Артефакторы. Уходя, закройте двери
Глава 2. Сойдемся снова
В Петербурге мы сойдемся снова,
Словно солнце мы похоронили в нем.
В нескольких шагах от меня через канал был перекинут мостик сказочного вида: две белоснежные статуи львов держали в зубах тросы, на которых он висел. На другом берегу лев был один, от его собрата остались только лапы. Три мраморных льва белели в полутьме, как дружелюбные призраки. Вдоль кованой решетки канала шли дорожка для пешеходов и полоса зелени: эдакий узкий бульвар в городском пейзаже. Там я и лежала – под тонким деревцем, шелестящим от ветра.
Наслаждаться видом мешал только подземный гул, который отдавался во всем теле, как звук дрели. Какая шаловливая дверь! Похоже, она была из тех, которые сразу после появления начинают разрушать место, где находятся. Я собиралась встать и закрыть ее, но меня отвлек топот маленьких лап. Собачка поставила лапы мне на грудь и с интересом обнюхала лицо.
– Вам плохо? – спросила девушка в черном платье с открытыми плечами: ничего себе наряд для прогулки с собакой! – Вы чего около двери лежите? Они же сейчас приедут! Помочь?
– А подскажите, где я? – Надо проверить, вдруг двери могут забросить в разные места. – В Петербурге, да? Это Литейный округ?
Вместо ответа девушка бросила поводок собаки и двумя руками попыталась поставить меня на ноги. Какая излишне бурная реакция! Я забормотала что-то протестующее, но девушка уже подняла меня и потащила за собой. Собака засеменила следом, таща поводок по земле.
– Жить надоело? – Девушка бесцеремонно обнюхала меня. – Вроде не пьяная! Вы не в себе, вам какие-то лекарства надо принять? Идите домой, пока эти паразиты не явились и вас не выкинули!
А, вот в чем дело… Парни из Клана Гудвина вечно грозились выкинуть кого-нибудь за дверь, но это нарушило бы перемирие со Стражей. Да и вообще, Антон говорил, что Клан ленится злодействовать ночами. Вот паникерша! Я выпуталась из ее крепкой хватки и улыбнулась.
– Спасибо, я уже ухожу! Только, умоляю, скажите: это Петербург?
Девушка встревоженно оглядела меня, подхватила поводок собаки и, быстро шаркая крутейшими шлепанцами, скрылась в переулке. Я оглядела уютную пустынную набережную. Дома вдоль воды были прекрасны: розовые, бежевые, желтые. Это определенно было похоже на Петербург, а судя по наличию двери, я именно там, где надо: в его призрачной, волшебной версии. Город меня дождался, Гудвин его не разрушил. Но кое-что меня беспокоило.
Стража как скорая помощь: мгновенно приезжает, как только засечет открытие двери. В прошлый раз Антон через пару минут после моего появления был тут как тут. Сейчас время шло, и никто не приезжал. Так, а где артефакт? Я вернулась к двери и подняла таинственно мерцающий в траве предмет, сотканный из голубого сияния. Он оказался в форме чайной свечки – почти плоский кружочек с фитилем. Я бережно убрала его в карман штанов. Отдам Антону, когда он явится.
Тут земля вздрогнула, я тоже вздрогнула всем телом – и увидела, что почва под дверью опасно шевелится, расходясь в стороны.
– Ну-ну, что ты, не надо, – прошептала я.
Мне показалось, дрожь земли притихла. Да где же Стража? Я взялась за ручку двери, секунду поколебалась – все-таки отрезаю себе путь домой – и закрыла ее. Это было так же легко, как прежде: дверь исчезла, неспешно растворившись в воздухе. Какое облегчение: моя суперспособность еще со мной! Значит, пока я здесь, я все еще уникальная трюкачка.
Я вытащила телефон: разряжен и не включается. Проход через дверь превратил его в бесполезный кирпич, а значит, никакой карты, GPS и интернета. Я бросила телефон на дно сумки – и наконец-то заметила, во что одета. Да что ж такое! От спешки я выбежала на улицу в домашних спортивных штанах. Они были старые и дурацкие, заканчивались сразу под коленом – в таких обычно ездят отдыхать в санаторий. Но хуже всего была футболка. Кислотно-зеленая, с огромным рисунком: кошачья мордочка с вытаращенными глазами, а на ней – завязанный под подбородком платок, как у бабушки. И то и другое я купила в секонд-хенде в одну из своих поездок в Киров. Хотела обновить летний гардероб, а кошка таким глупым взглядом смотрела на меня с вешалки… Я тяжело вздохнула. На ногах были разношенные удобные кроссовки – прекрасное дополнение образа «поездка на психиатрическое лечение». Но даже это не могло испортить моего счастья. Времени полно, в реальном мире оно, судя по прошлому разу, не двигается, а раз так, нервная система Евы в безопасности.
От предвкушения приключений у меня сердце заколотилось. Поиски работы и денег, тесная комната, полная родительских вещей, – все осталось позади. Я чувствовала себя ребенком, которого пустили на огромную детскую площадку, где можно играть сколько хочешь и ничего страшного с тобой не случится.
Для начала попробую-ка найти Антона. В свой прошлый визит я привела в действие артефакт, который помогал отыскать моего мрачного напарника где угодно. В обычном Петербурге это не работало, я проверила в свою краткую поездку туда, но что, если здесь он все еще…
Я сосредоточилась на воспоминаниях об Антоне. Долговязый, нескладный страж Литейного округа. Руки висят, как у гориллы, слишком длинные, чтобы он мог элегантно расположить их в пространстве. Простое, симпатичное лицо, кудрявые волосы, замкнутое выражение лица. Я никогда не видела, чтобы он улыбался, но разок видела его оживленным и довольным, когда мы вместе сидели на крыше и он показывал мне город.
Это воспоминание согревало – я в буквальном смысле почувствовала в груди тепло, и оно потянуло меня куда-то. Есть! Ощущение тянуло на львиный мостик: романтичный, с деревянным настилом и ажурными перилами. Я перешла канал и направилась в переулок между двумя домами, бежевым и розовым.
В бежевом доме не горело ни одного окна, и вскоре я поняла почему. Его прорезала глубокая трещина от крыши до земли: извилистая линия, похожая на молнию. Она пугающе обнажала внутренности дома и покореженную арматуру. Вдруг такое сделала дверь? Может, появилась на крыше, и… Да нет, ерунда. Стража никогда не позволила бы двери оставаться открытой так долго, чтобы разрушить целое здание.
Переулок был пуст, и только одинокий дедушка торопливо хромал по своим делам. Он с трудом перебрался через полосу разрушенного, вздыбленного асфальта – как же, наверное, подскакивают на ней машины! Вот это точно похоже на повреждение от двери. Хм…
Слева тянулось здание, напоминающее гараж для старинных карет: по всему первому этажу шел ряд одинаковых деревянных ворот. Все ворота были заперты, и только одни – распахнуты настежь. За ними сиял свет и тихо играла музыка. Я наконец поравнялась со старичком и поняла, что он смотрит на распахнутые ворота с неодобрением.
– Такое время, а они веселятся. – Он обрадовался, что есть с кем поделиться возмущением, но потом досталось и мне. – А ты чего на улице, девонька? Домой иди, нельзя так шляться! Вдруг дверь откроется, что мы делать будем?
Я хотела его расспросить, с чего все теперь так боятся дверей, но он уже потерял желание общаться и заспешил дальше. Из любопытства я заглянула в ворота. О, да это, похоже, бар! А в нем какая-то вечеринка для своих: негромкая, чтобы никого не беспокоить. От улицы бар отделяла стеклянная стена с прозрачной дверью. Внутри было уютно: пианино, столики, сдвинутые к кирпичным стенам, чтобы освободить место для танцев. На крохотном пространстве в центре танцевали человек пятнадцать – сталкивались, смеялись, дружески переговаривались.
И один из этих людей выглядел подозрительно знакомым.
Я прилипла к стеклу, не в силах поверить своим глазам. Да ладно! Артефакт вел меня прямо сюда?! В последний раз я видела Антона зимой, когда его любимой одеждой был пуховик, похожий на черный мусорный мешок, и была уверена, что он и летом не изменяет угрюмой цветовой гамме, но…
Сейчас он был в огромной белой футболке и широких шортах леопардовой расцветки. Картину завершали белые кеды и белые носки. Может, у Антона есть брат-близнец и это он? Шапка русых кудрей с февраля стала более запутанной, лицо – более изможденным, но в остальном… Да нет же, это точно Антон. Кто еще может плясать под развеселый трек с таким нелюдимым выражением лица?