Отпускай (СИ)
— Боже. — Фастер тяжело вздохнула, и взялась холодной ладонью за лицо. — Что произошло? Скажи… пожалуйста. Меня правда пугает твое состояние.
— Её сегодня не будет. — Расплывчато ответил Нейт. — Ты… поднялась сегодня сама по лестнице. Поздравляю. Не хочешь отметить это? Повод… как-никак.
— А завтра она будет? — Эмма раскрыла глаза, и скрестила на груди руки. Если он так упорно игнорирует её вопросы, возможно, она имеет право делать так же.
— Какое тебе до нее дело? — Молодой человек наклонялся ниже, дыхание учащалось. — Почему Белита тебя интересует больше, чем меня? Сколько раз ты уже упомянула её имя? Хотя я, вообще-то, говорил о нас с тобой. И о наших с тобой взаимоотношениях. Зачем она тебе, вдруг, понадобилась?! Что, чай с ней хочешь попить?! Пей чай со мной, раз так!!
— Нейт, Белита — твоя девушка. Как ты можешь? — Голос дрожал. — Поэтому я спросила, где она. Может, с ней что-нибудь случилось, или у вас проблемы, поэтому ты… такой.
— Да какой «такой»?!! — Штайнер схватил девушку за плечи. — Я всего-то спросил про твои чувства ко мне. Всего-то предложил перейти в другой зал, и даже не настаивал, когда ты отказала. Всего-то предложил отметить твои успехи!!!
— Ты запер все двери на этаже. — Тихо говорила Эмма. — Не отвечаешь на неудобные вопросы. Игнорируешь мою просьбу пойти спать. Ты вообще игнорируешь все… что тебе хоть немного не нравится. И давишь, когда кто-то поступает так же. Нейт, я… правда люблю тебя. Но ты не в себе.
— Ладно. Я понял. — Он медленно отпустил, и горячие ладони соскользнули с предплечий девушки. — Давай полежим вместе. Или… или я могу посидеть рядом, пока ты не уснешь. Помнишь, когда мы были в детском доме, я часто с тобой сидел, пока ты не засыпала. Мне… нравилось заботиться о тебе. Радовать, помогать. Теперь мне хочется чувствовать, что с тех пор между нами мало что изменилось.
Фастер стала ощущать, как ползли по спине мурашки. Что ему ответить на это? Он что, чувствует себя одиноким? Брошенным? Но почему? Возможно, у «брата» сложный период.
— И раньше. — Продолжал он. — Раньше тебе нравилось, что я о тебе забочусь. Нравилось кататься у меня на спине, нравилось есть то, что я для тебя готовлю. А еще, что я приносил тебе посылки и подарки. Ты любила обниматься со мной. И я… я тоже люблю обниматься на самом деле. Могу обнимать тебя каждый день. Тебе же… было приятно, когда я так делал, да?
— Нейт. Открой, пожалуйста, комнату. — Эмма нервно зевнула. — Завтра поговорим об объятиях. Я обещаю, поговорим. Если хочешь сидеть рядом, ладно… хорошо. Просто сейчас уже поздно, я очень устала.
Мужчина долго обдумывал то, что услышал. Затем медленно кивнул, порылся в кармане, и достал оттуда небольшой металлический ключ. Вышел из спальни, затем направился к соседней комнате. Фастер настороженно смотрела ему в спину, словно только что сторговалась с маньяком, а никак не просила о чем-то «старшего брата». Послышался щелчок замка. Эмма зашла за сожителем следом, тот пропустил её вперед, и закрыл за ней дверь.
Знакомая комната. Очертания швейной машинки, ткани, что свисала со стола. Легкий запах пыли.
— Здесь бы прибраться. — Словно сам себе сказал Штайнер. — Помочь тебе переодеться?
— Нет, не нужно. — Эмма стиснула зубы. — Выйди, пожалуйста, или хотя бы отвернись. Мне некомфортно, стыдно, когда на меня смотрят, даже если это ты. Мне… мне больно. — Казалось, девушка, понемногу, училась разговаривать с еще одной стороной многоликого зомби Нейта. Нужно было говорить категорично, ударными эмоциональными посылами, и делать ставку на его удушающую заботу. Заботу, которая словно цепями сковывала руки и ноги.
— Хорошо. — Он нехотя отвернулся. Однако, едва заметно, слегка поворачивал голову, и смотрел на раздевающийся силуэт.
Она сутулилась. Нервно смотрела по сторонам, пыталась торопиться. Штайнер искоса смотрел на это и улыбался. Смущается. Нервничает. Хотя… чего смущаться?
Заводила за спину руки, расстегивала лиф. Бралась руками за крупную грудь с твердыми сосками, которые мерзли от холода. Тут же схватила хлопковую ночную сорочку с милым кружевом, стала натягивать её на себя. Ткань в темноте скользила по коже. Красиво. Настолько красиво, что сегодня Нейт наплевал на нравственность, которую так превозносил. В конце концов, он же не делает сейчас ничего… мерзкого? Ничего запрещенного. Ничего аморального или низкого. Не делает же?
Даже если бы Бел вошла в комнату прямо сейчас. Глубоко внутри Штайнер понимал, что ему было бы плевать. Плевать, хотя эту женщину он сам себе выбрал. Думал о ней, размышлял, рассуждал.
Но кто знал, что его самый близкий человек тоже, вдруг, окажется женщиной?
При чем такой милой. Такой неловкой, неуклюжей, нуждающейся. Такой красивой в своих кукольных платьицах. Нежной в своем смущенном выражении лица. Она так забавно на него косилась. Так печально боялась.
Молодой человек опустил глаза.
Так или иначе, он не имеет права делать что-либо. Все.
Единственное, на что он имел сейчас право, это обнять. Обнять, посидеть рядом. Может, полежать. Но разве этого мало?
Все мысли сбивались в один тяжелый, прочный узел. Казалось, мужчина до сих пор до конца не осознавал полностью, что было. Что произошло. Он привел в дом Бел… и жестко порвал отношения с другой женщиной. Оставил её рыдать на кухне, и сказал «смирись». С другой женщиной. Вот только эта «другая женщина», и его «младшая сестра» Эмма — один человек. Милая. Неловкая. Слабая.
Наверно ей было больно.
Еще как больно. Так сильно, что она упала в обморок в тот день.
Фастер нервно заворачивалась в плед, и пыталась поудобнее лечь на коротком узком диване. Нейт медленно подошел ближе, и присел рядом, где-то в ногах. Положил горячую ладонь ей на щиколотку, отчего девушка слегка вздрогнула.
— Я не знаю, в себе я, или нет. — Тихо сказал он. — Может и нет. Прости.
Буря в стакане
— Что готовишь? — Белита подняла одну бровь, глядя на напряженные мужские руки в муке. На ком идеально промешанного теста, который лежал чуть дальше, и на керамическую тарелку с рубленным фаршем.
— Хинкали. — Холодно ответил Нейт, отряхнув руки от муки.
— Не думала, что ты фанат грузинской кухни. — Она театрально вздохнула. — С говядиной конечно, да?
— Очевидно. Говядина, соль, перец и кинза — это классический рецепт.
— Может… с сыром попробовать? Я слышала, их еще с сыром, с грибами готовят.
— Нет. — Штайнер продолжал заниматься делом, словно не было рядом никакой Белиты. Белый свет из окон скользил по столовым приборам, что стояли в деревянной подставке, ярко освещал голого молодого человека в одних лишь черных джинсах. Пахло сырым мясом.
— Почему «нет»? — Она смутилась и, казалось, слегка обиделась. Немного опиралась на стол, одетая в деловитую юбку-карандаш и красную рубашку, словно только пришла откуда-то, хотя стрелки часов упорно показывали на семь утра. — Просто оставь мне немного теста, я сама заверну.
— Я делал теста ровно на то количество фарша, которое у меня есть. — Мужчина сжал зубы. — Ты хоть раз готовила хинкали? Нет? Тогда отойди. Не мешай, не лезь под руку, и не переводи продукты. Как ребенок, ей-богу.
— Что ты опять завелся? Вчерашнего дня тебе мало? — Девушка с яростью сложила руки на груди и прищурила глаза. — И я готовила хинкали. Знаю, как это делать.
— Тогда сделай свое тесто, приготовь какую угодно начинку, и делай, что хочешь. — Штайнер иронично поджал губы. — А, и убери потом за собой. Чтобы все лежало на своих местах, и чтобы я не мотался потом по кухне пол часа в поисках консервного ножа.
— Нейт. Ты такой отвратный. — Девушка отвела голову в сторону, и на лице действительно скользнуло отвращение. — Скажи еще записать, сколько и чего я у тебя взяла, чтобы ты потом сходил в магазин и «восполнил потери».
— Это было бы идеально. — Молодой человек достал деревянную скалку из нижнего ящика стола. На спине лежал тугой хвост из темных волос.