Танго на треснувшем зеркале (СИ)
— В чём проблема-то? — покосившись на усы Васи или Пети, которые тот почему-то начал теребить, выдохнул Одуванчик.
— Проблема, коллеги, в крыше, — проворчал Волшебник и, видя, что это ни о чем не сказало слушателям, пояснил, — в крыше почтенной Аллы Фёдоровны. Ну, поняли теперь? Поехала у неё крыша. И я один бессилен помочь справиться с её проблемой. Здесь нужен волшебник более высокого ранга. Такой, как Ян Игнатьевич. Но одного меня он может не послушать. Надо, чтобы и вы присоединились к моей просьбе помочь несчастной. Вот Священник, ты же авторитетный человек. Грехи людям отпускаешь, наставляешь на путь, на благодетель. А Родственник Христа вообще фигура почти мифическая. Ну а Одуванчик, Вася и Петя сгодятся для массовости. Поможете?
— Э-э-э, — замялись близнецы, — мы не против.
Им поддакнули все оставшиеся, кроме Родственника Христа.
Воодушевленный Волшебник продолжил:
— Это еще не все. Хоть и не скрою, это и есть основная проблема, которую я решил вынести на наше собрание. Есть ещё небольшая проблемка, которую мы если успеем, то обсудим. Это поведение Родственника Христа в миру. Прошу проголосовать. Кто согласен с повесткой дня, поднимите руки. Поднялось три руки. Одуванчик, Родственник Христа и Священник. Петя и Вася с безразличным выражением выслушали, но рук не подняли.
Вася и Петя, как всем казалось, были анархистами. Они никогда не голосовали, не выдвигали идей. Просто молча приходили, барабанили от нетерпения пальцами по столу, слушали, по крайней мере, так казалось остальным, и так же молча уходили. Куда — никто не знал. Они были нездешние.
— Кто против, — продолжал процедуру Волшебник. Не увидев ни одной поднятой руки, Волшебник, улыбнувшись, продолжил.
— Ну, раз все согласны, давай, сегодня твоя очередь выступать первым, — обратился он к Священнику. — Отрепетируем как следует, к Яну Игнатьевичу нельзя идти без подготовки.
Священник встал и уже собрался кашлянуть, чтобы прочистить горло перед длинной речью, как раздался жалобный вопль Одуванчика:
— Не кашляй на меня! Пожалуйста! Ты же знаешь, от твоего кашля у меня будут проблемы!
— Тьфу ты, — чуть не выругался служитель культа. — Опять ты за своё, Одуванчик. Я же тебе сказал, добудь себе, наконец, лак для волос или больше не приходи. Исключим.
— Итак, собратья, — помявшись, начал речь Священник. — Перехожу к первому вопросу, и заключается он в неадекватном поведении Аллы Федоровны. Сейчас вспомним наши к ней претензии за последнее время, и именно с этим заявлением мы и пойдем к Яну Игнатьевичу.
— Уже прошел месяц с тех пор, как Алла Федоровна больше не стучит в стены, пол и потолок так, что слышно даже в моей опочивальне. Вместе с наступившей тишиной от меня ушли святые видения, посещавшие каждую ночь под ее стук. Теперь ночью она спит, а не прогоняет нечистую силу прочь от нашей обители. Нельзя так! Без ее защиты мы становимся уязвимы перед нечистью.
— Больше нет красочных волн от ее шаманства, — поддакнул Родственник Христа. — Она больше не рвет туалетную бумагу, не складывает ее в кучу посреди своего жилья и не жжет в попытке вызвать свой же дух пятисотлетней давности. Нет больше этого прекрасного дыма, нет волшебства!
— А какого ценного свидетеля теряет историческая наука! Она стала забывать свои прошлые жизни и больше не расссказывает, как пятьсот лет назад была француженкой и сражалась с англичанами. Научное сообщество сильно обеднеет, если мы оставим все как есть! — воскликнул Волшебник.
Родственник Христа причмокнул, вспоминая, какими пикантными подробностями украшались былые свидетельства почтенной Аллы Федоровны.
— Да, — вздохнул Священник, — Алле Федоровне требуется помощь и как можно скорее. Если только не поздно уже.
— Вопрос проработан, решение вынесено, — подвел итог Волшебник. — Сегодня же идем к Яну Игнатьевичу и просим применить всю его силу для излечения страдающего ближнего.
Оставшаяся пятерка участников энергично закивала.
— А теперь переходим к самому непростому вопросу. Поведение Родственника Христа в миру, — Волшебник поднял укоряющий взгляд на сидящего недалеко от него высокого худого мужчину с хитринкой в глазах и потрепанной бородой. — Жалуются мне на тебя наши собратья по несчастью. Прикрываясь родством с культовой личностью, нечестно ты себя ведешь. Уже в который раз!
Волшебник так разволновался, что крупные капли пота полились с его лба и попали в глаза, заставляя прищуриться.
— Берешь на хранение сигареты, и потом все их куришь тайком! — промокнув рукавом глаза, продолжил свою речь Волшебник. — У Порфирия целый блок сигарет взял! Нельзя так! Возвращай!
— Ни при чем здесь я! Наговаривают! — возмутился Родственника Христа и для пущей убедительности посмотрел Волшебнику прямо в глаза.
— Возвращай! — не слушая оправданий, рявкнул Волшебник.
Атмосфера накалялась, и Священник уже решил произнести речь о тяжкой участи, ожидающей лжецов после смерти, как внезапный скрип двери прервал эти намерения на полувздохе, и вся компания повернула головы в сторону его источника.
Недовольно скрестив брови, Священник укоризненно посмотрел на собратьев, а затем, проследив за их взглядом, уткнулся в силуэт, возникший перед дверью.
Взгляд его смягчился, когда он вместо привычной Вилюровны со шваброй увидел хрупкую фигурку, какие бывают, по его мнению, только в другой реальности.
Жадно впившись глазами в незнакомку, он несколько раз пробежал взглядом по ней в поиске символов приверженности его вере. Но его ждало разочарование: на шее, где крестику или другому атрибуту веры самое место, поблескивала цепочка с кулоном, а в проглядывающую ниже ложбинку норовили соскользнуть три черные жемчужины.
Вздохнув, Священник еще раз окинул взглядом силуэт, и только после этого заметил на гостье новенький, без единой складки прозрачный белый халат.
— Ого, — послышалось со стороны. Одуванчик торопливо и неловко поправил свою прическу и завистливо вздохнул, не сводя взгляда с небрежно растрепанных синих волос гостьи.
Девушка и вправду была яркой. Зайдя в их обитель, она принесла с собой свет. Пространства, казалось, стало больше, воздух посвежел.
Родственник Христа, сориентировался быстрее всех. Расправив плечи, приосанился, подтянулся и, уверенный в своей неотразимости, стал протискиваться вперед, чтобы поскорее познакомиться и раздобыть телефон. Таких красоток у него было немного. Упустить ее решительно было нельзя.
Даже Вася с Петей посмотрели в сторону двери, впервые за долгое время заинтересовались и, чего не было вообще никогда, на мгновение замерли.
Быстрее всех пришел в себя Волшебник и, провернув пару ловких движений, оказался впереди остальных и рассыпался в приветствии, приглашая к знакомству и участию в их небольшой, но очень активной компании.
— Рада познакомиться, — переводя взгляд с одного участника компании на другого, произнесла гостья. — Я ваш новый лечащий врач, Василина Андреевна.
Глава 11. О том, что не все психиатры невзрачны, а медсестры кровожадны
Побеседовав со своими первыми пациентами, я решила срочно начинать поиски неуловимого Яна Игнатьевича. Пациенты оказались не под коррекцией лекарств, и меня до сих пор носило по волнам их безумия. Оставлять больных в таком состоянии надолго нельзя! Загубится весь достигнутый эффект, и лечение придется начинать с самого начала. С высоких доз тяжелых препаратов.
Я всмотрелась в конец длинного и пустынного коридора. Ни души. Только радио на посту медсестры тихонько играло радиопостановку, напоминая, что за этими стенами кипит совсем другая жизнь.
Изучая таблички на дверях, дошла до конца коридора — ну куда все подевались! — и развернулась в обратную сторону.
Определенно, профессию я выбрала неплохую. Если ничего не изменится, моя способность чувствовать эмоции пациентов поможет в ней преуспеть. Очень сильно поможет. Сразу пойму, есть эффект от назначений или нет. Врет пациент, что принимает препараты, или действительно говорит правду.