Вишня в шоколаде (СИ)

— Вам уже пора, солнышко. Всё собрал? — уточняет омега, поправляя рубашку Тэгыка.
Альфочка согласно кивает, крепко обнимая шею отца. Сделав большие умоляющие глаза, он интересуется:
— А мы заедем в магазин игрушек перед поездкой к дядюшкам? Только чтобы купить подарок всем-всем.
Родители смеются. Подобная поездка никогда не заканчивалась просто покупкой одного или двух подарков. Тэгык обязательно получал что-нибудь и себе. Может и не стоило баловать мальчика, но кто мог устоять перед его полными звёзд глазами и маленькими ладошками, сложенными в умоляющем жесте? Тэхён с Чонгуком не могли.
— Обязательно, но только если на тебя не пожалуются в школе, — с напускной строгостью обещает омега. За радостную улыбку своих альф он готов пообещать и не такое.
***
Пожалуй, дружить семьями — это невероятно весело. Праздники в таком случае превращаются в настоящий шумный балаган. Скоро уже будет десять лет, как все они дружат и живут душа в душу. За это время прошло невероятно много, что скрепило дружбу крепкими узами. Теперь уже жить как-то иначе казалось дикостью.
Особенно веселило взрослых наблюдение за детьми. Старшим был конечно же Минни. Ему уже четырнадцать, он входит в тот возраст, когда мир кажется огромной загадкой, которую не терпится разгадать. Ему уже, конечно, не слишком нравится возиться с младшими. Но всё же на совместных празднованиях неизменно следит за ними, пока взрослые отдыхают. Дружнее всех — Джисон и Тэгык. Они почти ровесники, старшему сыну семьи Мин несколько месяцев назад исполнилось восемь. Эти два альфы — настоящая головная боль для всех. Их проказы пусть и безобидные, но очень проблематичные. Единственный кто может совладать с ними двумя — Минни. Младшие видят в нём героя и слушаются во всём. Что-то вроде магистра Йоды местного разлива. Время от времени к компании присоединяется малыш Минсок. Младший брат Минни был робким омегой пяти лет, но в компании Джисона и Тэгыка вёл себя уже куда свободнее. Может он и не всегда понимал зачем они делают ту или иную шалость, но смеялся вполне искренне. Хёнджин и Чанбин — близняшки трёх лет, пока в общей суматохе не участвовали. Они были ещё слишком малы, многое даже не понимали ещё. Чимину оставалось только ждать, что будет через пару тройку лет. Собственно как и Хосоку, сыну которого только-только исполнилось два. Малыш может и омега, но уже сейчас видно, что в одном месте у него моторчик, как и у отца.
Тэгык первым выбегает из машины, радостно размахивая новенькой игрушкой-трансформером. Навстречу ему тут же выбегает Минсок, уже на ходу пытаясь рассказать что-то только им двоим понятное. Чонгук выходит из машины следом, с улыбкой наблюдая за детьми. Из дома к ним уже спешат Чимин и Намджун, счастливо улыбаясь и прося мальчишек пойти в дом.
— Как добрались? — спрашивает Пак, пока Намджун помогает Тэхёну достать сумки из багажника.
Чимин с возрастом не сильно поменялся. Всё те же пухлые лапки, которыми он то и дело пытается удушить мужа, глаза-щёлочки при улыбка и привычка прикрывать рот ладонью, когда смеётся. Да, где-то уже появились небольшие морщинки, а в волосах прячется несколько седых волос. Но возраст омегу только красит, предавая какой-то благородности.
— Всё хорошо, почти не было пробок, — отзывается омега, одергивая кофту. Во время второй беременности живот вырос даже больше, чем с Тэгыком. И это было небольшой проблемой, ведь гардероб менять всегда тяжело.
— А как там Кнопка? — поинтересовался омега.
Чонгук прекрасно знал эту теплоту и нежность в чужих глазах. После рождения своего ребёнка ты совсем иначе относишься к детям и беременности. Это не какое-то тайное знание, которое вдруг снисходит на омегу. Просто… Ты переживаешь какие-то чувства, которые никогда не переживёшь как-то иначе. Подарить жизнь малышу, который будет отражением своих родителей — магия в чистом виде. После подобного всё внутри переворачивается и жизнь уже кажется иной.
— Растёт будущим футболистом, — смеётся Чонгук, вместе с другом проходя в дом.
  
— О, это нормально. Последний месяц остался, — услышав конец их разговора, вставил своё слово Сокджин, обнимая друга. — Скоро в нашем детском садике станет на одного непоседливого альфу больше.
Сокджин тоже остался прежним. Ни морщины в уголках губ, ни седина на висках не делала его менее красивым. Старший омега продолжал сиять своей красотой и изяществом, заставляя молодых парней локти кусать. Намджун, с возрастом не ставшим хоть на капельку более аккуратным и ловким, даже не думал смотреть на кого-то кроме мужа. Может потому что безумно любил, даже спустя больше десяти лет брака. А может знал, что омега прекрасно владеет сковородой.
— Вообще-то омегу. Карамельного омегу, — поправил его Тэхён, обнимая мужа за плечи. — Скоро свет увидит самый сладкий малыш.
Все рассмеялись.
— Да уж, вы у нас просто самая сладкая семейка. Вишня, шоколад, зелёный чай, теперь карамель… Просто чаепитие на выезде, — шутит Юнги, катающий Чанбина на своих плечах. Малыш крепко вцепился в отцовские волосы, улыбаясь недавно окончательно выросшими молочными зубками.
Уж кто точно не поменялся, так это Юнги. Мужчина видимо ночует в холодильнике, потому что обзавёлся всего парой мимических морщин, настолько не глубоких, что почти незаметных. Омеги втихую завидовали ему, не понимая в чём секрет нестарения. Юнги, сделав страшное лицо, шутил про кровь девственников и жаренные бёдрышки младенцев.
— То ли ещё будет, — невероятно гордо отзывается Тэхён, а Чонгук лишь закатывает глаза.
— Давай сначала с имеющимися разберёмся, герой-любовник, — вздыхает омега.
Все снова смеются, а Сокджин зовёт омег помогать на кухне. Альфы тем временем дурачатся с детьми в гостиной, обсуждая футбольный матч. Тепло, по-семейному и безмерно дорого.
***
Тэгык сонно улыбается, когда отец укладывает его в кровать и целует в лоб. У альфочки влажные после душа волосы, торчащие иглами в разные стороны, и раскрасневшиеся щёки. Он окончательно вымотан после долгого дня и тёплого душа.
— Расскажешь сказку? — просит мальчик, обнимая плюшевого медведя.
Альфа укладывается рядом, поверх одеяла. Поправляет подушку сына и приглушает свет ночника.
— Сказку? Я думал ты уже вырос из этих «глупостей», — Тэхён припоминает, как несколько недель назад сын отказался от вечерней традиции, говоря, что уже большой.
Тэгык надул губы, прижимаясь к боку отца.
— Только одну, хорошо? И не рассказывай об этом Джисону. Он говорит, что сказки для малышей, — пробубнил альфочка. — Не расскажешь, обещаешь?
Тэхён старается подавить смех. Буквально не так давно Юнги жаловался на то, что Джисон перестал слушать сказки из-за каких-то глупостей одноклассников. Мальчики слишком спешили стать взрослыми и это было мило.
— Обещаю, — улыбается альфа, доставая одну из любимых книжек сына. — Это будет наш маленький секрет.
Тэгык засыпает ещё на середине сказки. Осторожно закрывая книжку, Тэхён поднимается. Поправляет одеяло и оставляет лёгкий поцелуй на щеке. Как бы там ни было, Тэгык остаётся его маленьким сладким сынишкой. После, сделав ночник на минимальную яркость, Тэхён выходит из комнаты и прикрывает дверь. На душе приятное тепло.
В гостиной выключен центральный свет и горит лишь пара настольных ламп у дивана. На нём, обложившись со всех сторон подушками, читает Чонгук. Тэхён невольно останавливается в дверях, любуясь мужем.
Беременность невероятно красит омегу. Набранные килограммы не делают его неповоротливым слоником, а лишь сглаживают черты, делая лицо более округлым и мягким. Для Тэхёна муж точно светится изнутри, согревающий и невероятный. Им хотелось любоваться, его хотелось оберегать и буквально носить на руках. Ким даже не представляет что может сделать, чтобы отблагодарить омегу за каждую проведённую вместе минуту.
— Так и будешь стоять в дверях? — с улыбкой интересуется Чонгук, откладывая книгу на журнальный столик.
Ничего удивительного, запах мужа с годами стал почти как собственный: Чонгук всегда знает о приближении альфы, о его настроении и самочувствии. Теперь жизнь без вишнёвого аромата кажется пустой и тусклой. Чон хранит это в тайне, но, когда Тэхён надолго уезжает в командировку, омега часто спит в обнимку с его рубашками или футболками. Запах на них, конечно, даже рядом не стоит с оригиналом, но хоть что-то в одинокие дни.