Отпускай (СИ)

— Что? — Штайнер сдвинул брови, но тут же напрягся, и пальцы сильнее сжали женский сарафан. — Да. А в чем дело?
— Пусти, пожалуйста, мне нужно попить. — Эмма сцепила зубы, едва скрывая ухмылку. — Я спущусь на кухню, попью.
— Не нужно, я принесу тебе. — Взгляд становился стеклянным, но девушка, все же, выкрутилась из чужих рук, и быстро помчалась к лестнице.
— Мне кажется, к нам кто-то пришел. — Добавила она, и Нейт тут же ринулся следом, вытаращив глаза.
  
— Эмма, стой!!
Она стиснула челюсти. Губы вздрагивали, Фастер все еще сдерживала странную ухмылку. У входа нервно топталась Элис, иногда опускала взгляд, иногда поднимала его вновь, напряженно поглядывая на часы.
— Нейт? — Эмма застыла на лестничном пролете, пытаясь состроить максимально удивленное, недоуменное лицо. — Кто это? Это опять к тебе? — Она указала на гостью.
— Что?! — Штайнер застыл рядом, затем растянулся в нервной улыбке.
— Я не вовремя, да? — Ванэйк театрально вздохнула. — Позвонил бы тогда, предупредил, что больше не актуально.
— Это мой секретарь, с работы. — Нейт сжал зубы. — Я попросил её подъехать.
— Но ты же только что приехал с работы. — Фастер прищурилась. — Не мог приехать вместе с ней? Или решить все вопросы в офисе?
Он вытаращил глаза, потирая холодные пальцы. Пытался что-то придумать, как-то объясниться, но слов не находилось.
— Ты приехал, потому что решил, что меня нет дома, да? — Эмма склонила голову. — А это, должно быть, твоя новая девушка. Ты… закатил мне истерику, хотя сам планировал провести время с ней? При всем при том, что говоришь мне, мол, любишь меня? — Она сложила руки на груди. — Нейт, ты просто… сгусток цинизма.
— Это не то, что ты подумала. — Мужчина схватил её за запястье. — У меня нет никакой девушки!!
— Тогда кто это? — Фастер жутко уставилась на Штайнера.
— Моя сестра. — Сдавленно проскрежетал он. — Знакомься.
Обычно Элис всегда опаздывала. Никогда не приезжала вовремя, ни разу, и уж тем более не появлялась спустя пятнадцать минут после звонка.
Но сегодня ему не повезло. Почему-то.
Иногда чай казался вяжущей водой. Иногда враждебный холод казался свежим ветром.
Слушать ту же самую историю из уст Нейта было странно. Второй раз она не вызывала той же боли, но все еще вызывала неловкость, дискомфорт и печаль. Он рассказывал тезисами, обезличено, сухо. Как всегда пытался приуменьшить опасность своего состояния на момент операции, даже сказал, мол, написал завещание на случай «непредвиденных обстоятельств», только и всего. Мало ли, вдруг по дороге в клинику его убьет метеорит, свалившийся с неба?
Элис просто кивала, таращась на стол. Вздыхала, и косилась на чашку с чаем, затем на Фастер, которая пустым взглядом сверлила пресловутый букет роз. Не то что бы она была хорошей, ответственной сестрой. Скорее… такой же, как все, самой обыкновенной. И, как любой обыкновенной сестре ей хотелось, чтобы брата не бросали. Чтобы его любили, ценили, обнимали. Чтобы… простили. Ведь он, вроде как, заслуживал этого. Был, в среднем, скорее хорошим, нежели плохим. Такой точно не заслужил того, чтобы его встречал дома только кот. По крайней мере, Ванэйк так казалось.
Фастер обреченно вздохнула, словно услышала мысли гостьи. Руки и ноги ощущались ею как ватные, а в сознании не витало ни одной мысли.
Вскоре Элис засобиралась домой, ссылаясь на то, что нужно делать уроки с сыном. Неловко попрощалась, обулась, и ушла. Штайнер, словно робот махнул ей вслед, затем удрученно вздохнул, тихо спросив:
— Ну что? Не думаешь теперь, что у меня есть семья, или дети?
— Почему ты не рассказал обо всем после операции, когда тебе перестала угрожать опасность? — Эмма опустила голову.
— Не хотелось, чтобы ты думала об этом. Переживала, волновалась. Нервничала. Мне проще сделать вид, что ничего не было. — Мужчина грустно улыбнулся. — Ну что, пошли поужинаем? Который сейчас час?
— У тебя сотрясение мозга, тебя заносит, когда ты ходишь, какой ужин? — Фастер сжала кулаки. — Я закажу еду сегодня, ладно? И оба отдохнем от всего что было. Придем в норму, хотя бы немного. Не нужно все время что-то для меня готовить, не нужно пытаться мне угодить. Я вечно чувствую себя то виноватой, то должной. Не нужно, правда. Как видишь, я что-то могу сама, когда это необходимо. Я не безрукая, не безногая, и не безнадежная.
— Эмма. — Нейт горько рассмеялся себе под нос. — Жаль, если тебе это не нужно, но готовить тебе я не перестану. И ухаживать за тобой не перестану. Чистить твою обувь, перестилать постель. — Взгляд становился тяжелым. — Если тебе это не нужно, то мне это нужно. Мне нравится это делать. Нравится кормить, обувать, одевать, как куклу, носить на второй этаж. Взвешивать. Даже если я где-то перегибаю, плевать. Я верю, что ты не безнадежна, хотя бы потому что я видел это. И я ничего не прошу за свою помощь. Мне просто нравится это делать, мне это нужно. Поэтому я не перестану. — Лицо исказила странная улыбка. — Мне необходимо о тебе заботиться, какой бы сильной и самостоятельной ты не стала. В такие минуты мне хорошо. Не лишай меня этого чувства. То, что хотела, ты уже доказала.
Она нервно сглотнула, вытаращив глаза на горько усмехающегося Штайнера. Внутри словно встал кол, на который поочередно нанизывали орган за органом. Ощущалась то ли боль, то ли стыд, то ли… облегчение. Странное облегчение, словно с сердца упал мешок силикатных кирпичей.
— Ты же говорил, мол, я не ценю. — Сдавленно прошептала она. — Что хотел благодарности, и все прочее…
— А кто не хочет ласки, скажи? — Нейт прикрыл глаза. — Объективно мои действия заслуживали, хотя бы, благодарности, так мне казалось. Но если с этим ты наотрез отказываешься их принимать, то… к черту благодарность. Я просто хочу тебя провожать, встречать, завязывать тебе шнурки. Готовить еду. Делать массаж. — Казалось, мужчина напрягался всем телом, когда говорил это. — Просто… превосходное чувство. Я бы хотел прожить так жизнь. Ты же понимаешь, о чем я, да?
Она чувствовала, как вздрагивали пальцы на руках, как сердце билось где-то в глотке.
— Не знаю. Ты же устаешь. Как можно получать удовольствие в процессе опеки над кем-то?
— Ну. — Штайнер пожал плечами. — Сложно объяснить, мне просто нравится. Заботиться и видеть реакцию человека на это. Результат своей заботы… довольный вид, сытость, счастье, расслабление. Вижу это и чувствую, что человеку со мной хорошо.
— «Хорошо» не складывается из одной только еды и… материальных благ. — Эмма с грустью посмотрела в пол. — «Хорошо» — это нечто неосязаемое. Когда… тот, с кем имеешь дело… мягкий, понимающий, добрый. Любящий.
— Это тоже часть заботы. А еще я, в целом, не соглашусь. Когда дома нет еды, а вокруг грязь и разруха, каким бы человек не был распрекрасным, с ним не будет хорошо.
— А как же я? — Фастер грустно улыбнулась. — Получается, раз я не могу поддерживать идеальную чистоту, со мной не может быть хорошо?
— Ну вот зачем ты выворачиваешь все наизнанку? — Нейт прищурился. — Мне с тобой хорошо. Лучше, чем с кем-либо, я тебя люблю. С ответственной хозяйкой я, наверно, подрался бы через пару дней. — Он усмехнулся, а Эмма сконфузилась. Такая себе шутка. — Потому что мы бы не поделили, кто за что отвечает, была бы молчаливая борьба за «лучший участок» и междоусобная критика. Нет, если ты захочешь готовить, или вроде того, то ладно… но я все равно буду о тебе заботиться. Меня это, в каком-то роде, возбуждает. Люблю гладить тебя по спине, делать массаж. — Взгляд вновь становился тяжелым. — Сделать тебе массаж, любимая?
— Нет, не нужно, спасибо. — Она понуро опустила голову.
— Тогда давай, хотя бы, помогу тебе расчесаться. Ты слегка растрепалась из-за всей этой беготни по дому.
— Все с моими волосами нормально. — Фастер покосилась в сторону, невольно глядя на полку с обувью.
— А я знаю. — Улыбка вновь становилась странной.
— Пойду прилягу, сил нет. — Девушка опустила глаза. — Прошу, не закатывай больше сцен ревности, или вроде того. Это просто невыносимо.