Давайте поиграем, папа-босс! (СИ)
Но она не отвечает.
Ни через день, ни через два. И только спустя несколько дней понимаю — Марат наверняка запретил ей со мной общаться. Жучок выдал.
Ладно, подождём.
* * *Не дождалась. И даже раз позвонила ей! Абонент недоступен. Думала поехать к ним, но началась учёба, сессия, и у меня просто не было времени. Мама заболела. Всё так навалилось в один миг… Ещё и отсутствие месячных напрягает. Из-за нервов, что ли?
— Сходи к гинекологу, — говорит моя беременная двоюродная сестрёнка Виталина, намазывая поверх кетчупа арахисовую пасту. — Проверься. Может, таблетки какие выпишет. Ты же девочка, с мальчиками не спала?
— Не, — отмахиваюсь. Я хоть сестре и доверяю, но почему-то не решилась сказать, что несколько месяцев назад я лишилась девственности. — Ты чего? Меня мальчики не интересуют.
Кусок хлеба из её рук выпадает.
А испуганный взгляд вверх летит, на меня.
— А ты чего, ну, по другому полу?
— По ламинату, блин, сплюнь, — пугаюсь сама. И всё же сдаюсь. Сестра права. — Ладно, схожу!
Что-то я начинаю бояться…
Глава 30
— О, Варь, а ты чего к гинекологу? Болит что-то или… Залетела??
Я плюхаюсь на стул перед подругой, вздыхая. Как хорошо, что сегодня Сашкина смена. Не так страшно было идти. Мы давно дружим. Подруга сестры стала и мне родной настолько, что я, уже не стесняясь, заваливаюсь к ней в кабинет.
— Красная армия не ворвалась в залив, — отвечаю со страхом. — Павших бойцов нет, понимаешь? Рек крови и…
— Стой-стой, — останавливает подруга, округляя от удивления глаза. — Я тебя поняла. Цикл сбился, да? Ты ж девственница.
Да зачем уточняют? То сестра, то подруга.
Хочется нервно засмеяться.
Ага, я двадцать один год невинность хранила.
А потом на подработку устроилась — и на тебе.
Нет ни девственности, ни красной армии.
— Уже нет… — отрицательно машу головой. Поджимаю губы, чуть не плача. Нет, я не сожалею о той ночи. Я вспоминаю её каждый вечер, но… Так обидно, до жути, что хочется пойти к тому подонку и залепить хорошую пощёчину. А потом схватить за шею и как дать ему коленом…
Но только вот это всё — влажные мечты. Он меня на лопатки уложит. Где я, а где он…
Да и я сама виновата. Нет чтобы поехать к нему — первый шаг жду.
Два месяца прошло. Ну не дура ли?
— И ты мне не рассказала?! — на меня обрушивается гнев подруги, от которого чуть не падаю со стула. — Такой момент! Первый партнёр! А она! А она! А Машка чего ничего не сказала? Ты с сестрой не поделилась?
Саша вот наивная до ужаса. Кто ж такое сёстрам рассказывает? Мы в не особо хороших отношениях.
— Да не кричи ты, — мне даже неловко становится. — Давай потом, а? Проверь меня там уже.
— А ты тест делала? — встаёт и кивает на кресло. Намёк понимаю сразу.
— Нет, — мотаю головой, расстёгивая джинсы. — Испугалась.
Виталина сказала идти к доктору, я и пошла.
— Ладно, давай сейчас глянем. Ты пока рассказывай. Когда был половой акт, задержка, бла-бла, давай всё рассказывай! А то ишь какая, скрыла от меня…
Вздыхаю, выпаливаю всё как на духу и рассказываю Сашке всю нужную для неё информацию. Вспоминать тяжело. Глаза щиплет от слёз. Но я проглатываю их и не собираюсь плакать из-за этого урода босса!
Два месяца прошло!
Срок-то большой. Мог уже остыть.
— Ну, что ж, одевайся, — она отстраняется от меня, и моё сердце не выдерживает. Говорит мне «прощай», и я, чувствуя себя трупиком, встаю с кресла, одеваюсь и обратно сажусь на стул. — Ты мне, прежде чем я скажу результат, расскажи.
Она отчего-то хихикает, а мне не до смеха.
— Ты на новый год, что ли, того?
Лицо вспыхивает от этой фразы, и я смущённо, теребя край свитера, киваю.
— Вот это у тебя праздники выдались!
Безумные! И вот зачем надо было тогда, двадцать пятого декабря, пойти в это кафе?
— Расскажешь? — подмигивает.
— Ты мне сначала скажи, что со мной, — поторапливаю её. У меня нервы не железные.
— Ну, ты очень весело отметила новый год, кажется, — усмехается. — Беременна ты, подруга.
Мама дорогая…
Какая беременность?
Вы о чём?
Да, новый год прошёл отлично, но, но, но… Мы же предохранялись, да? Я помню, как послышался звук разрываемой фольги. Ну, я в книгах читала, что если такой есть, значит, парень предохраняется. Блин, надо было проконтролировать? Я честно не помню, что было. Всё в тумане. Я и так на пике от его ласк. Короче…
Он чего, с ума сошёл?
— Эй, на тебе лица нет, что случилось? Беременность — не болезнь. Ответственность огромная, конечно, но… Справишься.
— Что-что? — говорю онемевшими губами. Плохо становится, что я беременна от человека, который обрубил со мной все связи много недель назад. И судя по всему, запретил видеться с его дочерью, к которой я безумно привязалась. Я же ей писала. И там «Прочитано» стояло. Снежка бы отправила голосовое. А Марат бы молча прочитал. Да, точно. Всё так!
— Я устроилась на работу, — выдыхаю. Желаю убиться головой об стену. — Босс там…
У меня ноги сводит от одних только мыслей о нём.
— Хорош собой, — отзываюсь о нём очень скромно. — И, в общем… Знала бы ты, Сашка, во что я влезла…
Поиграла, чёрт возьми, с миллиардером, решив поставить его на место! А в итоге теперь я — мать-одиночка, к тому же студентка. И вряд ли теперь я скажу папаше о своём ребёнке. Потому что он — говнюк. Любил бы — написал.
Но теперь я знаю точно, что нет. Не такие уж у нас и крепкие чувства.
От этого в носу что-то щиплет.
Ещё чуть-чуть — и расплачусь.
— Блин, Варь, ты чего? — подруга обнимает меня за плечи, а я уже, не стесняясь, рыдаю в голос. Вытираю слёзы, что градом стекают по щекам. — Да ладно тебе. Папашку ты знаешь. Вот ему скажешь — всё о’кей будет. Забей. Ну, девять месяцев походишь. Первые — вообще незаметные. Ну, там, помимо токсикоза, знаешь… Но! Может повезти, и…
Я не слушаю, просто плачу.
— Да не в этом дело, — втягиваю сопли и снова смахиваю слёзы. — Просто как ему теперь сказать? А дочери его? Это ужасно-о-о, Са-а-аш.
— Да, блин, хорош, ну, — бьёт по плечу. — Да даже не будет у тебя мужика! Сама воспитаешь. Ну, а если боишься, что не потянешь, может, аборт?
На мгновение плакать прекращаю. Смотрю на подругу, как на умалишённую.
— Ты дура, что ли?
— А как тебя ещё поддержать? — отрывается от меня. — Так, хорош рыдать. Встала и пошла к своему мужику и всё рассказывай.
— Мы поругались, — выдыхаю.
— Иди, мирись!
— Да как?! — подпрыгиваю со стула. — Я два месяца от него ответа жду! Не хочет со мной он общаться! Я-то тут при чём?
Саша глаза закатывает, а я не понимаю, что не так.
— Ты серьёзно? Мужиков, что ли, не знаешь? Они — упрямые бараны. Свою неправоту никогда не признают. Сделай первый шаг. У тебя вон и повод теперь есть, — кивает на мой плоский животик. — Приди к нему. В красивом белье…
Она что-то ещё говорит, но я не слушаю.
Она серьёзно?
Пойти к нему самой? Да зачем я ему нужна буду?
— Так, а ну, соберись, — бьёт по лицу подруга. Легонько, быстро, но это помогает. Я подпрыгиваю со стула и с запалом отвечаю:
— Ладно, всё, перестань! Я поняла! Нужно поехать к нему и во всем признаться! Попробовать всё исправить! Потому что я этого хочу!
— Вот да! — воодушевлённо кричит подруга. — А теперь вали отсюда! У меня пациент! Только погоди, на тебе рекомендации и направление на анализы!
— Да! — не теряя запала, я быстро выдёргиваю бумажку, надеваю куртку и бегу на выход из кабинета. Достаю телефон, собираясь позвонить Виталине, попросить взаймы немного денег. Некрасиво, но не к маме же за этим идти? А у меня работы в последнее время не было — я плотно в учёбе.
Поэтому, сестрёнка, выручай. Мне надо новое красивое бельё. Оно у меня раньше было — мне Снежка подарила на новый год. Но Марат его в тот же день и испортил. А сейчас… В чём идти мириться? Надо в порядок себя привести, чёрт.