Закон маузера

  
Валерий Большаков
 
ЗАКОН МАУЗЕРА
   
Глава 1
 
СТРАТЕГИЯ ОТЧАЯНИЯ
 
Газета «Санкт-Петербургские ведомости»:
 
Верховный правитель Русского государства, Вождь Белого Дела, Генштаба генерал от инфантерии Лавр Георгиевич Корнилов приказал вернуть Петрограду прежнее наименование, данное Петром Великим.
   
Однако до чего же стал непригляден и убог Санкт-Петербург, пережив один год советской власти!
 
Запакощенные дворы, загаженные дома, пугающее безлюдье, разруха на заводах и фабриках, разворованных «пролетариями»…
 
Градоначальник вывел на улицы тысячи дворников, за порядком следят городовые и жандармы, на всех вокзалах разгружаются вагоны с дровами — новый 1919 год петербуржане встретят в тепле.
 
Вышел на линию первый трамвай, по утрам слышны гудки с Путиловского, Обуховского, Ижорского заводов, на верфях достраиваются новейшие линейные крейсера типа «Измаил». На заводе «Авиа-Балт» [1] возобновлён выпуск бомбардировщиков «Илья Муромец» серии ДИМ и «Z».
 
Жизнь налаживается…
 
Москва, Кремль. 14 ноября 1918 года.
В обширной, длинной комнате — зале заседаний Совнаркома — было накурено. На камине «с амурами и психеями», на самом видном месте, висел рукописный плакат, уныло и беспомощно взывавший: «Курить воспрещается!» — однако табачный дым нахально стлался под потолком сплошной сивушной пеленой, медленно кружась вокруг старинной люстры.
За тремя большими столами, сдвинутыми буквою «П» и застеленными тяжёлым зелёным сукном, сидели наркомы.
Их руководящие задницы протирали пухлые сиденья роскошных кресел, белых с позолотой, а в простом плетёном кресле председателя восседал Ленин.
Люстриновый пиджак он повесил на спинку, оставшись в застёгнутой на все пуговицы жилетке, с галстуком в белый горошек, немного не в тон голубой рубашке.
Владимир Ильич не переносил дыма папирос, но сегодня он будто не замечал курящих — не до того было.
Последними порог зала переступили нескладный Дзержинский, топавший огромными, нечищеными сапогами, и Сталин.
В своём обычном френче, Иосиф Виссарионович выглядел подтянутым.
— Все явились? — раздражённо спросил Предсовнаркома.
— Всэ, Владимир Ильич, — сдержанно ответил наркомнац. [2]
Авинов, скромно притулившийся у стенки, наметил улыбочку — акцент у Джугашвили проявлялся в момент волнения.
Стало быть, не так уж спокоен Коба, как хочет казаться.
Кирилл поёрзал на «гостевом» стуле.
К спёртому, прокуренному воздуху он притерпелся, его давила сама кремлёвская атмосфера — угнетающая, душная, опасная.
Пары дней не прошло, как он — агент «Веди 05» — вернулся из Питера, где поднимал рабочий люд против большевиков, в первых рядах штурмуя Смольный. [3]
Там было легко словить шальную пулю, зато опьяняла воля.
Словно ты из затхлого погреба выбрался на свет божий, дышишь и надышаться не можешь свежим воздухом.
И вот опять окунаешься в духоту и смрад…
Марковцы, зачистив град Петров, нынче дают жизни чухонцам, [4] вздумавшим (под крылышком германского орла!) объявить независимой Эстляндскую губернию, а Ревель переиначить в Таллин.
После однополчане на Ригу двинут, на Либаву и Ковно, [5] погонят немаков прочь с Руси Святой…
А ему здесь задыхаться под чужою личиной, во враждебном окружении!
Авинов незаметно вздохнул.
— Начинаем, — буркнул Ленин.
Товарищ Фотиева, ведущая протокол, трудолюбиво заскрипела пером.
— Вам слово, Лев Давидович.
Троцкий, жёлтый от язвенной болезни, обострившейся на нервной почве, привстал кособоко, так, что его тужурка защитного цвета скукожилась.
Подошёл, кривясь и морщась, к карте, висевшей на стене, вяло ткнул пальцем в кружочек, обозначенный «Москва».
— Обстановка на фронтах, товарищи, чрезвычайно серьёзная, — выговорил он дребезжащим голосом. — Северная армия генерала Марушевского, усиленная Марковской дивизией, заняла всю Финляндию, Петроград и Ревель. Северо-Западная армия под командованием генерала Родзянко вышла на угрожающе близкие рубежи, продвинув фронт до линии Псков — Новгород — Петрозаводск…
— Товарищ Югковский сам недавно оттуда, — оживился Владимир Ильич, оборачиваясь к Авинову. — Что скажете?
Кирилл поднялся.
— Полностью согласен с Предреввоенсовета, [6] — твёрдо сказал он. — Войска по Северному фронту могут перемещаться лишь в двух направлениях — по Северной Двине и по железной дороге Архангельск — Вологда. Комфронта Кедров развалил оборону, в результате чего беляки захватили Вологду, угрожая Ярославлю и Рыбинску. Пока, правда, не заметно, чтобы белогвардейцы готовились к наступлению. Думаю, товарищу Троцкому лучше известны причины этого… хм… «стояния».
Лев Давидович кивнул, переводя скрюченный палец к ниточке Волги.
— Причины просты, — ответил он, — белых в Вологде слишком мало для широкого манёвра. — Кашлянув, Предреввоенсовета продолжил: — Волжский корпус Каппеля контролирует Нижний Новгород и Казань. Сибирская армия генерал-майора Пепеляева и Уральская армия атамана Дутова укрепили Восточный фронт, соединяясь флангами с Северным и Южным фронтами. С юга нас подпирают восемь немецких дивизий, путь которым преграждают отряды завесы на западном и южном участках. Хоть у нас с Германией и мир, но поберечься нелишне. Кх-м… Таким образом, РСФСР оказалась в кольце блокады…
— А что за Уралом? — нервно спросил Ильич.
— По-разному, товарищ Ленин, — сверкнул пенсне Троцкий. — В Омске эсерами создано Временное Сибирское правительство, у них своя армия в несколько десятков тысяч штыков, однако власть «временных» не простирается дальше узкой полосы Великого Сибирского пути. [7] А за обочиной железной дороги, в тайге орудуют красные партизаны, верные большевистской идее. Хотя, надо признать, они разрозненны. В Средней Азии держатся Семиреченский и Закаспийский фронты.
Лев Давидович шлёпнул ладошкой по изображению Японского моря.
— Ситуация на Дальнем Востоке достаточно противоречива, — молвил он. — Владивосток полностью под властью интервентов — англичан, японцев, американцев, французов. В Уссурийском крае и Забайкалье орудуют казаки атаманов Семёнова и Калмыкова, в Маньчжурии формирует свою армию барон фон Унгерн, та ещё сволочь. Кстати говоря, Корнилов назначил этого фон барона верховным правителем Российской восточной окраины…
Ленин прерывисто вздохнул.
— Товарищ Тгоцкий, — раздельно проговорил он, — способна ли Кгасная армия прорвать Востфронт?
Предреввоенсовета подумал, скособочась так, что стал похож на вопросительный знак.
— В принципе… — затянул он. — В принципе, силы белогвардейцев в Поволжье и на Урале характеризует некоторая убыль. Как минимум, пара дивизий была снята Корниловым с Восточного фронта и переброшена в район Ростова — белые готовятся к наступлению в Каменноугольном районе. По данным разведки, там сейчас сконцентрированы войска Днестровской армии генерала Дроздовского и 1-й Донской армии атамана Каледина. Они вышли на линию Балашов — Поворино — Лиски — Новый Оскол. На линии Херсон — Мелитополь к дроздовцам [8] и донцам примыкает Крымско-Азовская армия генерал-майора Слащова…
  
— Нам всё ясно, товарищ Тгоцкий! — сказал Ленин с оттенком нетерпения. — Так могут или не могут наши части прорвать Восточный фронт?
— Вооружённый пролетариат может всё, — веско заявил Лев Давидович.