Любовное зелье с подвохом или бойтесь своих желаний… (СИ)

— Тогда, доставь меня сначала на место, а там я уже оценю, понадобится мне твоя помощь или нет! И… Рауль, ты хоть понимаешь, что ты все ниже и ниже падаешь в моих глазах?
— И чем мне это грозит? — лениво поинтересовался он. — Ты от свадьбы откажешься?
Я не сдержалась и опустила глаза. Тубан — я или не Тубан, но с его даром прекогниции — шутить не хотелось совсем, а то еще догадается, и, тогда, все мои планы Маркизе под хвост, особенно теперь, когда желание оставить его у алтаря, стало еще сильней.
  
— Так я и думал… — удовлетворенно проговорил он. — Ничем мне это не грозит. А вот то, что я твой жених уже три недели, а мы ни разу так и не поцеловались — это неприятно и слишком уж неприлично. Кому рассказать — просто засмеют.
— Ты это серьезно сейчас сказал о приличиях? — не поверила я.
— Это я просто так вежливо… и… сдержанно выразился… — сладко ответили мне.
— Ну, что летим? — решила я, что пора бы перейти от слов к делу.
— Летим, но сначала на разведку. Нам нужно понять, с чем конкретно мы имеем дело! Нам нужна площадка для обзора, с которой бы великолепно просматривалась вся квартира твоего отца по периметру… есть там что-то подходящее?
Что-то такое подходящее там, конечно же, было, но…
— Но… — начала я.
— Ты видишь перед глазами эту площадку? — не дали мне не то, что высказаться, но даже доформулировать эту мысль для себя же самой. И все же я опять попыталась: — Но…
— Так видишь или нет?
— Угу! — кивнула я. — И ни словом же не соврала «видела» единственную и неповторимую, и с очень хорошим обзором… но вот площадкой я бы это не назвала, — Но… — сделала я очередную, но на сей раз запоздалую попытку.
— Твою мать! Ди-А-А-А-А-А-А-А! — заорал едва успевший одной рукой ухватиться за шест флюгера, расположенного на конусообразной крыше, его цепкое акробатическое высочество. К слову сказать, мне повезло немного больше, потому что я обеими руками ухватилась за само высочество, и теперь держала его так крепко, как если бы от этого зависела моя жизнь, и выражаюсь я, как вы и сами догадались, отнюдь не фигурально. — … -ана! Предупреждать же надо! — закончил он фразу после того, как ему, наконец, удалось ухватиться еще и второй рукой за спасительный флюгер, а я при этом оказалась надежно зажата между крышей и им. — Я же всего лишь наследный принц, а не человек паук! — После чего, очевидно, осознав, двусмысленность нашего положения, он заглянул в мои глаза. В его же глазах, отчетливо и четко читался насмешливый вопрос: «Ну, и что ты мне ответишь на это?»
— О! Мне есть, что ответить тебе, потому что тебя ведь пытались предупредить! — гневно встрепенулся мой Меркурий, и тут же получил от моей же Венеры по голове, хороший такой удар, потому что в голове моей помутнело. Но я все же открыла рот, чтобы ответить жестко и ядовито, а смогла произнести только: — Я пыталась тебя предупредить…
— Что-о-о? — переспросил он, намеренно добавив нежные нотки в свой голос и практически касаясь своими губами моих губ. Кроме того, в этот же момент, мой Марс нанес второй еще более сильный удар по Меркурию, к счастью, он, и в этот раз, не отключился, вот только, соображать стал заметно хуже.
— Пппппыталась… — повторила я слабеющим голосом.
— Что-о-о? Что-о-о? — переспросил он снова, проделывая все вышеупомянутые манипуляции, но, только наклонив свою голову еще ниже, и теперь он определенно касался своими наглыми, издевающимися губами моих несчастных, дрожащих от предвкушения губ.
— Я ппппп… — Услышав этот мой лепет, моим Венере и Марсу стало так хорошо, что они даже на радостях забыли окончательно добить Меркурий. Что и говорить, находясь под принцем и прижимаясь к нему всем своим телом, отвечать ему достойно, а тем более язвительно, с каждым разом получилось все хуже и хуже. И это было не только потому, что подобное положение наших тел не соответствовало установленным в обществе правилам поведения ссорящихся сторон, или потому что моя жизнь, в буквальном смысле, сейчас висела на его шее, но потому, что мне и самой хотелось прибить этот мой Меркурий, требующий немедленно активировать заклинание левитации и отклеиться, наконец, от такого желанного и нежного сейчас высочества.
Невероятным усилием воли, активировала левитацию, отклеилась и, слава Дракону, вернула способность рассуждать здраво.
Я же предупреждала тебя! — возмутилась я. — Я даже «но» сказала, причем несколько раз!
— Так я же, кроме того, что не паук, еще и не лошадь и не пегас! Мне человеческим языком объяснять надо было!
— Это как? Двинуть тебя по голове чем-то тяжелым? Ты же только такой человеческий язык понимаешь! Ты же никогда не слушаешь меня! — праведно негодовала я.
— С тобой спорить, себе дороже будет, — махнул он рукой, — лучше скажи, что ты видишь?
— Я когда читала заклинание, воспользовалась нашей общей магией, так что предполагаю, что ты тоже способен левитировать, — объяснила я.
— Ничего себе забота, — присвистнул, — не ожидал от тебя такой щедрости! — съязвил он.
— И почему я не удивлена подобным выражением благодарности? — задала я риторический вопрос, а про себя добавила, — «как же жаль, что у меня выбора не было! А все из-за того, что в голове стоял такой туман, что отклеить себя от принца своими силами не получалось, пришлось брать общую. У-у-ух! Наглое, невыносимо-липкое высочество!»
— Офонареть! Вот это осада! Эти коты, как будто военное дело изучали…. Причем хорошо изучили! Они же контролируют все входы и выходы. Слушай, а может, ну его? Сколько часов еще зелью действовать?
— Еще восемнадцать часов и тридцать восемь минут… — точно ответила я, посмотрев на часы.
— Ну, подумаешь, посидит твоя Маркиза в одиночке еще восемнадцать часов и тридцать восемь минут… какие проблемы?
— Вот эти проблемы… — и я сняла полог тишины, который машинально накинула, как только мы выпали на крышу из портала, просто потому, что какофония звуков, которую издавали коты и их инструменты, для моего тонко-музыкального уха была совершенно невыносимой. К тому же, к музыке у меня настолько высокие требования, что даже умирать я бы предпочла или под красивую мелодию, или уж лучше в тишине. Понятное дело, что принц, в тот момент, был слишком занят, спасая наши жизни, чтобы обратить внимание на эти ужасные звуки. А если и обратил, то, наверное, предположил, что, именно, так звучит реквием по его разбитым надеждам на мою благонадежность по выбору мест приземления.
Но зато теперь ему не только обратить, но и заострить внимание пришлось, потому что Большой Концерт Усатых кастрированных теноров разорвал тишину как сотня включенных одновременно сирен пожарной тревоги. Учитывая то, что серенады распеваемые котами были хоть и одинаковыми по смыслу, но все же разными по содержанию, потому что каждый из влюбленных котов, хотел привнести в свою песню частичку себя и тем самым покорить сердце прекрасной Маркизы, какофония стояла такая, что симфония в исполнении трио из жабы, осла и кукушки показалась бы не только профессиональным, но и сверхмелодичным исполнением. И это было еще не все, душераздирающие и истошные вопли, рев и ор были дополнены скрипками, гитарами, бубенцами, барабанами и духовыми инструментами. А несколько особо опасно-увлеченных котов даже притащили фортепиано, а один, по-видимому, совершенно уникальный в своей влюбленной ненормальности кот — играл на арфе. Но и это было еще не все, самые хитрые коты, вооружились усилителями звука, и поэтому гимн, прославляющий мою Маркизу, могли слышать и, либо вешаться от неизбежности, либо все-таки бежать, либо устанавливать полог тишины, не только жители близлежащих домов, но и жители близлежащих улиц.
Что же еще? Ах, вот, что еще: думаю, не стоит даже упоминать, что папа живет в престижнейшем районе нашего удивительно тихого и спокойного до сегодняшнего вечера города. И, если коротко, но ясно, то, что-то мне подсказывало, что концерт этот доставил эстетическое неудовольствие не только моим маме и папе, но и многим высокопоставленным членам нашего общества. Вернее, продолжало, это что-то мне подсказывать, если мэр ДАЖЕ не побоялся побеспокоить мою маму по данному вопросу, то общественное недовольство, определенно и явно, было на пути того, чтобы потерять терпение и выйти из под контроля. А это вам уже не мелкое хулиганство, это нарушение общественного порядка с отягчающими обстоятельствами, караемое взятием под стражу на неопределенный срок.