Райская лагуна (ЛП)

— Ты уверен, что на ней никого нет? — Прошептала я, и ровный рев двигателя катера попытался заглушить слова, слетевшие с моих губ.
— Эта штука просто стоит там, брошенная и одинокая, словно умоляет кого-то прийти и устроить на ней вечеринку, — ответил Рик, ухмыляясь мне со своего места за рулем лодки, которую мы угнали у Лютера для этого небольшого ночного путешествия. Иногда я боялась, что может случиться, если король «Арлекинов» узнает, как мы часто устраиваем веселые прогулки на его «гордости и радости», но Фокс однажды признался мне, что он был почти уверен, что его отец знал об этом и просто ничего не говорил. Я предположила, что как лидер преступной организации, он был не против, чтобы его сыновья совершали небольшие кражи и нарушали правила, но я все равно дала бы деру от него куда подальше, если бы он когда-нибудь увидел меня на борту.
  
Я снова взглянула в темноту, прищурившись, чтобы разглядеть яхту, которая была размытой темной тенью на горизонте впереди нас.
— Я не знаю, стоит ли нам плыть туда, когда надвигается шторм, — пробормотал Джей-Джей со своего места, и Чейз драматично закатил глаза, откидываясь на спинку сиденья.
— Перестань быть маленькой сучкой, Джей, — сказал он. — Что самое худшее может случиться? Какой-нибудь богатый мудак застукает нас за шпионажем и наорет на нас. Кому какое дело?
Фокс взял меня за руку и сжал мои пальцы между своими, когда они начали препираться, и я повернулась, чтобы посмотреть на него: его ярко-зеленые глаза искрились весельем, пока мы приближались к яхте.
— Ты боишься, колибри? — прошептал он, поддразнивая меня.
— Никогда, — твердо ответила я.
— Это моя девочка, — ответил он, его улыбка стала шире, когда он, казалось, заглянул внутрь меня и увидел все секреты, которые я хранила в своем сердце. Я поймала себя на том, что смотрю прямо на него, ища его взгляд.
— Боже мой, ночью она похожа на китовый член, — рассмеялся Джей-Джей, и я вынырнула из тайного момента, который мы разделяли с Фоксом. И обнаружила, что он указывал на огромную скалу, которая выступала из воды перед темным берегом «Исла-Тигре» за ней.
— Ни за что, это член белуги, если я когда-либо его видела, — бросила я в ответ с ухмылкой.
— Белуга — это кит, — возразил Джей-Джей.
— Нет, это не так, — настаивала я, готовая защищать свое мнение до самого конца.
— Давайте, придурки! — громко крикнул Рик, когда двигатель катера заглох. — Пора начинать веселье.
Джей-Джей первым вскочил на темную яхту, несмотря на то, что именно он жаловался на то, что мы приехали сюда исследовать ее, и быстро привязал швартовочный канат от катера к задней части яхты, прежде чем сделать шаг к огромной темной кабине впереди нас.
— Эй? — Громко позвал он. — Есть кто-нибудь дома?
Его поприветствовала тишина, и мы усмехнулись, быстро перепрыгнув со скоростного катера на яхту, а Рик прошел вперед, нашел выключатель и осветил роскошную верхнюю палубу судна. Она была похожа на чертов особняк на воде, кричащий о богатстве так громко, что я чувствовала себя не более чем грязным уличным ежом, когда на цыпочках кралась внутрь.
Но я была более чем счастлива быть уличным ребенком, и это была своего рода игровая площадка для меня.
— Похоже, здесь есть бесплатный бар, — взволнованно крикнул Фокс, отпуская мою руку, подбежал к бару, который находился рядом с большой белой зоной отдыха, и начал вытаскивать бутылки с ликером, чтобы мы могли надраться.
Я ухмыльнулась, принимая бутылку «Bacardi», и направилась к письменному столу, стоявшему у дальней стены, открывая ящики и забирая все, что выглядело ценным, рассовывая это по карманам.
Остальные делали то же самое, исследуя пространство на верхней палубе и тренируя свои липкие пальцы, когда брали все ценное, что находили.
— Посмотрите на это дерьмо, — крикнул Рик, заставляя меня повернуться к нему лицом, когда он поднял что-то похожее на кинжал из чистого золота с инкрустированной рубинами рукоятью. — Кому вообще может понадобиться такая штука? Он хоть для чего-то годится? Золото же вроде слишком мягкое для такого дерьма. — Он повернулся и с хриплым смехом ткнул ножом в одну из диванных подушек, и она с легкость разорвалась и набивка вывалилась на чистый пол.
— Черт, — выдохнула я, прикусив нижнюю губу, переводя взгляд с него на причиненный им ущерб, и он широко улыбнулся, глядя прямо на меня в ответ.
— Тебе это нравится, красавица? Твое сердце учащенно бьется, когда я плохой? — поддразнил он, и я пожала плечами, но мое сердце скакало в груди, как дикая лошадь, так что, возможно, так оно и было.
— Порвать одну подушку, по-моему, не значит быть плохим. Но, может быть, если бы ты устроил чуть больше хаоса, то заставил бы меня рассмеяться, — бросила я вызов.
Парни явно отнеслись к этому вызову серьезно, и звук бьющегося стекла заставил меня подпрыгнуть, когда Джей-Джей швырнул бутылку виски в зеркало, висевшее за стойкой, мгновенно разбив его.
Язычники в нас вырвались на свободу одним этим простым действием, и внезапно мы начали соревноваться, кто быстрее и больше разгромит барахла на судне, уничтожая все, что только можно сломать, рисуя на стенах, круша мягкую мебель и выпивая всю их дорогую выпивку, пока хохотали над этим до упаду.
Чейз открыл бутылку шампанского, отпил прямо из горлышка, и пузырьки выплеснулись на ковер, прежде чем поднести ее к моим губам, чтобы я тоже могла сделать глоток. На вкус оно было сухим, дорогим и казалось мне жидким дерьмом, но я все равно с удовольствием его выпила. Он усмехнулся, прикурил сигарету и предложил мне затянуться, после чего зажал ее в уголке губ и удалился, чтобы устроить новые разрушения.
Я забралась на диван и начала прыгать, заставляя начинку взлетать вокруг меня, смех срывался с моих губ, а сердце пело от счастья. Мы были мудаками, полнейшими гребаными дикими мудаками, но, черт возьми, как приятно было уничтожать что-то настолько ценное, когда у нас было так чертовски мало. Каждый день своей жизни мне приходилось наблюдать, как яхты, подобные этой, проплывают мимо Коув, и деньги капают с каждой полированной поверхности, в то время как я носила дырявые кроссовки и была вынуждена делить спальню с тремя девушками, которые мне не были родственницами и даже не нравились. Это была чушь собачья. Весь мир был чушью собачьей, и теперь мы в кои-то веки нанесли ответный удар. И мне понравился вкус этого, даже если это была бессмысленная форма анархии.
— О черт, — выдохнул Чейз, и мы все оглянулись, оторвавшись от смеха и торжества, когда услышали серьезный тон его голоса. — Я только что понял, чья это лодка. — Его лицо было бледным, а рука, в которой он держал бутылку шампанского, немного дрожала.
— В чем дело, Эйс? — Спросила я его, спрыгивая с остатков разрушенного дивана и, нахмурившись, подходя ближе. Мы ничего и никого не боялись, поэтому я не могла понять, почему из-за какого-то богатого придурка он выглядел так испугано.
Фокс подошел ко мне сзади, когда мы увидели то, что он нашел, и холодное, гнетущее чувство заполнило мою грудь, а страх заструился по венам, как яд.
— Положи на место, — выдохнула я, чувствуя, как пальцы смерти с каждой секундой приближаются ко мне, глядя на медальон, который Чейз держал в руке, и красную ленту, привязанную к нему, болтавшуюся между его пальцами как предзнаменование грядущего кровопролития. Мой взгляд по-прежнему был прикован к тому, что внезапно превратило эту игру во что-то гораздо более ужасающее. Символ картеля Кастильо смотрел на нас, как демон, обещая смерть и бросая обвинение, которое тяжело ложилось на наши головы, подобно удару топора, готового упасть в любой момент. Это была изысканная чаша, обвитая ядовитой змеей, чьи клыки нависали над кубком и капали в него ядом.