Танго на треснувшем зеркале (СИ)

Кстати, открыть его блог — отличный способ распугать желающих подглядывать в чужой экран.
— О, господи! О, господи, — раздался сбоку скрипучий голос и я про себя улыбнулась: «Не хочешь увидеть распотрошённый труп, не подсматривай в чужой смартфон!»
Наконец, все разместились, автобус тронулся и я, выключив смартфон, прильнула к стеклу и засмотрелась в окно. С самого детства люблю вот так путешествовать: отвернувшись от всех, глядя в окно.
Автобус тряхнуло. Меня и остальных пассажиров подбросило на сидении. Попутчики заерзали, по салону полетели крепкие выражения, разместившихся на последнем сидении пассажиров, которым досталось больше остальных.
«Добро пожаловать на малую родину», — саркастически хмыкнула я. Дороги до сих пор не починили и в ближайшем будущем ремонта тоже не ожидается. Не надо быть некромантом, что все это предвидеть.
Да и вообще, много мне захотелось: дорог хороших. Сейчас разумнее надеяться, что автобус не сломается в самом неподходящем месте, а все остальное — вторично.
И я снова вернулась к созерцанию мелькающих мимо берёз, столбов и даже редких домиков. Тишина долго не продержалась. Не прошло и двадцати минут поездки, как на последних сидениях был оперативно развёрнут походный стол, в качестве скатерти самобранки на котором выступала изрядно помятая газета. На ней чинно разместили колбаску, селёдку, салатик, хлеб и водку. Царица застолья долго упрашивать себя не стала и почти мгновенно, с журчанием перекочевала в стаканы. Зазвучали первые тосты.
— За каня! Хай яму добра будзе!
Звяк! Звяк! Звяк!
Незаметно, под размеренный шум мотора и неторопливую беседу слегка принявших на грудь селян, я не заметила, как прошел первый час поездки. Но умиротворённое состояние продолжалось не долго. Нарушило его незапланированное происшествие.
Резко дернувшись вперед и встряхнув как следует пассажиров, под нецензурные выражения уже большинства, автобус внезапно остановился. Взъерошенный, и казалось не до конца проснувшийся, несмотря на вечернее время водитель, матеря, непонятно кого на чём свет стоит, выкатился наружу выяснять в чём же дело.
Всё оказалось проще некуда — автобус, со стороны смотревшийся на все сто, на деле оказавшийся старой японской консервной банкой, сломался. Вскоре поломка была обнаружена, быстро устранена и мы под бодрый гул слегка захмелевшей компании покатились навстречу малой родине.
Хотелось спать. Но неприятное предчувствие, капавшее на мозги, медленно, но верно, прогнало сон. И я с тревогой продолжила смотреть в окно.
Покой продолжался недолго.
Неожиданно в салоне закончились все запасы водки. Народ занялся выявлением виновника, по чьему недосмотру произошёл сей прискорбный инцидент. Оказавшийся ещё более прискорбным после того, как водитель сообщил, что ни у каких придорожных забегаловок, на этом отрезке дороги он останавливаться не будет.
Мужики притихли и грустные, почти трезвые ехали молча, в ожидании запланированной остановки по маршруту у маленького вымирающего поселка.
Вытряхнув из автобуса несколько бабок, на ожидаемой остановке, автобус весело покатился дальше. Я в предвкушении скорого ужина с вкуснейшими пышками, которые почти каждый день пекла тетя, потянулась и прислушалась к настроению попутчиков. Но все было тихо-мирно и сюрпризов в виде пьяной драки не ожидалось. А Сахронович, главный инициатор проблем, тихо похрапывал прислонившись к окну.
Далеко мы не уехали. В километре от деревни, едкий дым в секунду заполнил весь салон. Он щипал глаза, царапал горло. И самое страшное: дыма становилось все больше и больше. Водитель экстренно затормозил. Пассажиры снова подпрыгнули на месте и дернулись вперед. К ворчанию добавился судорожный кашель и вскрики особо впечатлительных.
— Открывай дверь! — раздалось со всех сторон и водитель яростно застучал по кнопкам, но двери даже не шелохнулись. Их заклинило!
Дым, просачивающийся из щелей в полу, становился все гуще и напористее. Теперь надрывный кашель рвался и из моей груди. Воздух в салоне нагревался.
  
«Так, что случается, по словам Василия, с не выполнившим предназначение некромантом?» — полушутя спросила я про себя. — «Ах да! Стану призраком и буду ронять в обморок новоприбывших коллег по проклятью!»
Дыма становилось все больше. А пол под ногами заметно подогрелся.
Пассажиры вскочили с сидений и, заметавшись по салону в панике, требовали срочно выпустить их на свободу. Через несколько минут, красный от усилий водитель, все это время сидевший на корточках около передней двери, выполнил пожелание, открыв ее вручную. Народ, и я вместе со всеми, повалил прочь, на воздух. А водитель озадаченно засуетился вокруг ставшего колом автобуса.
Поверхностный осмотр неполадок не выявил. Проветрив салон и вдохнув свежего воздуха, мы снова заняли свои места и приготовились ехать.
Водитель крутанул баранку, но автобус приказ проигнорировал и продолжил стоять словно вкопанный. И снова водитель засуетился вокруг этой колымаги. Он то открывал люки на боках автобуса, то растерянно освещал смартфоном его нутро из люка в салоне, то подносил пылающий факел к якобы застывшему (летом!) маслу. Но все усилия были тщетны. Эта чёртова техника снова отказывалась нас везти.
Прошло ещё полчаса. Ничего не изменилось. Минул ещё час. Все по-прежнему. Вечность отсчитала ещё два часа. И вот тогда-то мои попутчики окончательно скисли и решили развлекаться сами. Кто как сумеет.
Стояли мы на дороге разрезавшей надвое густой лес. Женщины тут же этим воспользовались и, не теряя времени, в красивых платьях и босоножках на каблуках помчались по грибы. В сумерках. Через час вернулись. Перепачканные землей, но безмерно счастливые. Они собрали богатый урожай боровиков.
Мужская половина в это время решала задачу не менее сложную: в четырех километрах, от того места, где мы застряли, мужичонка из соседней деревни, настойчиво доказывал, что есть ресторан. Так идти непонятно куда, почти наобум к этому ресторану за водкой или ждать когда починят автобус и все до него доедут? Непростое решение было принято, когда женщины вернулись с тихой охоты. «Конечно, идти», — заявили они. И два мужика вооружившись сумками, двинулись в путь. Темнело.
Через минут сорок гонцы, вернулись. В сумке, которую они трепетно несли прижав к груди, весело позвякивало. Атмосфера в салоне сразу стала тёплой и благожелательной. Не радовался покупке только водитель. Диагноз автобусу всё ещё не был поставлен.
За окном сумерки грозили вот-вот уступить место ночи. И тут, из салона донёсся озарённый водкой совет:
— Надо позвонить кому-нибудь, кто разбирается в технике.
Через пару минут такой звонок был сделан. Ещё через мгновение, наш невидимый спаситель, внимательно выслушав хронологию поломок, попросил к телефону водителя. Поговорив с ним, водила радостно забегал, забренчал инструментами. Ещё десять минут и автобус под бурные аплодисменты тронулся с места.
Уехали мы недалеко. Всего на пять километров от предыдущего места. После этого консервная банка, которую я была готова проклять всеми мне известными проклятьями, снова резко остановилась.
На этот раз вдобавок ко всему в салоне погас свет. Водитель снова приступил к осмотру злосчастной колымаги. Я, обречённо вздохнув, накинула на плечи теплый свитер (хоть и конец лета, но холодные ночи никто не отменял), и приготовилась, по возможности спокойно пережить первую в жизни ночёвку в лесу.
Чудеса случаются! Через минут пятнадцать, водитель радостным воплем: «Щас поедем!» нарушил гробовую тишину. Оказалось, что это всего лишь закончилась вода в радиаторе и мотор перегрелся.
У пассажиров с собой воды не оказалось. Но в одном километре от нашего теперешнего места стояния находился тот самый ресторан. Теперь в него мужики отправились за водой.
Вскоре воду залили и решили было ехать назад в Петербург. Но пассажиры воспротивились. Они едут на малую родину, и все тут. Иначе быть беде. Водитель вздохнув и, наверное, мысленно перекрестившись, продолжил маршрут.