Райская лагуна (ЛП)

— Так вот почему ты не оставляешь меня, бегаешь за мной, как бездомная собака, в поисках объедков, как ты всегда делал с ней? — сказал он с горечью, и гнев пронзил меня насквозь.
Я затормозил у края обрыва, зажав стояночный тормоз с такой силой, что колеса заскользили и взметнули пыль позади машины, прежде чем я толчком открыл дверь.
— Пошел ты, — прошипел я. — Ты хочешь, чтобы я ушел? Прекрасно. С меня хватит. — Я вышел из грузовика, бросил ему ключи на колени и начал спускаться по дорожке.
  
— Не будь такой сучкой, — крикнул он мне вслед, но я проигнорировал его, сжав кулаки и скрипнув зубами. Половина меня хотела броситься с обрыва слева, а другая половина — продолжать идти, пока ноги не сотрутся в кровь. Я был измотан и чувствовал себя натянутым, как струна, последние несколько дней, а теперь давление стало слишком сильным, и я сорвался.
— Джей-Джей! — взревел Рик, когда я продолжил движение, оставляя свет фар позади, когда я завернул за угол и начал взбираться на крутой холм.
Позади меня раздался топот тяжелых шагов, но я не оборачивался, пока Маверик не схватил меня сзади за футболку и не заставил остановиться.
— Отвали, Рик, — прорычал я, вырываясь из его хватки и продолжая взбираться на холм.
Он шел в ногу со мной, его рука взметнулась к моей. — Не уходи, — пробормотал он так тихо, что я едва расслышал его, и в этих двух словах было столько боли, что я чуть не поддался им.
— Мне надоело играть с тобой в эту дерьмовую игру. Хочешь притворяться, что презираешь меня? Презираешь Чейза? Тогда возвращайся на «Остров Мертвецов» и сиди в своем злодейском убежище в одиночестве. Я достиг своей терпимости ко лжи, — сказал я ледяным тоном, думая о Роуг, и, клянусь, мое сердце снова разбилось.
Маверик так крепко сжал мою руку, что я был уверен, что останутся синяки, когда он заставил меня повернуться к нему лицом, и вспышка молнии прорезала темное небо, осветив его черты. В воздухе витало предчувствие бури, и волосы на руках встали дыбом, поскольку статическое электричество потрескивало на моей коже. На мгновение в воздухе запахло дымом, и я подумал, не разверзнется ли ад у наших ног и не поглотит ли наши грешные души.
— Прекрасно, — прошипел он. — Я не хочу, чтобы ты уходил. Но ты уйдешь. Когда мы найдем Чейза и пыль между тобой и Фоксом уляжется, ты вернешься в «Дом-Арлекинов». Куда я не смогу пойти. Куда я не хочу идти. Потому что в глубине души ты знаешь, что это временно. Но, в конце концов, ты друг Фокса, а я нет.
— Рик… — начал я, но тут на периферии моего зрения мелькнуло зарево, и я повернулся, нахмурившись, пока бегом преодолевал последние несколько футов до вершины холма, и мое дыхание застряло в легких, чтобы никогда больше не вырваться наружу.
Над водой за Сансет-Бич, «Игровая Площадка Грешников» пылала глубоким и красным пламенем, как сам Дьявол. Маверик встал рядом со мной, испуганное проклятие слетело с его губ, а по моей плоти разлилась паника, пока я смотрел, как горит наше любимое убежище.
Нет!
Я повернулся и побежал обратно к грузовику, а Маверик последовал за мной по пятам. Мы запрыгнули в него, и я схватил ключи с сиденья, завел двигатель и помчался по дороге так быстро, как только мог. Я не знал, что планирую, только то, что я должен был добраться туда. Я должен был попытаться остановить пожар. Я не мог потерять этот кусочек нашего прошлого. Я не мог смотреть, как он превращается в пепел и рассыпается в океане, смытый и потерянный навсегда.
— Нет, нет, нет, — выкрикнул я, срываясь с места, пока мой пульс рикошетом отдавался в черепе.
Я схватил свой телефон с приборной панели, набрал номер Фокса и нажал «Вызов», когда мое горло сжалось. Телефон прозвенел дважды, прежде чем он ответил с третьего гудка.
— Что? — спросил он, и я был так удивлен, что он действительно ответил, что мне потребовалось мгновение, чтобы заговорить.
— «Игровая Площадка Грешников» горит, — выдохнул я, и на линии повисла тишина. — Фокс!
— Я еду, — выдавил он, затем отключил звонок.
Я мчался по Мили, ускоряясь вдоль дощатого настила, в то время как бушующий ад на воде, казалось, вздымался до самого неба.
Неподалеку взревела пожарная машина, и когда я подъехал к пляжу, и мы вдвоем выпрыгнули наружу, она прибыла. Я побежал вниз, на песок, жар пепелища лизал мою кожу и, казалось, проникал прямо под нее.
Мои руки дрожали, пока я бесполезно смотрел на пламя, а пожарные пытались справиться с ним с конца пирса. Рука Маверика опустилась мне на спину, и я взглянул на него, обнаружив, что его лицо побледнело, а в темных глазах отражается огонь.
— Забудь об этом, Джей, — пробормотал он, и я в отчаянии покачал головой, потому что знал, что он имел в виду нечто большее. Что это конец всему. Последний нож, вонзенный в живот нашего детства. От прошлого ничего не осталось, все, что осталось, — это разбитое будущее, в котором мы пятеро никогда больше не соберемся вместе.
Появился Фокс, бегущий по пляжу в спортивных штанах и кроссовках, за ним по пятам следовал Дворняга, замедляясь по мере приближения к нам, его лицо было полно ужаса, когда он смотрел на чудовищное пламя, пожирающее наше любимое место на земле.
Он, спотыкаясь, прошел мимо нас, его светлые волосы блестели в отблесках огня, пока он продолжал идти к нему, как будто собирался сгореть вместе с ним. Затем он опустился на землю, чтобы остановится и понаблюдать за концом нашего мира, и я двинулся за ним, опускаясь рядом, зная, что это, возможно, последний момент, который мы разделяем вместе. Он ничего не сказал, глядя на руины, и мгновение спустя Маверик сел по другую сторону от меня.
Неожиданно раздался треск дерева, и пожарные крикнули нам, чтобы мы убирались, но никто из нас не пошевелился, так как на мелководье сломалась подпорка и часть игрового зала рухнула в воду. Раздалось громкое шипение, когда часть пламени погасло под водой, и дым взвился в небо, а ветер понес его в противоположном от нас направлении.
— Все кончено, — пробормотал я, понимая это глубоко в душе. Все это ушло. Конец. И из этого пепла ничего не восстановится. Не было феникса, который мог бы возродиться, не было надежды на обновление.
— Да, — мрачно согласился Фокс, не отрывая взгляда от огня.
Среди пепла, падающего с неба, я уловил белый отблеск и проследил глазами, как обугленная гадальная карта падает вниз и приземляется прямо у моих ног. Я поднял ее с песка, уголки обгорели, надпись на ней была запачкана, но когда я провел по ней большим пальцем, чтобы очистить ее, слова стали четкими.
Потерять из виду звезды — единственный способ познать их ценность.
— Это полная противоположность тому, как я хотел, чтобы все закончилось, — тихо сказал я, сожаление грызло меня изнутри, когда небеса разверзлись и на нас начал лить дождь. Но этого было бы недостаточно, чтобы спасти наш драгоценный парк развлечений, который уже рушился на наших глазах.
— Долго и счастливо — бывает только в сказках, — проворчал Маверик. — Так заканчивается настоящая история.
Всю обратную дорогу в поместья Роузвудов я была в оцепенении, моя промокшая одежда прилипла к телу и заставляла меня дрожать, несмотря на то, что я почти не чувствовала холода. Порез на виске горел от соленой воды, но, к счастью, сейчас он перестал кровоточить, просто оставив у меня свежую и болезненную рану у линии роста волос, которая, без сомнения, будет выглядеть еще хуже завтра, когда вокруг нее расцветут синяки.
  
«Игровая Площадка Грешников» исчезла. Точно так же, как исчезло все хорошее в моей жизни. И снова я была причиной разрушения. Именно поэтому моим мальчикам было лучше держаться подальше от меня. Потому что я была настолько сломлена, что все, к чему я прикасалась, тоже ломалось.
Дождь хлестал по мне через окно, которое разбилось, когда я чуть раньше вынудила Шона врезаться, но я не делала никаких попыток отодвинуться от него, позволяя ему пробирать меня до костей и заливать мои щеки водой, чтобы попытаться смыть слезы.