Нефрит. Огонь. Золото

– Спасибо.
У меня еще очень много вопросов, но одного взгляда на Бао достаточно, чтобы понять: лучше попридержать язык. Явно не намеренный продолжать разговор, он снова принимает вид сурового воина.
Я смотрю в окно экипажа, жадно разглядывая местность, где бурлит жизнь. Все здесь настолько отличается от привычных иссушенных деревень, что я глаз не могу оторвать от этого дива. Только вот за удивлением скрывается тревога. Что меня ожидает в столице? Бао не обращается со мной как с преступником, приговоренным к смерти за совершенное убийство. Означает ли это, что можно не беспокоиться о благополучии амы? Что священники ее не обидят? Если я чему и научилась, так это доверять своим инстинктам, а сейчас они твердят, что что-то не так. Но что именно, я понять пока не в силах.
  
Одно мне известно наверняка: я нужна им живая, так что следует извлечь из этого как можно больше пользы для себя.
Неотличимые один от другого, дни тянутся однообразной чередой. Стражники продолжают держаться от меня на расстоянии десяти шагов. Это правило не распространяется только на лейтенанта Бао, который приносит мне еду. К сожалению, он по-прежнему неразговорчив, так что узнать у него ничего не удается.
Я подумываю о том, чтобы сбежать. Однако меня везут окольными путями, не проходящими через населенные пункты, к тому же мы часто двигаемся и по ночам. По солнцу я определила, что мы направляемся на северо-восток, но понятия не имею о своем нынешнем местонахождении. Траченные молью географические карты, которые попадались мне на глаза в Шамо, не дали представления о протяженности и размерах Империи. Да и от стрел стражников мне вряд ли удастся сбежать.
Кроме того, священники всегда начеку. Женщина не спускает с меня глаз, да и Лейе посматривает украдкой. Даже не видя его, я все равно ощущаю взгляд, устремленный мне в спину. Хочется засыпать его вопросами, но существующая между священниками и стражниками сдержанная напряженность не позволяет мне ни с кем заговорить.
Из подслушанных у костра бесед я узнала, что до столицы осталось ехать меньше недели. Значит, через несколько дней станет ясно, что понадобилось от меня главному министру. Об аме никто не произнес ни слова, из чего я заключила, что она, вероятнее всего, в безопасности. Это утешает.
Мы едем всю ночь. Вскоре ритмичное покачивание экипажа убаюкивает меня, и на это раз мне снится море, хотя я никогда его прежде не видела. Вода представляется мне живым существом, чьи бирюзовые волны под воздействием сверкающих солнечных лучей исполняют некий таинственный танец. В глубине плывет что-то с длинным хвостом и рыбьей чешуей. У этого существа красные глаза с ярко-желтыми зрачками, и оно издает злобный утробный рык.
«Я жду тебя, – ревет оно, – жду-у-у…»
Слыша чьи-то крики, я резко распахиваю глаза. Экипаж останавливается, и лейтенант Бао просыпается.
– Оставайся на месте, – велит он, – и не высовывайся.
Лейтенант выскакивает наружу. Я же дрожащими руками закрываю дверцу. Та еще защита, но лучше, чем ничего. Крики становятся громче, раздается лязганье металла.
Что-то ударяется в стенку экипажа, кто-то просовывает в окно меч, и я бросаюсь на пол. С лезвия капает кровь, и она не моя. Я чуть слышно чертыхаюсь. Мне некуда деться из этой деревянной западни. Я в ней словно в гробу.
Слышу лошадиное ржание, экипаж покачивается, и я вместе с ним. Снова крики, что-то глухо колотится в дверцу. Не успеваю придумать, что делать, как экипаж в буквальном смысле взрывается: во все стороны разлетаются деревянные обломки, часть из которых впивается мне в спину. Голову я кое-как прикрываю руками.
Кто-то оттаскивает меня в сторону.
– Ты в порядке? – кричит лейтенант Бао.
– Вроде да.
Вокруг отчетливо ощущается дыхание хаоса. Воздух напоен ароматами земли и дыма. Света почти нет. Когда на кончиках пальцев священников вспыхивают огоньки пламени, я различаю валяющиеся повсюду залитые кровью тела в желто-малиновых доспехах. На их мертвых лицах навсегда застыло выражение удивления.
Священников окружают пять вооруженных мечами фигур в черном, по очереди делающих выпады. Священники мастерски управляются с огнем, но черные фигуры ловко отражают атаки. Эта битва ведется не столько оружием, сколько магией. В воздухе свистят камни. Оранжевые балахоны – отличные цели. Земляные частички поднимаются в воздух и гасят пламя священников.
Я, прихрамывая, отступаю и вижу, как одна из черных фигур создает и направляет мощный порыв ветра.
– Кто они такие?
– Тяньсай. – Бао разрубает летящий в мою сторону камень, тем самым спасая от удара. – Беги! Спрячься в каком-нибудь безопасном месте.
Не говоря больше ни слова, он бросается в гущу сражения.
В первое мгновение я настолько ошеломлена, что не в силах сдвинуться с места. Однако ко мне неожиданно прыгает тяньсай, сжимающий в руке окровавленный меч.
– Похитительница Жизни, – рычит он, занося клинок.
Я кричу и поднимаюсь на ноги, но недостаточно быстро – он опускает лезвие мне на ногу, вспарывая кожу на икре. Одежда тут же пропитывается кровью, а я падаю на землю, ощущая исходящий от нее запах.
– Похитительница Жизни, – снова завывает он.
Я понятия не имею, ни что означают эти слова, ни почему он так меня называет. Зато его намерение убить меня сомнений не вызывает.
Сжимая пальцы в кулак, я замечаю забившиеся под ногти частички земли. Волосы прилипли к потному лбу, затрудняя обзор. «Ползи, черт тебя подери, ползи же!» Звуки битвы вдруг становятся очень далекими, а собственная голова – невесомой. Я не могу пошевелиться.
Мужчина подхватывает меня, будто тряпичную куклу.
– За что? Я же ничего тебе не сделала, – восклицаю я, пытаясь лупить его кулаками.
На краткое пугающее мгновение наши взгляды встречаются, и в его глазах я замечаю лишь ненависть.
– За то, что ты способна сделать, – говорит он. – И сделаешь.
А потом грубо встряхивает, так что у меня клацают зубы. Из последних сил я пинаю его по колену, и он роняет меня на землю. Я ударяюсь обо что-то головой, перед глазами кружатся черные точки. Едва не теряя сознание, слышу хруст сухих листьев и веток под его шагами. Мужчина приближается.
Подходит совсем близко.
Тут словно из ниоткуда появляется оранжевая вспышка, и священник загораживает меня своим телом. Воздух перед тяньсай вибрирует от энергии, взрывается стена огня. До меня доносятся крики.
А потом я теряю способность слышать.
  
Глава 7
 
АЛТАН
Нас окружают дюны причудливых форм, между которыми тут и там виднеются пучки сухой травы. Впереди, насколько хватает глаз, тянется голое коричневое ничто. И сзади сплошной песок. Прищурившись на жарком солнце, я окидываю взглядом очертания одинокого облака, заблудившегося в бескрайнем синем просторе над головой.
По моим запекшимся губам скользит кривоватая усмешка, и я морщусь. У богов ужасное чувство юмора. Я снова вернулся в то место, которого поклялся избегать. Однако именно его мне нужно покорить, чтобы получить желаемое.
Почти неделю мы ехали на верблюдах. По мере уменьшения запасов еды все больше нарастает раздражение. Я делаю крошечный глоток воды из бурдюка, но теплая жидкость ничуть не утоляет жажды, наоборот, распаляет ее еще сильнее. Тан Вэй слабо взмахивает рукой, и я подвожу своего верблюда вплотную к ее и передаю бурдюк. Скорее всего, она уже пожалела о том, что согласилась сопровождать меня. Ей ненавистна каждая минута, проведенная среди мягких зыбучих песков. Однако сила ее ненависти не соизмерима с моей.
  
Пустыня отняла у меня все.
Тан Вэй поспешно опустошает бурдюк и сжимает рукой его кожаные бока.
– Мы… обречены… на смерть… в этом проклятом богами месте.
– Но лишь потому, что ты выпила весь наш запас воды, – бормочу я себе под нос, пристально вглядываясь в линию горизонта. – И некоторое время его неоткуда будет пополнить. Могла бы действовать более осмотрительно.