Брак с условиями

– Всё, что меня интересует – это спасение фирмы, – повторяю я с упорством, надеясь, что смогу хотя бы в этом остаться верной себе.
Лев слегка прищуривается, словно оценивает мои слова, а затем едва заметно кивает.
– Хорошо, – отвечает он. – Но не забывай, Валерия, что в этой сделке мы оба получаем то, что хотим. Ты спасаешь свою фирму, я – укрепляю свою репутацию. Я даю тебе возможность сохранить то, что дорого твоему отцу. И, поверь мне, это – гораздо больше, чем могла бы предложить любая другая сделка. Не дай мне пожалеть о нашем сотрудничестве.
  
Его слова снова пронизывают меня, оставляя в сердце тяжесть. В комнате воцаряется короткое молчание. Я едва касаюсь еды, но чувствую, что мне нужно что-то сказать. Что-то, чтобы почувствовать, что у меня всё ещё есть хоть капля контроля над ситуацией. Мой голос дрожит, но я заставляю себя произнести:
– Два года. Это долгий срок, Лев.
Он наклоняется вперёд, его лицо на мгновение смягчается, но глаза остаются такими же холодными.
– Время пролетит быстрее, чем ты думаешь. Ты будешь играть свою роль, я – свою. Всё будет идеально. Развод будет таким же тихим, как и наша сделка. Никто не узнает правды, если ты не захочешь этого.
Я молча киваю, но внутри меня всё бурлит. Пленница в его ловушке, я понимаю, что выхода действительно нет. Он победил. Я смотрю на него, пытаясь разглядеть в его ледяных глазах хоть какую-то слабость, хоть намёк на человечность, но не нахожу ничего. Только силу и холодный расчет.
«Валерия, ты пожалеешь потом об этом», – шепчет внутренний голос, но я заставляю его замолчать.
– Когда ты хочешь, чтобы я переехала? – мой голос звучит хрипло, но твёрдо.
Лев бросает взгляд на часы и пожимает плечами.
– Чем раньше, тем лучше. Моя машина заберёт тебя завтра. Ты должна быть готова.
Его уверенность в том, что я подчинюсь, поражает. Похоже, он будет диктовать мне мою жизнь следующие два года.
– Завтра, – тихо повторяю я, чувствуя, как последний луч надежды угасает.
Лев снова кивает, словно подтверждая договорённость.
– Всё будет хорошо, Валерия. Ты поймёшь, что это лучшее решение для нас обоих, – говорит он, и его голос звучит как уверенное предсказание, как заключительная точка в сделке, из которой уже не выйти.
Официант появляется с чеком, и Лев, не глядя, достает карту, чтобы оплатить наш обед. Я ощущаю себя как зритель, который наблюдает за происходящим со стороны, в собственном теле. Это больше не моя жизнь. Это его сцена, и я – часть его игры.
Лев встает из-за стола, и я вижу, как он властно протягивает руку, ожидая, что я возьму её. Я колеблюсь, но он терпеливо ждёт. В конце концов, я поднимаюсь и кладу свою ладонь в его.
– Приготовься, – произносит он почти шёпотом, его голос звучит как приказ. – Теперь всё пойдёт по нашему плану.
И с этими словами он выводит меня из ресторана и садит в такси, оставляя чувство, что я только что подписала договор с дьяволом.
 
Глава 3
 
Чёрный автомобиль Льва остановился у моего дома с ровной точностью, как будто всё, что происходит в моей жизни, теперь идёт по его расписанию. Однако, Льва в машине не было – только водитель, который молча ждал, когда я выйду из дома. Эта деталь почему-то задела меня: он даже не счёл нужным приехать сам, чтобы познакомиться с моей семьёй или хотя бы убедиться, что я не передумала.
Мама, стоящая рядом в дверном проёме, смотрела на меня с выражением растерянности и скрытого беспокойства. Я понимаю, что она так и не смогла осмыслить новость. Как объяснить ей, что я ухожу к мужчине, которого она никогда не видела, о котором я никогда не рассказывала?
– Лера, ты уверена, что это правильное решение? – мягко спросила мама в который раз.
Я заранее знала, что этот разговор будет неизбежным, и придумала правдоподобную историю, хотя в голове всё смешивалось от лжи и правды. Я сделала глубокий вдох и начала говорить, стараясь сохранять уверенность.
– Мы с Лёвом расстались, потому что он не был готов к серьёзным отношениям, – начала я, глядя на мамино лицо, которое, казалось, ожидало объяснений. – Но сейчас всё изменилось. Когда всё начало рушиться, он появился снова. Он предложил мне помощь… и сделал предложение руки и сердца.
Мама прищурила глаза, глядя на меня с недоверием. Её выражение лица говорило о том, что она слишком хорошо меня знала, чтобы поверить в такие резкие изменения.
– Но ты не обязана принимать его предложение только потому, что сейчас тяжело. Если ты не уверена, если не чувствуешь… – Она замолчала, подбирая слова. – Защита не может быть причиной для брака.
– Нет, мама, – перебиваю её, чувствуя, как тяжесть лжи висит на моих плечах, но я вынуждена продолжать. – Я его люблю. Мы потеряли много времени зря, и я хочу быть с ним. Я не хочу… больше не ждать.
Я вижу, как в глазах мамы пробегает тень сомнения, но она сдерживается и кивает, словно принимает мой ответ. В её взгляде отражается усталость – с тех пор как отец умер, все тяготы семьи лежали на мне. Возможно, она даже рада, что я наконец-то нашла поддержку.
– Хорошо, милая, – вздыхает мама. – Ты уже взрослая, сама знаешь, что делать. Может быть, это и к лучшему.
В ее слова звучит облегчение, и я не могу не чувствовать горечь от того, что мне приходится лгать ей. Я обещаю ей, что скоро она сможет лучше узнать Льва, когда всё устаканится. Я приведу его для знакомства.
После этого я быстро собираю свои вещи, пытаясь не оглядываться на дом, который я оставляю. Водитель открывает багажник, и кладет туда мой единственный чемодан. Я взяла только самое нужное. Маме объясняю это тем, что остальное мне купит Лев, а дома я хочу оставить свой уголок не тронутым.
Машина медленно трогается с места, и я сразу чувствую, как сердце сжимается в груди. Я не смотрю назад, но внутри всё кричит, что я совершаю огромную ошибку. Мама остаётся на пороге, её лицо постепенно исчезает за окнами, и с каждым мгновением я всё дальше и дальше отдаляюсь от привычной жизни. На глазах начинают накапливаться слёзы, но я отчаянно сдерживаю их, не позволяя себе слабости.
Я еду в мир, который принадлежит Льву, и не могу избавиться от чувства, что я теперь в его руках. Смешанные эмоции – страх, неуверенность, но в то же время странная решимость – накрывают меня с головой. Вдали появляются силуэты высоток. Мы подъезжаем к огромному современному жилому комплексу с блестящими фасадами и зелёными насаждениями вокруг.
Когда машина останавливается, водитель выходит и открывает мне дверь. Передо мной возвышается здание, сияющее под солнечными лучами. Внутри меня всё переворачивается. Я знаю, что здесь буду чужой – этот место не принадлежит мне.
– Пойдёмте, – водитель указывает мне на вход.
Мы проходим через холл с высокими потолками, украшенный мрамором и дорогими элементами декора. Внутри всё выглядит стерильно, холодно, безжизненно – как и все современное. Водитель провожает меня к лифту, а когда двери закрываются за нами, в голове всплывают обрывки разговора с мамой. Ложь, которую я ей рассказала, кажется сейчас особенно тяжёлой.
Лифт плавно останавливается на последнем этаже, и водитель открывает дверь пентхауса. Просторная квартира встречает холодным, минималистичным интерьером: огромные панорамные окна с захватывающим видом на город. Повсюду серые и белые тона, стекло, металл – всё продумано до мелочей.
В центре гостиной стоит Лев, сложив руки на груди. Он встречает меня в деловом костюме, словно только вернулся со встречи. Все такой же властный, как и вчера, но сегодня он выглядит немного более расслабленным. Хищник, который ждет свою жертву в клетке.
  
– Я отменил все встречи на сегодня, чтобы помочь тебе обустроиться, – спокойно говорит он, наблюдая за мной, как за объектом своего владения.
Это должно вызвать во мне благодарность, но я была бы рада, если бы он не уделам мне столько внимания. Водитель заносит мой чемодан и уходит, оставляя нас наедине. После этого Лев проводит меня в просторную гостиную с огромным кожаным диваном и стеклянным журнальным столиком. Дизайн напоминает холостяцкий стиль – холодный, функциональный, без намёка на уют. Современные картины на стенах, огромная развлекательная система – всё говорит о статусе хозяина.