Хеши и деревней, в которой они набирали рекрутов.
Эти двое помогают кому-то уклониться от военного призыва? Я прижимаю ухо к двери.
– Подозреваю, что они задержатся еще на день-другой и уйдут…
– Или начнут вербовать здесь, – перебивает первый голос.
– В таком случае не лучше ли тронуться прямо сейчас? Господин Ли говорит, что его сын экипирован и готов. Если его не будет в городе, солдаты не смогут его призвать.
Заслышав приближающиеся шаги, я поспешно бегу к комнате амы. Меня раздирает гнев, хочется немедленно доложить о мужчинах и о том, что я слышала. Как смеют богатые убегать, бросая других на растерзание? Но руки у меня связаны. Я не могу доложить солдатам о том, что задумал господин Ли, не разоблачив при этом саму себя. Кроме того, это помогло бы моему охваченному жаждой войны отцу. Испытываемый мной гнев сменяется стыдом.
Я ничего не могу сделать.
Иногда ничего не делать – это самое худшее из всего.
В конечном итоге Алтан не присоединяется к нам за ужином с семьей Ло. Если господина Сунь и беспокоит его отсутствие, он этого не показывает. После обильной трапезы, состоящей из больших порций дымящейся рисовой вермишели, клецок с креветками и жареной свинины, я с полным животом шагаю в сарай.
– Алтан? – зову я.
Ответа нет. И самого Алтана в сарае тоже нет. Измученная, я плюхаюсь на сено, которое послужит мне кроватью на ночь, поскольку свою комнату мы уступили аме и мастеру Сунь. Однако заснуть у меня не получается. Я беспокоюсь за Алтана и не могу забыть растерянное выражение лица той женщины и то, каким юным и худеньким выглядел ее сын.
  
В отличие от сына господина Ли, у нее и ее ребенка нет человека, который мог бы защитить их. Я могла бы. Так и следовало поступить. Алтан пытался.
Только вот я остановила его.
Мне хочется выбить из себя труса. Изгнать девушку, приученную Империей держать себя в узде и думать только о себе. Но я, похоже, не в состоянии этого сделать.