Повелители Новостей
Нет, мало шансов. Микроскопически мало. Значит, кишки.
Она осторожно ощупывала за спиной кончики пальцев. Черт. Истинно что черт. Повредила третий ноготь за один день. Да что же за черная полоса такая…
– Орден Повелителей Новостей приносит глубочайшие извинения Архимэрии, Людям в Черном и ордену джедаев, – произнес Палсарыч. – Мы безусловно примем участие в ликвидации последствий необдуманных действий нашего адепта, в том числе и финансовое. Также мы проведем доскональное внутреннее расследование и накажем адепта Эболу в соответствии с тяжестью содеянного и согласуясь с уставом нашего ордена.
– Извинения будут переданы, – надменно кивнул мастер Гаумата. – Однако порекомендую вам не задерживаться с тем, чтобы подтвердить их лично. И есть еще один аспект произошедшего инцидента… В данном деле затронута честь нескольких высших демонов, которые жаждут неукоснительной сатисфакции.
– Не станете же вы, мэтр, выступать еще и от имени высших демонов? – Магистр чуть прищурился. – Астральные сущности пусть обращаются с претензиями к нашему владыке. За проступки раба, как известно, отвечает хозяин. Негоже духовным креатурам становиться на одну доску со смертными, это омерзительно мелко.
– Если вы ставите вопрос так, мэтр, то я умолкаю, – с полупоклоном отозвался Топильцын. – Мне казалось, что этот вопрос нам лучше решить на своем уровне без лишнего шума. Но раз вы предпочитаете вмешать в конфликт своего владыку, что ж, сие ваше право.
Нигредо безмолвно вернул мастеру-джедаю полупоклон.
Переминаясь с ноги на ногу, Эбола звякнула цепью, один конец которой был приделан к ее строгому ошейнику, а второй – намотан на кулак джедайского магистра. Интересно, подумала Алена, когда из нее начнут заживо вытаскивать кишки, она закричит или сумеет сдержаться? Савик Шустер, он же адепт Мистиф Уицраор, в свое время не сумел, но из его медицинской карты девушка знала, что у него был слишком высокий болевой порог. Вообще непонятно, как его взяли в орден с таким болевым порогом. Скорее бы уже начинали экзекуцию, а то у нее страшно затекли руки и безумно хочется спать. Глазницы прямо пылают, словно в них снова насыпали васаби-порошка. Порошка, да. Кокаинчику бы…
Между тем мастер Гаумата все болботал и болботал, время от времени садистски потягивая цепь. Совести нет.
Наконец нравоучительное болботание завершилось передачей свободного конца цепи в руки мастера Нигредо, после чего Топильцын откланялся.
Палсарыч поднял голову и в упор посмотрел на Алену.
– Я думал, этот зануда никогда не уйдет, – сухо проронил он.
Нергалыч отстегнул ошейник и пихнул непонимающе уставившуюся на магистра Эболу в бок:
– Ну, чего встала, вирго Люцифера?! Пулей в монтажную, дура!..
Алена летела в монтажную, как безумная весенняя муха, с трудом осознавая, что ей, кажется, предоставили шанс, потому что никак нельзя бросать такой шикарный репортаж. А поскольку соавтор репортажа уже мертв, только она способна правильно его смонтировать и озвучить, поведав о том, чему сама была свидетелем.
Через полчаса после того, как репортаж был смонтирован и передан по инстанциям, Нигредо появился в аппаратной, где Алена смолила одну за другой тонкие сигареты «Давидофф Слимз Голд». Прислонился плечом к дверному косяку, устало прикрыл глаза. Все-таки у него очень нервная служба. А ведь он аскет, ему сигарет нельзя…
Впрочем, ему небось и трахаться нельзя, а поди ж ты. Откуда что берется.
Эбола молча смотрела на него, машинально считая секунды. Две, три, четыре… Умеет профессионально тянуть жилы, гад. Непрофессионалов в орден не берут.
– Пойдем со мной, девочка, – безо всяких эмоций проговорил наконец Палсарыч. – Владыка желает тебя видеть.
– Мою голову на блюде? – уточнила Алена, яростно втаптывая окурок в пепельницу.
– Целиком. Тебя целиком. Без блюда. Он хочет горячо поблагодарить тебя за эффектную работу.
Всё, подумала Алена. Победа. Дурак ты, Мишка. Законченный дурак. Победителей не судят. Ставить всегда надо на реальную силу. И еще верить в себя. А о том, чтобы заботиться о благе смертных, – про это в Синей книге нет ни строчки.
В катакомбы владыки они спустились обычным порядком: очищение тела, очищение духа, испытание болью. Только теперь адепт Эбола направлялась на аудиенцию лично, а не в составе двенадцати лучших, и от этой невероятной чести захватывало дух и немного сосало под ложечкой.
Великий демон Мабузе снова предстал в облике Сталина с ликом чудовища Франкенштейна, и это было весьма необычно, поскольку обычно владыка не использовал один аватар дважды. Но тут, судя по всему, сыграло свою роль то, что в прошлый раз данный аватар в связи с форс-мажорными обстоятельствами не был отыгран до конца.
– Что ж, – снисходительно проговорил Мабузе, – твой репортаж порадовал меня, дитя. Я не в силах далее сердиться на твой опрометчивый поступок, столь расстроивший меня утром. Более того, я считаю, что твое рвение в добыче острой информации нуждается в поощрении. Что, если мы сделаем тебя руководителем новостного отдела телеканала Би-би-си?..
– Е-е-е-е-е-е-е! – пронзительно заорала Алена Ашшурбанипавловна – так, что эхо испуганно заколыхалось под сводами пещеры, – и дважды взад-вперед прошлась перед подиумом колесом, после чего сделала с места обратное сальто. – Башнин, я же говорила тебе, что ты помрешь, как и жил, – законченным придурком! Девчонки, впере-о-о-од!.. – Она схватила бутылку шампанского, протянутую Палсарычем, и шарахнула ею об стенку, отбив горлышко, после чего принялась лить шампанское себе на голову, пытаясь ловить ртом шипучую струю. – Вот вам, паскудная дюжина лучших репортеров Москвы! Вот вам, грязные хреносвиньи!..
Да нет, разумеется, ничего такого она не сделала. Это все только у нас в голове, как неоднократно утверждалось в мудром мульте «Желтая подводная лодка». На самом деле она смиренно опустила глаза и тихо произнесла:
– Я нижайше благодарю великого владыку, чьи кадровые решения всегда преисполняют нас чувства справедливости и неизменной правильности.
– Рад, что у тебя нет возражений. А теперь я хочу немедленно заниматься с тобой бурной сексуальной активностью, отважная самка! – проговорил Мабузе. – Проследуй на ритуальное ложе, и я энергично восторжествую над твоим телом. Посмотри, до какого блистательного состояния ты довела мою демоническую похоть, хитроумная человеческая особь!
Он неторопливо снял шинель, аккуратно сложил ее и медленно повернулся.
Алена почувствовала мгновенную дурноту, и ей пришлось поднести ладонь ко рту, чтобы не выплеснуть наружу свой ужас.
– Ахринеть! – ошарашенно прошептала она. – Это в меня не влезет!..
– Давай, девочка, не ломайся, – вполголоса горячо заговорил магистр, беря ее под локоть. – Владыка еще ни разу не делал своих адептов инвалидами. Пара недель в нашем лучшем госпитале, ничего страшного. А потом четыре недели на элитных пляжах Мадейры за счет ордена. Маленький незапланированный отпуск перед важным назначением… – Он улыбался одними губами, тоже не в силах отвести помертвевшего взора от причиндалов затейника-владыки, потрясенный их беспрецедентно причудливой формой и колоссальными размерами. – Не заставляй хозяина ждать…
Алена Ашшурбанипавловна Эбола на негнущихся ногах проследовала к ложу, опустилась на него и непослушными пальцами принялась расстегивать блузку. Когда она разделась донага и вытянулась на ложе, словно на смертном одре, холодные кожаные ремни сами собой захлестнулись на ее запястьях и щиколотках.
Она вздрогнула ровно один раз – когда со стороны чресел приближающегося Мабузе раздался сухой и отчетливый щелчок, словно огромный омар клацнул зазубренными клешнями.
Хитиновыми и шипастыми.
Участок Каширского шоссе, на котором случилась памятная драка высших демонов, вошедшая в историю как Битва Пятерых, был плотно оцеплен военизированными частями Министерства Чрезвычайных Ситуаций. Бригады спасателей в оранжевых жилетах привычно и быстро разбирали завалы, над районом бедствия изредка пролетали санитарные вертолеты.