Райская лагуна (ЛП)

— Так что теперь? — спросила я, оставаясь на месте и пытаясь понять настроение Шона. Он ухмылялся, выглядел чертовски довольным собой, и я чувствовала, что в его голове зрели самые жестокие планы на мой счет.
— Теперь мы поедим, сладенькая, — сказал он, подходя к столу и отодвигая для меня стул. — Я хочу услышать все о том, как ты проводила время, трахаясь с моими врагами.
  
Я облизнула губы и подошла к нему, села на предложенный стул и напряглась, когда он наклонился, чтобы прошептать мне на ухо, его пальцы медленно скользнули вниз по моим обнаженным рукам, так что я была полностью окружена его тенью и напомнило мне о том, насколько он больше меня.
— И если мне не понравятся ответы, которые ты мне даешь, тогда, возможно, нам придется пересмотреть привилегии, которые я тебя здесь наделил, и начать подумывать о том, чтобы выжечь эти чертовски уродливые татуировки на задней стороне твоих бедер, — выдохнул он, его губы коснулись моего уха и заставили меня вздрогнуть.
Я проглотила комок, застрявший у меня в горле, и посмотрела на него краешком глаза.
— Я не знаю, что ты хочешь, чтобы я сказала, — пробормотала я, кладя руки по обе стороны тарелки, которую он для меня поставил, и медленно протягивая их вперед, ища нож или хотя бы вилку, чтобы использовать против него. Это был мой лучший вариант здесь — ударить сильно и быстро при первой же возможности, которая мне представится. Вилка могла быть смертельной, если ее правильно использовать, и мне больше нечего было терять. — «Арлекины» относятся к своему бизнесу так же, как и ты. Они не говорили об нем при мне. Они не хотели, чтобы я знала какие-либо детали о их Команде.
— Ммм. Может быть, и так. Но я уверен, что у тебя есть для меня по крайней мере несколько пикантных кусочков информации. В конце концов, я любопытный человек и люблю узнавать о своих врагах как можно больше. Не так ли, Трэвис? — Он поднял глаза на мужчину, когда тот приблизился к нам, и я тоже встретилась взглядом с Трэвисом, гадая, о чем он думает под тщательно скрываемой маской, в которую он превратил свои черты.
— Да, босс, — согласился Трэвис, опускаясь на стул напротив меня и кладя биту на стул рядом со своим. — Точно так же, как когда ты вскрыл того ублюдка на прошлой неделе, чтобы познакомиться с ним как можно ближе.
Шон отрывисто рассмеялся, внезапно выпрямляясь, прежде чем опуститься на стул во главе стола между мной и Трэвисом. — Что я и сделал. Хочешь послушать историю о том, как у меня возникла потребность узнать этого парня поближе, сладенькая?
Мои пальцы, наконец, нащупали нож, который был приготовлен для меня, и я взяла его с замиранием сердца, когда посмотрела на тонкий одноразовый кусок пластика.
— О, я вижу, ты нашла свой специальный столовый прибор, — сказал Шон, широко ухмыляясь, когда я подняла нож, чтобы взглянуть на него. — Дешевый одноразовый нож экстра-класса — им даже глаз не выколешь. Поверь мне — я пробовал. Не на твоем Чейзе, конечно, — я позаботился о том, чтобы использовать для этого хорошо заточенный нож, потому что, скажу я тебе, та хрень, которую ты держишь в своей нежной ручонке, не справилась бы с этой задачей. Он тупой, как дерьмо, и ломается под давлением. На случай, если в твоей хорошенькой головке зародились безумные идеи убить меня за едой.
— Боже упаси, — пробормотала я, пытаясь игнорировать то, как сжалась моя грудь от его слов. Он видел меня насквозь. Конечно, он видел меня насквозь. Я предложила себя без сопротивления после того, как наотрез отказывалась возвращаться к нему снова и снова. Но это не означало, что я собиралась сдаваться. Мне просто нужно было бы проявить больше изобретательности, чем вонзать в него свой обеденный нож.
— Хорошо, тогда на чем мы остановились? — Спросил Шон, накалывая еду своей собственной металлической вилкой и ухмыляясь мне, когда начал нарезать ее особенно острым на вид ножом. Мой взгляд упал на браслеты, которые он носил, когда они соскользнули на его запястья, пока он нарезал еду ножом, и у меня внутри все сжалось, когда я узнала их. Они принадлежали Чейзу, и он носил их с тех пор, как мы были детьми. Я стиснула зубы, молча поклявшись снять их с его тела, как только убью этого ублюдка.
Я сосредоточилась на новом шраме, который появился у него на щеке благодаря мне, и сумела немного восстановить самообладание, улыбнувшись ему в ответ.
— Я думаю, ты хотел рассказать мне о человеке, которого ты зарезал, — подсказала я.
— О да, — согласился он. — Ну, устраивайся, сладенькая, потому что это чертовски захватывающая история, и тебе захочется выслушать ее до конца.
— Мы можем оставить его себе? — Спросил Маверик, прыгая вокруг папы, взбивая ногами песок и заставляя чайку сердито кричать. — Я назову его Гуллбертом.
— Нет, это дикое животное, — сказал папа, неподвижно держа птицу, пока я сидел рядом с ним в плавках и протягивал ему перочинный нож. У птицы на шее было пластиковое пивное кольцо, и мы с Мавериком весь последний час пытались поймать ее, чтобы снять его. Папа появился десять минут назад, посмеявшись над нашими попытками, прежде чем отправиться на пляж, чтобы купить чуррос и заманить одним из них это существо. Птица подлетела к нему и выхватила чуррос из его руки, после чего папа схватил ее.
— Сделай это, малыш, — сказал папа, ободряюще кивая мне, и мои брови приподнялись, когда я придвинулся немного ближе с ножом.
— Я не хочу причинять ему боль, — пробормотал я.
— Ты не сделаешь этого. Ты справишься, Фокс. — Папа твердо посмотрел на меня, и я вздохнул, осторожно проводя ножом между его перьями и пластиком.
— Почему именно он должен это сделать? — Маверик, нахмурившись, опустился на песок рядом со мной.
— Потому что вы не можете сделать это вдвоем, — сказал папа. — И у Фокса уже есть нож. Ты можешь освободить следующее животное, которое найдешь запутавшимся в мусоре.
— Я собираюсь освободить акулу-молот, — сказал Маверик с ухмылкой.
Я разрезал пластик, и папа посмотрел на Рика. — Почему бы тебе не снять это?
Маверик нетерпеливо кивнул, протянул руку, прежде чем снять пластик с шеи чайки, и мы обменялись торжествующими взглядами.
— Рик прав. Я хочу оставить ее. Но мы не будем называть ее Гуллбертом, — сказал я, и он ткнул меня локтем в ребра.
— Вы не можете оставить ее себе, — настаивал папа, но я был слишком занят, набрасываясь на Рика за тот локоть и получая отпор.
Он рычал, пока мы катались и дрались, колотя друг друга кулаками.
— Гуллберт — дурацкое имя! — Огрызнулся я.
— У тебя дурацкое имя, — огрызнулся Маверик в ответ, и его кулак врезался мне в ребра.
— Вы пугаете ее, — прошипел папа, и мы оба посмотрели на нее, песок посыпался с моих волос, когда я прижал Маверика к себе. Чайка извивалась в его руках, глядя на нас с паникой в глазах. — Вы двое подобны солнцу и луне: когда вы работаете вместе, царит гармония, но если вы идете друг против друга, это полный хаос.
Я фыркнул, отчего прядь волос над моими глазами взметнулась вверх, а голова Маверика обреченно упала обратно на песок.
— Идите сюда и сидите тихо, или я отнесу ее куда-нибудь, где не будет двух детей, пугающих ее до чертиков, — строго сказал папа, и мы, шаркая, вернулись к нему, склонив головы.
  
— Посмотрите, на что способны ваши руки, когда вы работаете вместе, — сказал он, его тон смягчился, когда он погладил пальцами птичьи перья. — Некоторые люди увидели бы обреченную птицу, когда смотрели на эту чайку, но вы оба увидели ту, которая нуждалась в спасении, и действовали, чтобы помочь ей. Это редкость, ребята. И я горжусь вами за это. — Папа улыбнулся нам, и тепло наполнило мою грудь. — Однажды вы оба будете править этим городом, и я знаю, что у вас все получится, пока вы работаете вместе.