Дружба с химиками до добра не доводит (СИ)
И рванул по коридорам.
Снейпа Генри нашел почти сразу – в лаборатории.
– Профессор, здравствуйте. Вы мне очень нужны. – Зачем, Поттер?! – Вы должны со мной пойти. – Куда? – В женский туалет. – ЧТО!?
Таких больших и выразительных глаз у Снейпа отродясь не было.
– Профессор, там Грейнджер и Уизли прячутся. – От вас, Поттер? – От последствий собственной дури. Грейнджер сварила оборотное зелье и они с Роном его выпили.
Снейп закатил глаза.
– Они живы? – Да. Но вряд ли они этому рады. – В кого они превратились? – Крэбба и Гойла. – О Господи! – Это вы еще не все видели, профессор. Пойдемте, а? – Идемте, Поттер. – Профессор... а у вас паранджи нет? – Поттер!
Но добравшись до туалета Снейп понял, что Поттер еще пощадил его нервы. Вид полууизли – полукрэбба поверг его в тихий шок. С Грейнджер было не лучше.
Снейп вдохнул, выдохнул – и разразился пламенной речью.
Текст речи можно было бы привести в книге только 18+. Она была богата и выразительна, изобиловала метафорами и гиперболами, содержала множество эпитетов, из которых цензурными были штук пять, а самым вежливым: «рожденные ослами недоношенные недоумки». Гермиона и Рон молчали, краснели, бледнели и сопели, но понимали, что стоит им открыть рты – и в лучшем случае их помакают головами в унитазы. В худшем – попадут к Снейпу на опыты.
Джинни, которая снова влезла в туалет, вжалась в стену и пыталась не отсвечивать.
Высказавшись, Снейп вздохнул, достал палочку, сотворил сложный жест и негромко позвал:
– Альбус, вы здесь очень нужны...
Через минуту дверь туалета приоткрылась и внутрь вошел сам Светлейший и Прославленнейший Альбус Дамблдор.
Увидел Рона и Гермиону.
Охнул.
Дернулся.
Шагнул назад, запнулся о случайно выставленную ногу Генри (чем хотите клянусь – случайно!!!) и шлепнулся на пол.
– Мерлин... – Да нет, это всего лишь два сопливых идиота. – Дети, дети...
Генри тихо потянул Падму из туалета. Пусть они тут по-тихому, пока не нагорело. За что?
Было б за что...
В коридоре дети переглянулись.
– Мисс Уизли, а вы куда? – раздался обманчиво нежный голос зельевара.
Что ответила Джинни, ребята уже не узнали. Ибо включили третью космическую скорость и рванули по коридору. Жить хотелось.
Стоит ли говорить, что об этом происшествии узнал весь Хогвартс?
Разумеется, по секрету! Но к вечеру – уже точно знали все.
Гермиона и Рон оказались в больничном крыле. Джинни на отработках у Филча. Генри и Падма отделались легким испугом – они-то тут были вообще не при чем.
– Вот ведь идиоты, – припечатал мальчишка в разговоре с Лиз. – Варить зелье в туалете с привидением? Да еще абы как? Тупицы! – Это точно. Держись от них подальше, целее будешь.
Генри и собирался.
Но в туалет прогуляться ему хотелось. А вдруг там остались образцы зелья? Интересно же... Вот бы такое Дадли подлить. И Пирсу?
И пусть потом Дурсли гадают, который их сыночек?
Увы. Единственное, что нашлось в туалете – это тетрадка в черном переплете. Чистая и пустая. Разве что надпись на обложке «Т.М. Риддл».
Генри задумался.
Где-то он слышал это имя. Но где!?
Хотя... ох, ёпт!
Ему вспомнилась беседа с Малфоем. Т.М. Риддл? Том Риддл?
Волдеморт!?
Тетрадка была чистой и пустой. Генри сунул ее в карман и отправился к себе. Кто тут, интересно, такими вещами раскидывается?
Разговор с Драко подтвердил гипотезу. Риддл равно Волдеморт. Так что...
А что – так?
Ну, тетрадка. И что? За пальцы она укусит, что ли? Так что Генри решил пустить ее на записи по анимагии. Открыл и написал рядом.
– Генри Поттер.
Слова вдруг вспыхнули и начали исчезать. А на листе проявилась надпись.
– Привет. А я Том Риддл.
Генри отдернул руки.
Чертыхнулся.
А потом осторожно взял перо в руку.
– Приятно познакомиться. А зачем ты хотел меня убить? – Я!? – Ну не я ж тебя? Это тебя ведь прозвали Волдемортом? – Я придумал себе это прозвище, да. – А еще полез к власти над миром, нарвался и получил по рогам. Пришел меня убивать и сам исчез. Тебя в детстве не учили, что маленьких обижать нехорошо? – Не понял?! – А что тут непонятного? Слушай, ты реально не помнишь, как рвался к власти, вербовал людей... – Серьезно? Так я это все-таки сделал? – Не понял? А ты не помнишь? – Генри, мне тут шестнадцать лет! То есть все, что было дальше, я просто не знаю. – Врешь. – Не вру. – Еще как врешь. Ты мне еще скажи, что дневничок пятьдесят лет в туалете пролежал? – Ну... – А если ты с кем-то общался, то и знать что-то должен. Будешь мне вешать лапшу на уши – засуну в измельчитель, понял? – Размечтался. Было б мой дневник так просто уничтожить – так давно бы... – Ага, значит, были попытки? А если я его в царскую водку засуну? Или в хромпик? – А что это такое? – Это такая штука, в которой даже человека растворить можно. Останутся только пломбы для зубов. – Ух ты... а какое заклинание? – Это химия. – А что такое химия? – Это такая наука... о веществах и их превращениях. – Магия? Подраздел? – Ну... наверное почти. Но без заклинаний. – Типа зельеварения. – Да, алхимия. Вот! – Понятно... – Риддл, ты мне зубы не заговаривай! Ты как в сортире оказался? – Выкинули. – Кто? – Джинни Уизли. Аф-фигеть! – Серьезно? Ты хранился у Уизли? – Нет. Меня купили в лавке со старьем, эти рыжие там детей в школу снаряжают... – А старьевщик... – Генри, ты ж не думаешь, что я со всеми подряд разговаривал? – Не думаю. Но пока – неубедительно. Ладно, в Хогвартсе ты был в руках у рыжей. – Дура... – Еще какая. А почему она тебя выкинула? – Испугалась. – Чего? – Когда я открыл Тайную Комнату. – Паразит! Так это твоя работа? – Сам ты паразит! – Это точно, ты хуже. Живодер, блин! Ты зачем кошку мучил? На фонарь повесил... тебе бы так понравилось? Лучше б ты туда Уизли подвесил, тебе бы все спасибо сказали! – Так это не я. Я в этом виде и пера не сдвину. – А кто? – Рыжая. – А науськал ее кто? – Э... ну, я. – Я и говорю – живодер! – Кто виноват, что эта дура туда поперлась и не проверила, что рядом пусто?! Вот кошка и попала... случайно! И вообще, она сперва окаменела, а уж потом рыжая ее подвесила! Ей больно не было! – И садист. – Сам ты... – Чего – я? Вон, Волдемортом, до сих пор детей пугают! И те даже писаются. – Это ж не я... – Ага, я не я, лошадь не моя, корова чужая, коза не родная... хорош мне мозги пудрить! А то Дамблдору отдам! – Пришибу! – Ты и пера не поднимешь. – Так то пера... василиска натравлю! – Опа! Какого еще василиска?
Дневник был девственно чист. Том сообразил, что ляпнул чего-то не то и замолчал.
Генри потряс книжку за переплет.
– Так, или отзывайся – или идем к Дамблдогу! Хоть он и скотина та еще, но василиск – это серьезно. Ты хоть понимаешь, что тут детей до фига? Мало ли кто пострадать может?!
Дневник чуть шелестнул.
– Ты не любишь Дамблдора? – Ты знаешь, у меня другие вкусы. – Тогда не отдавай меня ему! Это такая с-скотина! – Да, я в курсе. Так что там с василиском? Том, пойми, одно дело, если б ты Дамблдора пришиб – того не жалко, уж мне так точно. Но посторонние-то тут при чем? Криви, Филч, вон! Ты знаешь, как он из-за кошки переживал? Весь черный был... а если б василиск миссис Норрис стрескал? Кстати, а чем его кормят? – Он подпитывается от магии замка. И в лес ползает, на пауков охотится... – Каких пауков?! – Да там Хагрид, идиот, акромантулов развел, вот он и... – Санитар леса, значит... – Ну почти... – А по замку он как ползает? – По канализации и вентиляции... – Вау!
Генри тут же представилась картинка.
Пришел, это Дамблдор подумать о жизни, а тут... вылез ОН из унитаза...
Хохот пришлось душить подушкой.
– Генри, ты где?!
Риддл даже забеспокоился, пока Генри не просмеялся. Пришлось написать, как Генри это видит.
После этого замолчал уже дневник. И разродился минут через пять.