Отпускай (СИ)
— Вот оно как. — Мужчина сочувственно покачал головой. — На себе тащил? То есть ты с ним живешь, или одна?
— С ним, пока что. — Вновь уголок пледа сдавили влажные пальцы. — Мы вместе дом построили со средств от квартир для сирот.
— Твою мать. — Мистер Гринт вытаращил глаза. Он все понял, хотя Фастер пыталась максимально завуалировать происходящее. — И что ж ты делать-то теперь будешь?!
— Жилье сниму. — Она опустила голову. — Друг обещал помочь.
— Слушай, а зачем снимать?! — Оливер засуетился, засунул руку в карман брюк, и вынул оттуда несколько небольших ключей. — Зачем снимать?! Живи тут. Это твой дом, твоей мамы. Мой теперь, отца твоего. Живи.
— Вы это сейчас серьезно? — Эмма неловко подняла взгляд. — Вы меня видите впервые в жизни. А здесь… ваша память. Ваше место отдыха.
— И что теперь?! У моей с Эллой дочери жилья нет! Ну и что, что вижу впервые в жизни?! Не зря жил, с дочерью познакомился. — Мистер Гринт начинал медленно улыбаться. — Вопрос с документами мы утрясем. У меня дочь… нашлась.
— Скажите. — Фастер чуть поежилась. — Вы… когда меня удочерили… не собирались общаться больше, да? Просто если б отслеживали, узнали бы, что мои опекуны погибли.
— Я так понял, они хотели тебя как дочь вырастить. — Оливер замялся. — Ну то есть… настоящими родителями представиться. Кем бы я был тогда? Да я даже доказать не мог, что ты была моей дочерью, и как отец не числился. Я просто узнал из разговора, что у них дом большой, бизнес, со скачками связанный. Ну и… все на этом. Решил, что моя дочь счастлива с ними будет, и все.
— Понятно. — Эмма кивнула, с печальной, отчужденной улыбкой. Глупо было винить в безответственности парня-инвалида, который был немного старше двадцати лет, когда все это произошло. Он любил Эллу. А что делать с новорожденной дочерью, понятия не имел, и даже не думал о том, что можно было поддерживать связь. Гринт просто… об этом не думал.
— Ты не вини меня. — Тихо сказал тот, словно прочел мысли гостьи.
— Все нормально, правда. — Фастер медленно кивнула. — Спасибо вам за все. Спасибо, что пустили, что предложили пожить.
— Это не предложение, я настаиваю. — Он нахмурился. — У меня нет семьи. Тут никто не живет. Переезжай! Сходим завтра к нотариусу, утрясем все. Я не проживу три века. А квартира Эллы… будет у дочери Эллы. Будет все так, как и должно быть.
— Спасибо. — Она подняла мокрые глаза на мужчину, затем вытерла рукавом набежавшие слезы. — Правда. Спасибо.
* * *
Она медленно возвращалась домой. Информация не умещалась в голове, хотя от эмоций девушка, худо-бедно, успокоилась. У неё есть отец, тот самый «фанат» Эллы Эгертон, который выкупил её жильё. Отец, который дал ей ключи, и теперь они мерно звякали в кармане куртки. Сколько всего… но язык словно онемел. Мир вокруг словно застыл, реальность поменялась.
Еще не смеркалось, дом монументально возвышался среди бирюзовых деревьев и трав на фоне серого неба. Как там Нейт? Уже вернулся с работы? Как себя чувствует? Почему-то Эмма задавала себе эти вопросы, хотя было стыдно перед самой собой. Бедовый Нейт, но ей было не плевать. Ей никогда не было на него плевать.
Сквозь распахнутые на кухне окна послышались голоса, отчего девушка замерла и нахмурилась. Женский голос, незнакомый. Мимо ходил девичий силуэт, мелькали вишневые, темно-красные волосы.
Фастер вытаращилась. Отшатнулась, нервно сглотнула. По спине пополз холодок, руки сами собой сжимались в кулаки. Та самая незнакомка из описания, существование которой Штайнер отрицал, сейчас носилась по кухне, что-то делала. Эмма чуть-чуть пригнулась и пошла вдоль наружной стены. Замерла почти возле самого окна, сузила глаза и прислушалась.
— Что ты делаешь? — Послышался раздраженный голос Нейта. Он сидел в распахнутой от жары белой рубашке за обеденным столом, прижав ко лбу узелок со льдом. — Зелень так не режут. Ты её не шинкуешь, а рвешь. Отвратительно.
— Раз тебе нужна моя помощь, то сиди и молчи. — Незнакомка обиженно фыркнула. — Не легче было просто заказать еду? Чем тащить меня с другого конца города?!
— Нет, не легче. — Прорычал мужчина. — Если Эмма увидит, что еда заказана, она поймет, что со мной что-то не так. Стой у плиты и делай, что я тебе сказал. Просто приготовь ужин по моему рецепту, это не сложно.
— Может тогда все-таки сознаешься ей, что что-то не так?! — Иронично парировала та. — И что мне делать, если она сейчас зайдет в дом?!
— Она приходит из зала очень поздно, из-за своего… — В голосе послышалось раздражение. — Очень поздно, в общем. Когда она вернется, ужин будет уже готов. А если она войдет прямо сейчас, то ты просто залезешь в шкаф. Я отведу её наверх, а ты схватишь обувь и побежишь домой. — Он едва не смеялся. — Или, на крайний случай, вылезешь в окно. Тоже вариант.
— Придурок. — Казалось, девушка обиделась. — Просто охренеть можно, у тебя даже друзей нет, чтоб попросить их помочь. Насколько сильно нужно бояться выглядеть слабым, чтобы устроить все это?? Что тебе сказал врач, кстати? Сотрясение мозга, да?
— Я не был у врача. — Мужчина закатил глаза. — Сделал утром МРТ, и все. Всё нормально. Пройдет.
— Скажи ей правду. — Голос становился резче. — Скрывать такое… ты совсем съехал.
— Ни за что. — Штайнер усмехнулся. — Пока я жив, она не будет стоять у плиты, а жить теперь я буду долго. Это просто временное недомогание, упал с лестницы, с кем не бывает.
— И лбом затормозил. Да уж.
— Элис, хватит ныть. У меня и так раскалывается голова.
— Что, не любим критику, да? — Вздох. — Как нестись за цветами с сотрясением у него голова не болит, а тут, вдруг, разболелась. — Девушка скользнула взглядом по столу, где стоял огромный букет из темно-красных роз, за которым хозяина дома было почти не видно.
— Я вел себя не очень в последнее время. — Голос стихал. — Может, ей приятно будет.
— Ладно. — Вновь послышался вздох. Гостья с грустью и сочувствием оборачивалась, но тут же возвращалась глазами к разделочной доске. — А знаешь, мы второго котика взяли. — Казалось, она пыталась отвлечь Нейта от грустных мыслей. — Глазки-бусинки, носик пуговкой, прям пуговкой, не могу. У меня отказала умилительная железа. Сын в восторге, спит с ним. Пушистый, горячий, мягкий. Ни кусается, ни царапает… никогда не думала, что кота заведу, да еще и двоих. А тут. — Она мягко улыбнулась. — Может и вам котика завести? Будет мурчать ночью под бочком.
— Шерсть. Запах. — Штайнер печально опустил голову и уставился на стол. — Мебель будет драть, обои. Лазить по столам.
— Так ты колпачки на когти надень! — Девушка вскинула брови.
— Не хочу так мучить животное. — Мужчина вновь приложил к голове сверток со льдом.
— И запаха никакого нет, если наполнитель хороший купить. И шерсти не будет, если брать бесшерстного!
— Кошатница. — Нейт грустно засмеялся себе под нос. — Знаешь что. Если Эмма захочет, то хоть десять. Один я ничего не буду делать.
— Ну вот ты представь. Возвращаешься домой с работы, а тебя котик дома ждет, бежит встречать. Теплый, мягкий, ластится. Руку тебе полижет…
— Это ты меня так подбодрить решила? — Голос становился все печальнее. — Звучит так, будто кроме кота меня скоро встречать будет некому.
Девушка потупила глаза и неловко замолчала. За окном раздавался шорох далеких машин.
Жалость
— А ты что мне на работу названивал? Мне коллега говорит, мол, кто-то долбится, я думала клиент недовольный. — Девушка неловко улыбнулась, все еще сражаясь с листвой зелени.
— Мобильный недоступен. — Нейт тяжело вздохнул. — А заезжать за тобой сегодня не в моих силах.
— Так я номер сменила! — Она вскинула брови. — Блин, извини, надо было тебе новый отправить. А то я контакты себе перезалила, а прислать своим забыла. Вот же ж. — Гостья схватилась за лоб, и виновато зажмурилась.
— Диктуй. — Снова вздох. — А то опять забудешь.
Эмма затаила дыхание, затем достала телефон и принялась записывать номер. Чуть пригнулась под наружным подоконником, коснувшись коленом земли. Зубы сжимались сами собой, дыхание учащалось, а влажные пальцы скользили по экрану.