Поставь на меня (ЛП)
Если я позволю себе упасть, если я позволю этим чувствам пойти еще дальше, что произойдет, если окажется, что он хотел меня только для «зарубки на столбике кровати»? Чтобы испытать чувство охоты. И как я узнаю, пока не станет слишком поздно?
В моем кармане жужжит пришедшее сообщение. Джейк.
«Жалко, что тебе пришлось уйти. Только не говори мне, что кексы тебя достали».
«Нет, работа. Спасибо!»
Я убираю телефон и вздыхаю. Так или иначе, мне нужно выяснить, как не разбивать свое проклятое сердце.
29 Лиззи
Следующие дни — одно большое размытое пятно — проверка всего из моего бесконечного списка дел и в основном беготня, как сумасшедшей. Мне удается сделать почти все до открытия, в основном потому, что Джейк, кажется, ушел в самоволку. Я должна быть счастлива. Я ведь этого хотела, верно? Искушение держаться подальше от него — из сердца вон. Вот только Джейк не выходит у меня из головы. Никак и совсем. Каждый раз, когда я отваживаюсь войти в комнату отдыха, мое сердце подпрыгивает в груди, надеясь вопреки всему, что, когда я оглянусь, он будет там, ворча, какой ужасный кофе. Или, еще лучше, протягивая коробку пончиков, сверкнув своей неотразимой улыбкой.
К тому времени, когда я тащусь домой в четверг вечером, более чем готовая к бокалу вина, пижаме и к разговору по Скайпу с Джесс.
— Привет, детка, — на экране появляется Джесс. Детей нигде не видно, на ней штаны «Лулулемон» и такой же черный топик, она должно быть либо идет на занятия йогой, либо только что вернулась.
— Намасте, — приветствую я ее. — Ты уже просветилась, о мудрейшая?
— Даже близко нет, — вздыхает она, садясь за кухонный стол. — Но я могу, однако, делать теперь позу не злой ворон, вот так.
— Приму к сведению, — говорю я, потянувшись за вином. — Погоди, я должна быть впечатлена? Что ты просто знаешь, что такое поза ворона?
— Может в следующий раз ты пойдешь со мной на йогу и узнаешь.
— Я пасс, — фыркаю я. — Где же дети?
— Ричард повел их в кино, — говорит она с явным облегчением. — А как ты? Я и так вижу, что у тебя был тяжелый день, потому что ты налегаешь на пино.
— Просто радуйся, что я еще не разогнала злых духов. Все хорошо.
— С Джейком?
— Со всем, — стону я, сжимая бокал в ладонях. — Я хочу сказать, что без ума от него. Я хочу быть с ним по-настоящему. Но понятия не имею, каковы его истинные мотивы. Я имею в виду пятьдесят тысяч долларов? Я бы трахнула саму себя за такие деньги.
Джесс смеется.
— А это засчитается? — спрашивает она. — Мы могли бы купить тебе огромный фаллоимитатор, но разве фактически это засчитается?
Я издаю глухой смешок.
— Хотелось бы мне получить такие деньги! Но это связано лишь с мужским стремление к славе. Они устроили вокруг этого такой шум, что тот, кто действительно выиграет этот денежный приз, станет настоящей, черт побери, легендой.
— Ты имеешь в виду легендой секса? — с хрипом выдает Джесс, и на этот раз я смеюсь по-настоящему.
— Но разве ты не понимаешь, что это означает, что я не могу доверять ни единому слову Джейка. Я имею в виду, как я узнаю, был бы он со мной… без этого приза? Может, другому я бы и попыталась поверить. Подумай об этом, Джесс, миссия всей нашей жизни состоит в том, чтобы достичь недостижимого — на работе и в личной жизни. А теперь я — блестящая новая игрушка, которую все хотят!
— Прости, детка, — она с сочувствием смотрит на меня.
— Может мне, стоит рискнуть, но я видела достаточно фильмов, поэтому знаю, чем все может закончиться, — мрачно добавляю я. — Я в розовом платье, одна на выпускном. Я с ведром свиной крови на голове. Мне…
— Я поняла! — смеется она. — Знаешь, к черту все это дерьмо. Ты должна просто переспать с каким-нибудь случайным чуваком. Прервать забастовку и покончить с этим, а потом можешь начать все сначала с Джейком.
— Да, — смеюсь я, — это отличная идея, сестренка. Я просто пересплю с каким-нибудь случайным парнем, на которого мне наплевать, чтобы потом смогла переспать с парнем, который мне действительно нравится.
— Ну, держи меня в курсе, — говорит она. — Из-за того, что ты не трахаешься с мужчинами, это самое волнующее, что происходит сейчас в твоей и моей сексуальной жизни.
Я прочищаю горло.
— Ричард не…?
— Стресс. Работа. Либо это, либо он трахает Элейн в бухгалтерии, — вздыхает Джесс.
— Кажется, что тебя это не особо беспокоит?
— Честно говоря, я так устала целыми днями заниматься детьми, что мне нравится перерыв в сексе, — Джесс поднимает свой бокал, как бы чокаясь со мной.
— Я ненавижу тебя, — говорю я ей полушутя. — Я с ума схожу от желания.
Раздается громкий стук в дверь, и я практически вскакиваю со стула, опрокидывая бокал вина на стол.
— Черт, — ругаюсь. — Кто-то стучит в дверь, — говорю я Джесс, — как ты думаешь, «Дворец Мин На» уже научился читать мои мысли и сделал доставку?
— Не думаю, — отвечает Джесс. — У меня есть ровно сорок две минуты, чтобы принять ванну без детей, которым постоянно что-то от меня нужно. Удачи тебе!
Я отключаюсь и иду открывать дверь. Если бы мой любимый ресторан научился читать мои мысли и доставлять заказ, это было бы просто прекрасно, но когда я открываю дверь то, вижу не доставщика с двойным заказом из «Пай Тай». Нет, нечто гораздо менее аппетитное.
Тодда.
Моего мерзкого бывшего парня Тодда, которого в последний раз я видела вальсирующим со своей великолепной невестой к «Тиффани». Ужасного Тодда, который бросил меня три года назад, после того как я помогла ему завершить учебу на юриста, если ты в курсе, я то уж точно была в курсе, чего мне это стоило.
— Привет, Лиззи, — говорит он, одаривая меня слишком знакомой улыбкой. Выглядит так, будто пришел прямо из офиса, в одном из своих вычурных костюмов и галстуке с пестрым рисунком, его светлые волосы зачесаны назад, напоминая, что я должна мыть руки после секса. — Можно мне войти?
— Нет, — спокойно отвечаю я, скрещивая руки на груди. — Но главный вопрос: какого хрена ты здесь делаешь?
— Думаю, я совершил ошибку, Лиззи, — говорит он, улыбаясь еще шире. — Мне не следовало отпускать тебя.
Я фыркаю.
— Поздновато сожалеть, тебе не кажется? — Спрашиваю я. — А как насчет Гармонии?
— Все кончено, — быстро отвечает он, кладя руку на дверной косяк, чтобы я не смогла закрыть дверь, не покалечив его. И стоя перед дверью и глядя на него, я настолько раздражена, что хочу попробовать хлопнуть дверью, прищемив ему пальцы.
— Жаль это слышать, — говорю я тоном, который ясно дает понять, что я стала совсем другой.
— Ты была единственной, кто действительно поддерживал меня во всем, Лиззи. Единственная, кто верила в меня, — серьезно говорит он, делая шаг вперед. — Она никогда этого не делала.
— Ты говорил совсем другое, когда меня бросал, — парирую я. — Что ты говорил? О да, что мне не хватает честолюбия, что я совсем тебя не понимала.
— Пожалуйста, Лиззи, — умоляет Тодд. — Пожалуйста, дай мне еще один шанс исправить наши отношения.
После стольких лет должна сказать, это согревает мое самолюбие, что Тодд все же приполз ко мне обратно, но у меня имеется смутное подозрение, что не моя вера в него заставила его появиться на моем пороге.
Нет, скорее это приз, обещанный за мою киску.
— Послушай, Тодд, — бодро говорю я, — уже слишком поздно что-либо возвращать. Я имею в виду, отлично, что ты наконец понял, что я — лучшее, что когда-либо случалось с тобой, и что в глубине души ты — самовлюбленный придурок, которому нужна постоянная лесть и поглаживание твоего эго, но меня это уже не интересует. Давай посмотрим правде в глаза, я заслуживаю гораздо большего, чем ты.
Я начинаю закрывать перед ним дверь, мне наплевать на его пальцы, но он подставляет ногу.
— Погоди, а как же твоя забастовка? — спрашивает он. — Если ты согласишься прервать ее со мной, я поделюсь с тобой деньгами. Восемьдесят и двадцать.