"Фантастика 2023-121". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)
Убежище показалось с правой стороны большака. Небольшой каменный дом с пристроенной к нему конюшней, тоже каменной, да еще обнесенный частоколом. Очень основательной, мощной постройки, правда, с явными следами старости и запустения. Над колодцем обвалилась крыша, частокол местами разлезся, дом накренился и врос в землю едва ли не наполовину, но в любом случае это какой-никакой кров, способный защитить от ночных неожиданностей. К тому же, как писалось в книгах, при постройке этих убежищ в стены закладывали мощные обереги от нечисти. Правда, это было очень давно, еще при деде первого Лепеля, особо на них надеяться не стоит, но нам выбирать не из чего. К тому же воительнице совсем плохо, едва в седле держится. Вот же напасть! Если случится мне когда-нибудь еще путешествовать, выберу путь сквозь безлюдные пущи, ибо с моим «счастьем» увечных питомцев и прочих неполноценных попутчиков точно не избежать. Если случится… тьфу ты… случится, конечно! Рано хоронить себя. Разнесу к епеням эти хреновы Топи с черными в комплекте – и к Ягушке под бочок. А там посмотрим…
Я внезапно разозлился сам на себя, зло выматерился и пнул покосившиеся ворота. В приют, к счастью, еще никто вроде не заселился, и они оказались не заперты.
Купаву в буквальном смысле пришлось снимать с коня. Внес ее на руках в дом, положил на дощатые полати, а сам быстро завел в конюшню лошадей, расседлал их, напоил и дал корма. К тому времени, как управился, уже совсем стемнело. Зажег фонарь у входа и запер дверь на мощные засовы. Теперь очаг…
– Ну, вроде все…
От снопа искр весело занялась береста, подложил щепочек, а потом, когда огонь разгорелся, подкинул дров: неизвестный благодетель заготовил целую поленницу. Ага, а вот алтарь Старшим и кружка для подношений: похоже, на эти деньги пристанище и содержится. Так… пяток грошиков и от нас… Нет, если от «нас», тогда – десять. Так правильнее будет.
А что, прямо настоящая крепость. Стены толстенные, потолок сводчатый, тоже каменный. Правда, окон нет – вместо них несколько узких отдушин под потолком, через которые немилосердно сквозит. Зато есть большой каменный очаг, даже с трубой, и по периметру стен – широкие нары. Тут даже жить можно, а для обычной однодневной ночевки так вообще роскошь. Грязно и неухожено, конечно, но мне не привыкать.
– Купава… – Я оглянулся на инокиню и обнаружил, что она потеряла сознание. – Да что же с тобой такое?!
Брызнул ей в лицо водой, дождался, пока откроет глаза и взялся за застежки бахтерца.
– Надо осмотреть и рану перевязать, буде такая есть.
Купава зло блеснула глазами и потянулось рукой за саблей.
– Не дури, дева! – строго прикрикнул я. – Воительница, называется, – это же надо, собрату по мечу рану боится показать! Мне дела до твоих сисек нет. Считай, что я лекарь.
– Если что, убью!.. – зло прошипела девушка.
– Убьешь, конечно, убьешь… – Я быстро распахнул доспех, потом подбитый мехом камзол, задрал на ней рубаху и нешуточно озадачился.
Да, есть синяк чуть повыше солнечного сплетения, как раз между грудей. Надо сказать, грудки весьма привлекательного вида… Стоп, о чем это я? Ага, синяк здоровенный, конечно, но раны как таковой нет, едва заметная царапина. Но откуда у нее признаки отравления? Черные синяки под глазами, синие губы, слюна тягучая, зловонная…
– Стоп!.. – Я метнулся к вещам и достал из чехла секиру Руфуса. – Ах ты, млядий сын!
Пластины доспеха, кольчужная подстежка и стеганый поддоспешник вполне удержали удар, но копьевидное граненое навершие все же царапнуло Купаве кожу. Все бы ничего, но дело в том, что оно оказалось зачаровано какими-то нехорошими рунами. Явно на клинке просматриваются. Вот и результат. Я, конечно, не специалист, но дело плохо. Очень…
– Что там?.. – слабо прошептала Купава.
– Черные руны. Надо тебя срочно к лекарю, желательно к чародейскому. Погоди маленько, я сейчас срублю волокушу и двинем в Заречье. К утру поспеем…
– Возьми у меня в суме скляницу синего стекла… – уже почти теряя сознание, попросила девушка. – Да… да, вот эту… отме́ряй пять капель… и дай выпить… А потом быстро сунь рукоятку плети в мне в зубы. Кричать буду, а потом спать… И отвернись, не хочу, чтобы видел…
Так и сделал, а потом… Потом, был страшный, звериный стон. Я хотел обернуться, но сдержался, а когда все-таки решился, увидел ее уже спящей. Не знаю, что за лекарство она выпила, но оно явно подействовало.
Присел рядышком, дождался, пока дыхание инокини станет спокойным, укрыл деву своей шубой, а поверх еще ее дохой, и принялся сооружать ужин. Война войной, а жрать тоже надобно. Да и завтра миска горячего варева совсем не лишней для воительницы окажется. Если выживет, конечно.
Так, что там мне подкинули селяне от щедрот своих? Подкопченная уточка – разобрав предварительно на кусманы, полностью птичку в котелок, но перед этим немного поджарим на смальце покрошенную крупно пару луковиц да головку чеснока. А потом водичку, а после того как прокипит, в бульончик пару горстей сушеного гороха. Все в наличии. Вот и порядок. Стоп… а если еще сверху щепоть сушеных травок да кусман жирного сыра для навара? Обязательно! И назову я это варево «Суп Неожиданного Приюта»! А что? Вполне ничего себе название. Ой-ой… совсем забыл правило: взялся готовить, пропусти чарку огневицы для вдохновения. А у меня оная присутствует в достаточном количестве. Да еще тройной перегонки и анисовая. Целая баклага!
– Ну что, дева, за твое здоровье! – Я отсалютовал Купаве и опрокинул дорожную серебряную чарку в себя. – Ух… ключница огневицу делала!..
Глава 31
«…ежели дева возляжет с девой, есть ли сие действо блуд? Сей вопрос вельми неоднозначен и не может трактоваться в аналогии с противоприродной и противоестественной, мало того, несомненно, еретической связью мужа с мужем. Ибо женщины, несомненно, более сложные и тонкие создания, чем мужи, и отмечены божественностью своего предназначения. Доказательством сей сентенции есть принадлежность Властительниц наших именно к женскому полу. Тем паче инокини Обители суть служанки божьи и не поддаются суждению мирскому. И сии связи, буде такие случатся, служат токмо укреплению духовного наставничества, но никак не приписываемому нам мужененавистничеству. Хочу напомнить почтенному Филарету, архисхимнику мужской Обители Торжества Веры: на сей счет издана специальная энциклика, в коей архипрелат Оттоний Четвертый приравнял наветы на Псиц Божьих непосредственно к ереси и ввел под строгий запрет мирское суждение об оных…»
Серединные земли. Петриковская волость.
Большак на Заречье.
04 Зимобора 2001 года от восхождения Старших Сестер. Раннее утро
Ночь прошла спокойно. Никто к нам в приют не ломился, так что даже удалось выспаться. Но когда я вышел во двор умыться и проверить лошадей, приметил на снегу странные следы. Странные, потому что похожи были на следы прямоходящего существа, у которого вместо ступней копыта. Перелистав в памяти бестиарий Эдельберта, нашел у него всего одно подходящее полумифическое существо – под именем чертулай или стучак, – являющееся воплощением некого духа леса. Преподобный его описывал изначально невраждебным человеку, так что я не особенно озаботился. Пусть гуляет. Тем более с его хозяйкой Мальвой я вполне поладил. Вроде как.
Обтерся снегом, вернулся в приют и поставил разогреваться остатки вчерашнего ужина. Купава спала мертвым сном и, похоже, просыпаться совсем не собиралась. Но хоть не померла, даже наоборот: на лицо вернулся румянец. Но проснуться все же придется. Времени нет совсем.
Я собрался ее будить, обернулся…
– Есть хочу… – Девушка уже сидела на нарах и терла ладонями лицо. – Дай чего-нибудь…
Молча набрал полную миску похлебки, отмахнул краюху хлеба и протянул Купаве.