Артефакторы. Уходя, закройте двери

Лоб был мокрый от ужаса, и я вытерла его шерстяным рукавом. Может, парень был просто любезным и не хотел ничего плохого. Извиниться перед ним и сходить на жуткий квест? Вдруг его компания вместе с темнотой, полной монстров, напугают меня так, как нужно? А уж если он еще и попытается меня поцеловать… Фу. Но тогда получится, что я использую беднягу ради выгоды. Все, ладно, забыли. Даже теплым вечером, даже после бега мне стало так холодно, что я сунула ледяные ладони под мышки и побрела искать дорогу к вокзалу.
  
– Тань, ты от бешеной собаки бежала? – воскликнула Ева, когда я ввалилась домой. Я торопливо пригладила волосы. – А я еще утром сказала, что сегодня не твой день! Собеседование провалила, да? Не расстраивайся, это все Луна в Близнецах.
Моя сестра обожает делать расклады на картах Таро, изучать лунный календарь и все такое. К счастью, помимо этого она нашла себе нормальную работу: месяц назад устроилась на стажировку к флористу, и ей за это даже платят. Я рухнула за кухонный стол, и Ева критически потрогала мои волосы:
– Солома! Может, покрасим тебя?
– Рано, пусть еще отрастут.
Я уже полгода старалась, чтобы стрижка и цвет волос оставались неизменными: светлое каре с отросшими сантиметров на пять корнями. А то вдруг меня не узнают в моем Дверенбурге, когда план увенчается успехом? Лицо у меня не особо запоминающееся.
– Ладно, залью нам лапшу, – деловито сказала Ева. – У меня скоро созвон с друзьями, вместе фильм смотрим.
У нее получалось жить с такой легкостью, что аж зависть брала, хотя завидовать младшей сестре – последнее дело. Нет, ну правда: занимается любимым делом, в свободное время тусит с друзьями. А еще переписывается с занудным мальчиком, который тоже разбирается в фазах Луны. Она даже перестала целыми днями ходить по квартире в ночной рубашке! А я чего добилась?
– Спасибо, давай лапшу, – вздохнула я и поняла, что по-прежнему, как в электричке, обнимаю себя обеими руками. Заставила себя опустить их на колени. – Как там букет, который вам вчера заказали? Гладиолусы нашлись?
Здорово, что в нашей крохотной семье хоть кто-то нашел себя – а то, что я немного поехала крышей, буду держать при себе. Ева словно прочла мои мысли и прищурилась, набирая воды в чайник. Мы с ней слишком хорошо друг друга понимали.
– Серьезно, Тань, у тебя все нормально? Ты странная. Вот с того раза в феврале, когда уехала куда-то на целый день. На природе она гуляла, ага. Не верю! – Ева подошла и строго нависла надо мной. – Собеседование было сегодня в шесть, я все помню. А где ты потом была?
– Да это я у тебя должна спрашивать! – притворно возмутилась я, чтобы отвести от себя подозрения. – Кто тут младший?
– Ты тоже можешь на меня положиться, это работает в обе стороны, – мрачно сообщила Ева и отставила чайник, так его и не включив. – Алло, мне девятнадцать скоро, я все что угодно пойму! Даже если это полная дичь. Ты встречаешься с женатым стариком? У него не только дети, но и внуки? Надеюсь, он хотя бы богатый! Ладно, не угадала… Ты же не торгуешь чем-нибудь незаконным? Нам это не надо, у нас все хорошо, я же теперь работаю.
Ева так трогательно сияла с тех пор, как устроилась на работу! Видимо, в своих бесконечных поисках себя она реально познала дзен, которого мне так не хватало. Я представила, как говорю Еве правду: «Я побывала в странном городе: то ли это параллельное измерение, то ли альтернативная вселенная, то ли волшебный мир, о котором не слышали даже в интернете». И промолчала. Даже старик с внуками был бы лучше.
– Тань. – Ева нахмурила свои идеальные брови. – Ты бы мне сказала, если бы заболела? Ну, как мама?
Мне тут же стало не до смеха. Я взяла Еву за руки и сжала их. Мамы не было уже два года, а мне до сих пор иногда мерещилось, что она зовет меня принести воды или лекарство.
– Да ты чего, дурища! Со мной все в порядке. Клянусь! Просто, ну… Тоже ищу себя, шатаюсь везде. Вот сегодня ездила в террариум.
– Зачем?!
– Решила: вдруг я в душе зоолог. – Я со смехом пихнула ее ногой. – Не волнуйся, ты от меня не избавишься. Давай уже лапшу!
– Ты бы не стала искать себя в террариуме! Я чувствую подвох. Какая же ты скрытная!
– Да я открытая книга! Ну вот, рассказываю: собираюсь кое с кем на страшный квест.
Лицо Евы стало еще более подозрительным.
– Ты не пошла бы неизвестно с кем туда, где тебя могут в темноте схватить за ногу. Ты жесточайше не доверяешь людям.
– Ой, все, закрыли тему. Хочешь, дам тысячу на расходы? – сказала я и сама пошла ставить чайник.
Этим Еву всегда можно было отвлечь. Но сейчас она – впервые в жизни! – гордо ответила:
– Не надо, я зарплату получила. Хочешь, сама дам тебе тысячу.
– Бальзам на мое сердце! – весело сказала я, лишь бы не показать, какой ненужной себя почувствовала. – Оставь себе.
Единственное дело, где я всегда чувствовала себя необходимой, – это помощь бестолковой фантазерке Еве, которая без меня не выживет. Но вот, оказывается, все с ней в порядке, а бестолковая как раз я. Такая смена ролей мне не понравилась. Я залила кипятком лапшу в стаканчике и понесла к себе в комнату.
– Давай вместе деньги копить? – Ева не отставала ни на шаг. – Пора ремонт сделать. Выкинем старую мебель, обои переклеим.
Эта идея мне тоже не понравилась. Моя комната раньше была маминой, и все осталось как при ней. Зачем что-то менять? Да и накопить вряд ли получится, и так денег едва хватает.
– Ну Тань, хватит цепляться за прошлое! Вот глянь на это. – Ева потянулась к пробковой доске над столом, где я во время учебного года закрепляла чертежи. – Зачем папины эскизы копировать? Он нас бросил, на фиг его! Свои нарисуй! Давай жить дальше, а?
Весной я нашла среди старых вещей папины наброски и решила на них тренироваться, чтобы подтянуть оценки. Он классно умел поймать дух здания, архитектурный рисунок был его сильной стороной. Меня особенно вдохновило, что я нашла несколько набросков с Петербургом – может, папа ездил туда на этюды? Как жаль, что уже не узнать. Ева порылась в бумажках на столе и нашла мой дурацкий рисунок с комнатой для писем в Страже Несуществующего Петербурга.
– Это хотя бы искренне. – Ева размашисто приколола его на доску. – Ладно, потом еще поговорим, я не отстану. Раскрою твои секреты, у меня все-таки Марс в Козероге. Ушла на созвон, ко мне не заходи!
Хлопнула дверь в ее комнату, и все стихло. Она что, правда обиделась на мою скрытность? Я быстро прогнала это чувство и набросилась на лапшу. Потом сходила в душ, натянула домашнюю одежду и уныло прилегла на диван, глядя на свой рисунок со Стражей. Попасть туда снова – задача покруче, чем добраться до Австралии. Та хотя бы существует.
«Не выходи из комнаты; считай, что тебя продуло. Что интересней на свете стены и стула?» Это стихотворение вызывало у меня сладкую боль в солнечном сплетении, будто кто-то раскрыл мои тайны. Ева права, в этой комнате тоскливо, но вещи родителей казались тут более уверенными жителями, чем я, и выкинуть их рука не поднималась. Разложенный диван, который давно не складывается обратно, письменный стол, явно переехавший из квартиры побольше, папины книги по архитектуре, мамины книги по медицине.
«О, не выходи из комнаты, не вызывай мотора. Потому что пространство сделано из коридора и кончается счетчиком». От этих строк веяло и безопасностью, и ощущением, что комната сейчас тебя сожрет. «Не выходи из комнаты! То есть дай волю мебели, слейся лицом с обоями». Я уткнулась лицом в обивку дивана и вспомнила сегодняшнего парня. Вспомнила, как близко мы сидели, как он нависал надо мной и как это было неуютно. Хм! Я открыла глаза – и вдруг кое-что поняла.
  
Воспоминания были смутными, но вот главное: давным-давно, когда я была маленькой, папа закрыл меня в комнате. Мама с Евой куда-то ушли, я шалила, и папа рассердился. То ли я разбила что-то ценное, то ли убежала куда-то без спроса. Папа нависал надо мной, жутко злой, огромный, выше Антона, выше любого человека, великан до потолка. Мне казалось, он вот-вот меня ударит, но он просто втолкнул меня в комнату и ушел в другую. А потом что-то случилось.