Янтарный дым (ЛП)

— Хорошо, — прошептала она скрипучим голосом.
— Тебе не нужно шептать, Ева. Стены бетонные. Это великолепный звуковой барьер. Отсюда не донесётся ни звука.
Ева опустила голову, и тут заметила, что на ней была мужская футболка и слишком большие спортивные штаны. Её глаза расширились, желудок свело, и горло наполнилось горьким привкусом. Она судорожно осмотрела себя, пытаясь понять, не причинена ли ей боль.
  
Не паникуй. Не паникуй.
Слёзы потекли по её щекам, оставляя тёмные пятна на светлых спортивных штанах.
— Ничего не случилось. Я просто отмыл тебя и переодел в чистую одежду. Я бы никогда не тронул тебя, когда ты без сознания. Это совсем не об этом, — он фыркнул. — Дело не в этом.
Ева сглотнула, чувствуя першение в горле, и тихо спросила:
— А в чём тогда дело?
— Я подумал, что мы могли бы продолжить с того места, где остановились прошлой ночью, и провести ещё немного времени вместе. Не будем спешить, хорошо?
Она медленно кивнула.
— Знаешь, — продолжил Билл, — я давно слежу за твоей семьёй. Ну, не в буквальном смысле, это было бы странно. Я начал интересоваться вами после того, как освободился и перебрался сюда, но уже многое узнал о тебе, Ева. Почему ты думаешь, что я выбрал именно тебя?
— Я… Я не знаю. Не знаю. Почему вы выбрали меня?
— Ты уже знаешь ответ.
— Нет. Клянусь.
— Это же очевидно, как ясный день.
— Клянусь, я не знаю. Просто скажите, чего вы хотите от меня.
— Признай, что совершали твои предки на протяжении сотен лет, и всё это закончится. Ты ведь хочешь домой, разве нет?
— Но мне… мне нечего признавать. Они были фермерами, наверное. Что они сделали?
Она запуталась в словах, и её тело пронзила крупная дрожь.
— Сотни лет твои предки пророчествовали, и это приводило к убийствам невинных. И ты хочешь притворяться, что этого не было? — Он соскользнул со стола, глубоко вдохнул и медленно выдохнул. — Не буду врать, это начинает раздражать. Эта твоя игра очень утомляет. И ты не сможешь выиграть. Я всегда побеждаю.
— Я не играю в игру, — ответила она, едва слышно.
Билл подошёл ближе, вплотную к границе цепи, удерживающей её.
— Тогда почему ты не признаешь? — прошипел он сквозь стиснутые зубы.
— Я не знаю, о чём вы говорите! — закричала она, и слёзы хлынули из её глаз.
— Признай преступления своей семьи. Признай вину! — Он сделал глубокий вдох и пригладил рубашку. — Мы оба почувствуем облегчение, если ты это сделаешь. И тогда всё будет кончено.
— В этом нет смысла, — всхлипнула она. — Это безумие. Вы сошли с ума.
Она уткнулась лицом в колени, изо всех сил стараясь унять дрожь.
— Я достаточно взрослый, чтобы признать, что, возможно, я действительно немного сумасшедший. Пребывание в яме Преисподней веками может сделать и не такое.
Ева подняла голову, позволяя ногам свисать с края кровати.
— Билл, я понимаю, что вы запутались. Но я хочу помочь вам, — сказала она, вытирая лицо тыльной стороной ладони. — Я никому не расскажу о том, что случилось. Я просто хочу помочь вам, прежде чем вы сделаете что-то, о чём пожалеете. Пожалуйста, позвольте мне помочь вам.
Он стремительно шагнул к ней, остановившись всего в нескольких дюймах от её лица. Её дыхание стало частым и прерывистым, грудь задрожала, когда она попыталась вдохнуть.
— Ты испытываешь моё терпение, Ева, — прошипел он. Его дыхание пахло старыми бинтами. — Я готов помочь тебе, если ты поможешь мне. Согласна? — Ева с трудом кивнула. — Отлично. Обмен. Я расскажу тебе то, что ты хочешь знать, а потом ты расскажешь мне то, что хочу знать я. Идёт? — Он отступил на несколько шагов. — Причина, по которой твой отец бросил тебя. Хочешь знать, что заставило его уйти?
Его глаза пристально изучали её лицо, и она тихо ответила:
— Да.
— Это был я. Он ушёл, потому что узнал, что я на свободе. Папочка поджал хвост и сбежал, испугавшись, что моя жажда мести приведёт меня к тебе. Он не хотел разбираться с этим, с тобой. Вот почему он бросил тебя. Потому что он трус. И потому что он знал, что под моей привлекательной внешностью скрывается существо, которого следует бояться и уважать. Ты тоже это понимаешь, не так ли?
Телефон Билла зазвонил, и Ева почувствовала облегчение, когда он потянулся за ним. Посмотрев на экран, он поднял брови.
— Ну надо же. Это твоя мама. Умеет выбрать момент, — он помахал телефоном перед её лицом.
Ева открыла рот, готовясь закричать, как только он ответит. Но одной рукой он схватил её за шею и прижал к стене. Её голова ударилась о бетон, и перед глазами заплясали звёздочки. Он прижался щекой к её щеке и прошептал на ухо:
— Только пикни, и я сломаю тебе шею. Страх и уважение. Запомни это, Ева. Я хороший парень. И сейчас я терпелив. — Он провёл носом по её волосам, глубоко вдохнув, прежде чем ответить на звонок.
— Привет, Лори.
Ева едва слышала голос матери. Слёзы жгли ей глаза, пока она пыталась дышать, чувствуя давление руки Билла.
— Нет, я вовсе не думаю, что ты смешна. Материнский инстинкт — сильная вещь, и ты вправе доверять ему. — Он умолк, слушая, что говорила Лори. — Да, конечно. Мне нужно закончить кое-что, и затем я сразу же приеду. — Он повесил трубку и отпустил шею Евы. — Вау. Она напугана.
Ева сжала кулаки.
— Не трогай её.
Билл усмехнулся с горькой насмешкой.
— Не буду. Сегодня.
— Клянусь Богом, если ты хоть прикоснёшься к ней, я…
— Нет-нет, Ева. Страх и уважение. Бойся меня. Уважай меня. Я знаю, что ты способна на это. У твоего отца это хорошо получалось.
Голос застрял у неё в горле.
— Ева, я расскажу тебе, что произойдёт. Я буду честен с тобой. Ты можешь доверять мне и тому, что я скажу. Я буду рядом, когда полиция сообщит твоей милой матери, что нашли тело её маленькой девочки. Я буду с ней, когда она будет опознавать твой труп. А когда она окажется в полном отчаянии и ей понадобится кто-то, кто утрёт её слёзы… Ну, ты понимаешь. Я её мужчина. Я буду жить твоей смертью каждый день, и это будет моим величайшим триумфом. Бойся меня и уважай, Ева, потому что я всегда побеждаю.
Она разжала кулаки. Её пугали не столько его угрозы, сколько резкие смены настроения. Каждый раз, когда она начинала расслабляться, он снова бросал её в пучину страха.
— Ты выглядишь голодной. Не представляю, что ты ела на той ужасной вечеринке. Тебе нужны силы. Я скоро вернусь с завтраком.
Синяя дверь подвала скрипнула, когда он открыл её, и даже не потрудился закрыть, уходя. Ева смотрела, как его тень исчезает, поднимаясь по лестнице, застеленной ковром. Она затаила дыхание, внимательно наблюдая за квадратом света, пробившегося в открытую дверь.
Когда она убедилась, что он ушёл, то соскользнула с койки и мягко приземлилась на холодный бетон. Ноги подкашивались, но она удержалась на ногах. Сделав пару шагов вперёд, она почувствовала, как цепь натянулась. Ева наклонилась, схватилась за цепь обеими руками и изо всех сил потянула — безуспешно. Тогда она встала на четвереньки и заглянула под кровать. Цепь была прикреплена к цементу массивным металлическим винтом. Ева снова дёрнула её, используя вес своего тела, совершая короткие резкие рывки. Ничего.
Позади неё скрипнула лестница, и она, не теряя ни секунды, быстро вернулась на койку.
— Надеюсь, тебе нравятся хлопья, — прокричал он с лестницы. — Лично я не гурман. Остальное наверху сгнило. Обычно мои гости не задерживаются надолго. — Он бросил ей на колени коробку медово-ореховых хлопьев «Черис». Она не могла заставить себя взглянуть на него, уставившись на весёлую пчёлку на упаковке.
— Я собираюсь уехать на какое-то время. Пока меня не будет, попытаешься сбежать?
  
— Нет, обещаю, — ответила она, покачав головой.
— Ничего страшного, если попробуешь, Ева. Это вполне естественно. Попытайся. Я не буду сердиться. Знаю, ты будешь паинькой, пока меня не будет. Но не волнуйся, это ненадолго. Я обязательно обниму твою маму за тебя. — Он завёл руку за её спину и притянул к себе в неловком объятии.