Райская лагуна (ЛП)
— Ты думаешь, что избегая секса, ты доказываешь свою правоту этому ублюдку? — спросил он меня, раскрыв правду обо мне в этом одном простом вопросе, и у меня перехватило дыхание, когда я посмотрела на него.
— Это не… — я замолчала, даже не уверенная, что я хочу сказать, прежде чем пожала плечами. — Я больше не знаю. Я слышу, как он нашептывает мне свой яд, и я слышу свои собственные сомнения и вопросы о себе и…
— Тогда прекрати это, черт возьми, — рявкнул он на меня, заставив меня удивленно моргнуть, когда он подошел ближе.
— Прекратить это? — Спросила я, запрокидывая голову, чтобы посмотреть на него, так как он возвышался надо мной в одних черных боксерах.
— Да. Он владеет твоим телом не больше, чем кто-либо другой. Единственный человек, которому оно принадлежит, — это ты. Так что, блядь, владей им. Не хочешь трахаться со мной? Тогда не надо. Но не надо прятаться в гребаной ванной, чтобы переодеться, как будто я какое-то гребаное животное, которое не может себя контролировать.
— Ты пытаешься сказать мне, что ты не гребаное животное? — Поддразнила я, и он одарил меня мрачной усмешкой, от которой все внутри меня сжалось от желания.
— О, ты знаешь, что это так, — ответил он, придвигаясь ближе и заставляя меня пятиться, пока моя спина не уперлась в дверь, где он положил руки по обе стороны от моей головы и низко наклонил голову, чтобы она оказалась на одном уровне с моей. — И когда этот гнев между нами лопнет, и ты, блядь, будешь умолять меня снова овладеть твоей плотью, тебе лучше поверить, что я нанесу свое имя на каждый восхитительный дюйм твоей золотистой плоти, чтобы весь гребаный мир увидел. Но ты та, кто контролирует это. Не я. Потому что ты всегда была той, у кого были все козыри, ты та, у кого вся власть. И когда ты снова вспомнишь, как владеть им, я буду более чем готов упасть к твоим гребаным ногам, где мне самое место.
Моя кожа горела от его близости, а вкус его дыхания в воздухе, разделявшем нас, был пропитан самым соблазнительным видом греха. То, как он смотрел на меня, наполнило меня восхитительным ощущением власти, на которую могла претендовать только я.
Не отрывая от него взгляда, я медленно стянула с себя футболку и позволила ей упасть на пол, а затем сбросила и штаны. За ними последовало нижнее белье, и у меня подогнулись пальцы на ногах, когда он уставился на меня, его мышцы напряглись, пока он сохранял полную неподвижность.
Я позволила ему смотреть, гребаная потребность в его глазах заставила мое сердце бешено колотиться, а бедра сжаться, в то время как моя киска пульсировала от желания. Я была опьянена властью, которой обладала, и чем дольше он смотрел, тем больше я проникалась его словами. Дело было не в том, чтобы быть их шлюхой. Дело было в том, чтобы стать их гребаной целью. Их желанием. Их любовью. Их девушкой.
Я облизала губы, и моя грудь вздымалась, пока взгляд Маверика блуждал по моему телу с такой яростной жадностью, что я чуть не умерла с голоду.
— Скажи мне, что такого сказал Лютер, что тебя так разозлило, — выдохнула я, нуждаясь в том, чтобы узнать источник боли в его темных глазах.
Рик вздрогнул, как будто я дала ему пощечину, его взгляд поднялся на меня с предупреждающим блеском, прежде чем он отстранился и отвернулся от меня, направляясь к кровати и оставляя меня обнаженной и одинокой у двери.
Я проглотила укол отвержения, который пронзил мою грудь, и быстро схватила его футболку, снова прикрывая ею свое тело.
— О, значит, ты можешь заставить меня посмотреть в лицо своим проблемам, а сам будешь прятаться от своих? — Потребовала я, следуя за ним, когда он упал на кровать и устроился поудобнее, соединив пальцы вместе и сцепив их на затылке, откинувшись на подушки.
— Я никогда не говорил, что я не лицемер, — ответил он, бросив на меня вызывающий взгляд, но если он думал, что я просто отступлю из-за этого, то он глубоко ошибался.
— Просто скажи мне, — попросила я, опускаясь на колени рядом с ним. — Ты поделился со мной всеми своими секретами. Так почему не этим?
— Потому что… — Маверик вздохнул и отвернулся от меня. — Потому что этот секрет не о том, через что я прошел, красавица. Он о том, кто я есть. О том, откуда я взялся, и о крови, которая течет в моих жилах.
— Лютер рассказывал тебе о твоих биологических родителях? — Спросила я приглушенным шепотом, понимание наполнило меня, когда я поняла, почему он снова был так зол после разговора со своим приемным отцом. — Я думала, он уже многое рассказывал тебе о твоем отце…
— Нет. Он рассказывал мне истории о человеке, который был в Команде еще до моего рождения. О каком-то незнакомце, который умер и которого он выдал за моего отца, чтобы скрыть правду.
— Он солгал? — Я выдохнула, придвигаясь ближе к нему, так что мое колено уперлось ему в бок.
— Да, он солгал. Оказывается, моя мама была просто бедной перепуганной сучкой, которая пришла умолять его взять меня к себе, потому что кто-то охотился за ней. Он даже не узнал ее имени, только то, что она боялась за наши жизни и нуждалась в Лютере, чтобы уберечь меня от тех, кто за ней охотился.
— И Лютер просто взял тебя к себе? Даже несмотря на то, что он не имел к ней никакого отношения? — Спросила я в замешательстве. Казалось более чем немного странным идти к известному главарю банды и просить его усыновить твоего гребаного ребенка. Наверняка в этой истории было что-то еще.
— О, у него действительно была с ней связь, — с горечью пробормотал Рик.
— Он твой настоящий отец? — Я выдохнула, и мои глаза расширились от понимания.
— Нет, — отрезал он. — Хотя, если можешь в это поверить, я бы предпочел, чтобы это был он, чем признавать правду о том, кем на самом деле был мой отец.
Я нахмурилась еще сильнее, потому что я действительно ничего не понимала. — Рик, я не понимаю. Если Лютер не твой отец, тогда почему он взял тебя к себе? Какая у него была причина…
— Я был незаконнорожденным сыном его брата. Знаешь, того самого брата, который трахнул его жену, прежде чем убить ее и отнять у Фокса его мать, — прорычал он, отворачиваясь от меня и внезапно став тем потерянным мальчиком, которого я когда-то знала, что мое сердце разбилось из-за него, и я не смогла удержаться, чтобы не наклониться вперед и не заключить его в свои объятия.
— О, Рик, — пробормотала я. — Мне так жаль.
Он застонал, пытаясь отстраниться от меня, но я прижалась крепче, и после нескольких безуспешных попыток оттолкнуть меня, вместо этого он обхватил меня руками и крепко прижал к своей груди, поддаваясь связи между нами.
— Полагаю, это многое объясняет, — пробормотал он. — Например, почему Лютер готовил меня ко всей этой грязной работе. Откуда он знал, что я смогу справиться с пятнами крови на своих руках и повреждением своей души. Это также объясняет, почему он никогда не хотел, чтобы я был главным. Он знал, откуда я, знал о предательской, испорченной крови, которая текла в моих жилах, и он…
Я наклонилась и заглушила мерзкие слова, слетевшие с его губ, поцелуем таким крепким, что остались бы синяки, боль в нем и во мне столкнулась в жестоком, гневном столкновении ртов, в котором не осталось места ни для чего другого, кроме нас двоих и всех потерь и обид, которые мы оба пережили, когда были порознь.
— В тебе нет ничего испорченного или грязного, Маверик, — прорычала я, прикусывая его нижнюю губу, когда он попытался покачать головой, и заставила его лечь подо мной, а сама оседлала его, в то время как моя рука обхватила его горло в знак предупреждения. — Меня не волнует, был ли твой отец самим дьяволом и облачил ли он тебя в грех в момент твоего рождения, потому что ты — это все еще ты. Все еще мой Рик. И нет ни одной вещи в этом или следующем мире, которая могла бы заставить меня хотеть тебя меньше.
— Фокс потерял свою маму из-за моего отца, — сказал он, пытаясь отстраниться, но я не позволила ему, мои губы снова прижались к его губам, а хватка на его горле усилилась.
— Этот человек не был тебе отцом. Он лишь прах и кости. Гребаное ничто.