Райская лагуна (ЛП)

Я отогнал болезненные воспоминания, когда появились Бруклин и Матео с Брутом, зайдя вместе с нами под старый деревянный борт, чтобы не замерзнуть.
Папа достал телефон и набрал номер Маверика, но, сколько он ни пытался, никто не отвечал.
— Отлично, — процедил я сквозь зубы.
— Все в порядке, мистер Мужчина-младший, — искренне сказала Бруклин, когда Матео обхватил ее руками, чтобы согреть. — Я могу устроить для вас шоу, и часы пролетят незаметно. Вжик, вжик, вжик, один за другим.
  
— Мы прекрасно обойдемся без шоу, — попытался папа.
— Ты будешь смотреть шоу, пока оно не закончится, — прорычал Матео со смертельным обещанием в глазах, и коснулся пистолета у себя на бедре. Бруклин отстранилась от него, начав какой-то экзотический танец, а Матео наблюдал за ней так, словно она была самым соблазнительным созданием на свете.
Я потер глаза, крепче прижимая рюкзак с Дворнягой к груди, наблюдая за разыгрывающимся безумием и молясь, чтобы шторм поскорее закончился.
— Это танцевальное исполнение «Властелина колец», — объявила Бруклин, размахивая руками в воздухе. — Жил-был маленький хромой человек с волосатыми ногами по имени Фрондор, у которого была волшебная палочка, и он ходил в школу с бородатым человеком по имени Дамблдор…
Шон был в своем репертуаре — самодовольный и показушный, а я лишь стискивала зубы от страха, чувствуя, что он имеет полное право вести себя именно так.
Мы ехали через Сансет-Коув, пока дождь барабанил по машине, Шон и какой-то неизвестный громила сидели впереди, а Трэвис составлял мне компанию сзади.
Перед тем как отправиться в путь, мои запястья и лодыжки были зафиксированы толстыми стяжками, а Трэвис получил четкие инструкции следить за мной как ястреб, пока Шон разыгрывает свою победную партию в этой войне.
У меня внутри все сжалось от страха за моих мальчиков, а в голове проносились идеи о том, как я могла бы остановить это, сделать что-то, что могло бы помочь им или дать им шанс сбежать. Но Шон явно догадался, что я что-нибудь вытворю, отсюда и мои новые наручники и телохранитель.
Впереди нас раздались выстрелы, и Шон с диким криком опустил стекло и высунулся наружу, целясь из винтовки в дождь, пока мы мчались к «Дому-Арлекинов».
— Придержите свои шляпы, ребята! — крикнул он, нажимая на газ и направляясь прямо к воротам.
Из моего горла вырвался крик, и я откинулась на сиденье за мгновение до того, как мы столкнулись с ними. Звук скрежещущего металла и разбитого стекла смешался с силой удара, который сотряс машину.
Трэвис схватил меня, когда меня отбросило вперед, его сильные руки обхватили меня, наклоняя вниз, и защитили мою голову от битого стекла, которое разлетелось по машине, а также от пуль, которые могли быть направлены в нашу сторону.
Но, прежде чем я успела нагнать на себя слишком сильную панику из-за того, что мои мальчики ввязались в перестрелку, крики Шона вселили надежду в мои вены.
— Черт возьми, похоже, крысы уже сбежали с корабля, — выругался он, хотя ликование в его голосе было безошибочно слышно, когда он распахнул дверцу машины и вышел под дождь.
Трэвис отпустил меня, не сказав ни слова о том факте, что он только что защитил, и тоже обратил свое внимание на тихий дом.
Из машин, которые приехали сюда с нами, вывалилось еще больше «Мертвых Псов», и я была вынуждена с замиранием сердца наблюдать, как Шон подвел небольшую армию прямо к входной двери, прежде чем выбить ее.
Все «Мертвые Псы» бросились внутрь, и вскоре за их торжествующими криками последовали звуки ломающихся вещей, прежде чем большая часть шума была скрыта от меня продолжающимся ревом бури, обрушивающейся на крышу машины.
Я дрожала с головы до ног, надеясь, несмотря ни на что, что Шон был прав и «Арлекинов» действительно здесь не было, и в то же время боялась, что это может быть просто какой-то уловкой, и что они могут выскочить в любой момент, и пули начнут лететь снова.
— Твой мальчик и его отец ушли больше часа назад, — тихо сказал Трэвис, и мой взгляд метнулся от дома к его лицу, когда надежда и замешательство нахлынули на меня.
— Что ты имеешь в виду? Откуда ты это знаешь? — Потребовала я, наклоняясь к нему, как будто планировала вытрясти ответы из его рта, хотя мой ремень безопасности натянулся и удерживал меня.
— Доверься мне, дитя радуги, — сказал он с понимающей ухмылкой, прежде чем снова выглянуть в шторм.
— Подожди. Почему ты только что назвал меня…
— «Арлекины» сбежали, как трусы, какими они и являются! — Крикнул Шон от входной двери, выходя обратно под дождь с винтовкой, перекинутой через плечо, и в ярко-синей рубашке, прилипшей к его широкой фигуре. — Так что теперь ты можешь заходить, сладенькая.
Трэвис вышел и обошел машину, чтобы открыть дверь для меня. Я точно не могла идти со стяжками, стягивающими мои лодыжки, поэтому он просто просунул одну сильную руку мне под ноги, а другую за спину, прежде чем прижать меня к своей груди и пойти навстречу Шону.
Мы последовали за вожаком «Мертвых Псов» в дом, который стал мне так хорошо знаком, и мне пришлось подавить содрогание при виде членов банды, ползающих по нему, роющихся во всем и крушащих все вокруг. Один парень мочился на диван, в то время как другой открывал дверцы шкафа и разбрасывал содержимое повсюду.
Шон велел Трэвису усадить меня на кухонный остров, и я изо всех сил старалась сохранить непроницаемое выражение лица, когда мой психованный бывший парень приблизился ко мне с широкой улыбкой на лице.
— Только подумай, сладенькая, ты могла бы трахнуть меня прямо здесь, в сердце королевства «Арлекинов», во время моей коронации. Или ты предпочитаешь подождать, пока я не закончу проливать кровь всех твоих прошлых завоеваний, прежде чем мы закрепим наш союз?
— Я бы скорее вырезала себе сердце, — прошипела я, и мои пальцы сжались в стяжке на запястьях, когда я незаметно попыталась сместиться влево. В конце концов, Шон допустил одну ошибку, приведя меня сюда — я знала, где в этом доме спрятано все оружие. И я твердо намеревалась заполучить в свои руки одно из них и оборвать его жалкую гребаную жизнь.
Шон ухмыльнулся, как будто мой отказ позабавил его, а затем потянулся к подставке для ножей и выхватил из нее маленькое острое лезвие, прежде чем разрезать удерживающие меня стяжки и позволить им упасть на кухонный пол.
Я попыталась броситься на него, но он мгновенно приставил нож к моему горлу и, ухмыляясь, наклонился, чтобы сказать мне на ухо.
— Каждый раз, когда ты пытаешься убить меня, я принимаю это к сведению, сладенькая, — выдохнул он. — И за каждую попытку я намерен заставить твоих милых «Арлекинов» еще больше страдать от моих рук. Когда я поймаю этих трусливых засранцев, я собираюсь вздернуть их и медленно сдирать кожу, убедившись, что ты получишь место в первом ряду на шоу. Потому что, так или иначе, я собираюсь снова сломать тебя, сладкие щечки. Единственный оставшийся вопрос — к каким методам мне придется прибегнуть, чтобы выполнить эту работу.
Мой вызывающий взгляд встретился с его ледяными голубыми глазами, и он широко улыбнулся, прежде чем отстраниться. Но я была уже настолько далека от инстинкта самосохранения, что мне понадобилось всего несколько дюймов безопасности от ножа в его руке, прежде чем я сделала выпад в сторону и выхватила другой клинок из подставки.
Шон выругался, когда я замахнулась на него, его предплечье столкнулось с моим, когда ему удалось отразить удар, и его собственный нож полоснул по плечу другой моей руки, прежде чем я успела что-либо предпринять, чтобы избежать этого.
  
Я выругалась от боли, которая пронзила мою кожу, когда кровь потекла по руке, но проигнорировала это и снова замахнулась на него ножом. Какой-то мудак поймал мое запястье прежде, чем я успела вонзить нож в черное сердце Шона, и в следующее мгновение я уже лежала на спине на кухонном острове, а рука Шона обхватила мое горло, и он навис надо мной, пока его человек вырывал нож из моей руки, и поражение снова захлестнуло меня.