Райская лагуна (ЛП)

— Я хочу, — признался я. — Но я не доверяю себе с тобой. Я боюсь, что однажды моя потребность в тебе очернит все хорошее, что когда-то было между нами, и я не хочу, чтобы ты запомнила меня как злодея в нашей истории. Я думаю, если мы оставим это сейчас, в прошлом все еще останется достаточно хорошего, чтобы ты не испытывала постоянный ужас при мысли обо мне.
Слезы навернулись ей на глаза. — Ты такой идиот, Фокс Арлекин. Я не испытываю ужаса, когда думаю о тебе, мне больно. И я буду продолжать страдать до тех пор, пока ты будешь держаться от меня подальше, потому что ты мой лучший друг, и ты нужен мне в моей жизни. Я совершала дерьмовые ошибки и тоже причинила тебе боль, но я хочу показать тебе, как я сожалею, и я не смогу этого сделать, если ты отгораживаешься от меня. Пожалуйста, Фокс. — Ее рука переместилась на мое сердце, и его безудержное, дикое биение сказало ей, какой именно эффект она производила на меня, но я думаю, что в этом не было ничего нового.
  
Она взяла меня за руку, поднеся кончики моих пальцев к своему сердцу, и я почувствовал, как оно бьется, как бешеные крылья. И я мог видеть ее желание ко мне, пылающее в ее глазах, пока мы лежали, чувствуя биение сердец друг друга, но мы уже шли по этому пути раньше, и именно сюда он привел нас: ревность и месть превратили нас в двух людей, которыми ни один из нас не хотел быть.
Когда-то она была мне просто другом, хотя я всегда верил, что однажды она станет моей. Но если исключить это из уравнения, возможно, я действительно смогу найти способ снова быть рядом с ней. Это, конечно, было лучше, чем потерять их всех навсегда.
— Я постараюсь, — пообещал я ей, зная, что это будет трудно, возможно, невозможно, но после всего, через что мы прошли, возможно, мы в долгу друг перед другом. Последний шанс на счастье.
На ее лице отразилось облегчение, и я убрал руку с ее кожи, откидываясь на спину.
— Можно мне сегодня переночевать здесь? — спросила она, и я уже собирался отказаться, когда вспомнил, как детьми мы иногда сворачивались калачиком в кузове моего грузовика. Я сказал, что попробую, поэтому мне пришлось снова начинать привыкать к тому, что я рядом с ней, привыкать сдерживать волну инстинктов, которые требовали, чтобы я заявил на нее свои права.
Я похлопал себя по груди, и она улыбнулась, придвинувшись ближе, положив голову мне на сердце и закинув ногу на мою.
Я обнял ее, обнаружив, что расслабляюсь, как будто мои мышцы были напряжены несколько недель подряд. Было так чертовски приятно просто закрыть глаза и прижать ее к себе, и я снова представил нас двумя подростками, полными мечтаний о жизни, которую мы однажды планировали построить вместе. И я задавался вопросом, действительно ли возможно снова ощутить бесконечную надежду юности.
***
Мы поднялись задолго до восхода солнца и начали готовиться к предстоящему бою. Я проснулся с Роуг в своих объятиях, мой стояк упирался в ее задницу, и я ускользнул в ванную, прежде чем она смогла его заметить. И да, может быть, я дрочил в душе, пока она спала, и думал о том, как она прижималась ко мне, как она пахла, как она освещала каждый темный уголок внутри меня. А потом я оделся, разбудил ее и снова стал притворяться, что я не одержим ею, когда мы покидали территорию комплекса.
«Арлекины» и «Проклятые» объединили свои силы, отправившись на лодках по воде. Маверик вел катер, который они позаимствовали у семьи Татум, а я стоял рядом с ним с пистолетом в руке, глядя на немногочисленные огни в окнах Сансет-Коув. Над океаном разносился рев моторов — единственное предупреждение, которое Шон и «Мертвые псы» могли получить о нашем приближении. Но мы превосходили его и его людей в численности, и я не боялся вступить в войну за город, который любил. К рассвету я планировал держать в руках окровавленную отрубленную голову Шона, готовый восстановить порядок в месте, которое я любил.
Я не был уверен в своих планах теперь, когда решил попытаться наладить отношения с Роуг и остальными, но я знал, что больше не буду занимать свое место в «Арлекинах». Папа наверняка думал, что я просто закатываю истерику, но мое решение было железным. Эта роль превратила меня в человека, которого я презирал, и я не позволю себе снова стать этим фанатиком. Не тогда, когда так много было поставлено на карту с людьми, которых я любил.
Лютер стоял по другую сторону от Маверика, наблюдая за приближающимся берегом, с мрачной напряженностью в глазах. Он был безжалостен в подобных ситуациях, хладнокровным убийцей, который сделает все необходимое, чтобы восстановить контроль в этом городе. И я буду стоять на его стороне в этой битве, несмотря ни на что.
Роуг, Джей-Джей и Чейз сидели в задней части лодки вместе с Дворнягой, вооруженные и готовые к предстоящей схватке. Брать пса с собой было не идеально, но мы не могли оставить его там, а отвезти его куда-либо еще не было времени. Я был почти уверен, что мой отец принял бы за него пулю, так что в любом случае он, вероятно, был в самом безопасном месте, какое только могло быть.
Мы добрались до берега, воспользовались рыбацким причалом, чтобы привязать лодку и выбраться на доски. Я взял Роуг за руку, когда она подошла к краю лодки, и помог ей подняться, а ее пальцы на мгновение задержались в моих, пока она вставала рядом со мной. Я сжал ее руку, прежде чем отпустить, и хотя мне было трудно принять ее участие в этой опасной миссии, — добраться до Шона и уничтожить его, — я также знал, что она заслуживает быть там, и что это не мой выбор.
Джей-Джей помог Чейзу выбраться из лодки, и мы все двинулись по доскам, выйдя на улицу и поспешив по переулку по маршруту, который мы планировали использовать для того, чтобы добраться до поместья Роузвуд. Пока «Арлекины» и «Проклятые» будут разбираться с «Мертвыми Псами», расставленными на улицах, мы собирались проникнуть к Шону через заднюю дверь и прикончить его прежде, чем он вообще поймет, что происходит.
Мой пульс учащался по мере того, как мы приближались к поместью, во мне разгорались жажда крови и решимость, поскольку в воздухе витал запах смерти Шона. Мы собирались сделать ее кровавой и максимально продолжительной, и мне не терпелось услышать его крики, когда Роуг заколотит его любым острым предметом, который ей приглянется, а остальные будут удерживать его. У меня аж слюнки потекли.
Когда мы свернули на боковую улицу, огибающую территорию, я оглянулся на Чейза, идущего позади меня, и увидел в его взгляде атмосферу апокалипсиса, приближающего смерть Шона. Я кивнул ему, одним взглядом давая понять, что помогу ему осуществить месть, в которой он нуждался, в которой мы все чертовски нуждались. Потому что его шрамы разожгли во мне ярость, сравнимую с яростью титана, и я так сильно хотел пролить за них кровь, что знал, что мои внутренние демоны выйдут на волю сегодня, когда мы получим в свои руки гребаного Шона. Ради него, ради Роуг. Я использую свой нож, чтобы изрезать, искалечить и выпотрошить этот кусок дерьма, который посмел попытаться уничтожить их.
Мы прошли вдоль внешнего забора по грунтовой дорожке, которая вела к деревьям к югу от участка, и Дворняга все это время трусил по пятам за Роуг, сохраняя тишину, как будто знал, как это важно сегодня.
— Здесь в самый раз, — сказал Лютер.
— Нет, старик, это не так, — бросил в ответ Маверик. — Дальше есть дерево, по которому нам будет легче перелезть через забор.
— Если ты уверен, — сказал Лютер, нахмурившись, что я едва мог разглядеть в темноте.
  
— Мы знаем эти леса, — мрачно сказал я, и папины глаза нашли меня.
— Да, так же как и я когда-то, — тихо сказал он, и я немного задумался, каким было детство моего отца. Он никогда по-настоящему не говорил о нем, хотя сейчас определенно было не время спрашивать.
Мы последовали за Мавериком к старому дубу, ветка которого была достаточно высока, чтобы мы могли перепрыгнуть через забор. Земля с другой стороны выглядела довольно мягкой, но я предположил, что мы узнаем наверняка, когда приземлимся.