Шепот о тебе (ЛП)

— Ты ничего не понимаешь! — взревел Джуд. — Твой дом был моим убежищем. А потом мне снова пришлось возвращаться туда. К этому уроду, который избивал меня до полусмерти.
Холт побледнел:
— Я не знал.
— Ты и не хотел знать, — прошипел Джуд. — Ты думал только о ней.
— Я действительно заботился о тебе. Но мне было шестнадцать, и я был по уши влюблен. У меня были шоры на глазах.
  
Я скрипнула зубами, пытаясь открыть лезвие. Оно было крошечным, чуть больше трех сантиметров, но острым. Когда лезвие впилось мне в палец, я чуть не расплакалась от облегчения.
— А как же верность? — завопил Джуд. — Как насчет не бросать друга ради какой-то киски?
Ноздри Холта раздулись — он изо всех сил сдерживал злость.
Я быстро, многократно посмотрела вниз, надеясь, что он заметит, что у меня в руках. Но даже не пришлось — Холт все понял. Конечно же.
Он едва заметно кивнул.
Этого было достаточно. Я не стала набираться сил. Не стала обдумывать план. Не стала гадать, что предпримет Холт. Потому что знала: он меня не оставит. Что бы ни случилось, Холт будет рядом.
Я вонзила нож в бедро Джуда изо всех сил.
Он взвыл от боли.
Все завертелось. Крики вокруг. Размытые движения. Но я не отрывала взгляда от Холта. От этих синих глаз, которые всегда смотрели только на меня.
Раздался выстрел.
На лице Холта вспыхнула паника. Он бросился ко мне, руки вытянулись.
Но я уже падала.

  
45
 
Холт
Мои братья набросились на Джуда: Роан — сзади, Лоусон и Нэш — с боков. Перед этим они привязали Шэдоу к дереву, чтобы она не попала под перекрестный огонь. Но я смотрел только на Рен.
Она осела на землю, пока в ушах еще звенело от выстрела.
Роан схватил Джуда, оттаскивая его от нее, пока тот вырывался и вопил.
Я рухнул на колени рядом, не решаясь даже прикоснуться.
— Холт... — прохрипела она.
Я никогда в жизни не был так рад услышать хоть какой-то звук.
— Где болит?
— Ребра... — выдохнула она.
Я судорожно осмотрел ее, ища хоть каплю крови. Но единственное, что бросилось в глаза, — разбитая губа.
— Пуля задела? Еще где-то болит?
Я осторожно приподнял край ее рубашки и втянул воздух сквозь зубы. Бок уже начал темнеть, наливаться синевой.
— Это не Джуд стрелял, — крикнул Нэш с натугой, удерживая Роана, чтобы тот не прикончил Джуда. — Это Роан попал.
Джуд завыл от боли, когда Лоусон повалил его на землю и заломал руки, надевая наручники. Тогда я и заметил алое пятно, расплывающееся по его рубашке. Роан задел его в плечо.
Страх внутри немного отступил.
— Холт...
Я резко перевел взгляд обратно. В глазах Рен мелькнула паника. Она вцепилась в мою руку, а губы посинели, отчего мое сердце остановилось.
— Не могу... дышать.

Я шагал туда-сюда по больничному коридору, считая плитки линолеума. Число никогда не менялось. Двадцать три в одну сторону. Двадцать три обратно. Но я продолжал считать. Это было единственное, что я мог сделать.
Ожог вернулся. Тот самый, что жег мне грудь с того самого дня, как Рен подверглась нападению десять лет назад. Он чуть поутих, с тех пор как я вернулся в Сидар-Ридж, с каждым днем после нашей встречи, с каждым ее тихим откровением. Но теперь он вернулся с удвоенной силой. Когда мы с Нэшем делали Рен искусственное дыхание. Когда несли ее к дороге на носилках. Когда ждали, пока приземлится вертолет. И теперь, когда ее режут на операционном столе... Этот ожог превращал меня в пепел.
Чья-то рука легла мне на плечо. Я поднял глаза — отец. Он сжал плечо крепче обычного:
— С ней все будет хорошо.
Но он не мог этого знать. Не точно. У Рен лопнуло легкое. Разрыв был настолько сильным, что ее пришлось буквально сшивать обратно. И с тех самых слов — «Не могу... дышать» — она не приходила в себя.
Отец снова сжал плечо, сильнее.
— Не загоняй себя туда.
Но это было единственное место, куда я мог пойти. Туда и в глубины той страшной правды, что все случившееся было на моей совести. Все — потому что я не был таким другом, каким нужен был Джуд, со всей его больной, изломанной душой. Все — потому что я его ранил.
— Не нравится мне твой взгляд, — сказал отец, потянув меня дальше по коридору. — Говори со мной.
— Как ты вообще можешь на меня смотреть? — Голос у меня был хриплым, будто его насквозь протерли наждачной бумагой.
Глаза отца сверкнули:
— Ничего из этого не твоя вина. Ни черта. Этот парень — больной.
— Он отравил тебя. Ты чуть не умер из-за того, что я оказался никчемным другом.
Отец яростно замотал головой:
— Я чуть не умер потому, что больной человек нацелился на моего сына. На мою семью. А ты... ты только и делал, что пытался помочь.
Я хотел поверить ему. Услышать и принять его слова. Но слишком многое внутри сопротивлялось.
— Холт, — жестко сказал отец. — Я видел, как ты изменился за эти недели. Видел, как любовь Рен изменила тебя. Она заставила тебя понять то, чего никто другой не мог: что все это никогда не лежало на твоих плечах.
Это правда. Рен показала мне, что со всем нужно сталкиваться вместе, что бы ни случилось. Потому что мы сильнее всего, когда у нас есть друг друга. И даже в самых трудных моментах жизнь была слаще, когда она рядом.
Комок подступил к горлу, в глазах защипало от слез.
— Мне просто нужно, чтобы с ней все было в порядке.
Отец взял меня за плечи, заглянул в глаза:
— С Рен все будет хорошо. Главное, чтобы она проснулась и увидела тебя.
Боль вцепилась в грудь когтями:
— Я ее не брошу.
— Я знаю, — сказал он. — И слава богу. Потому что если бы ты продолжал винить себя, мне пришлось бы признать, что я вырастил идиота. А мне это совсем не по душе.
Я хотел рассмеяться. Знал, что он этого ждал. Но голос не слушался.
— Учту.
Послышались шаги. Я сразу узнал мужчину с темной кожей и теплой улыбкой — тот самый, что представился нам перед операцией Рен. Я уже шел ему навстречу.
Доктор Санчес остановился передо мной:
— Операция прошла отлично. Мисс Уильямс справилась.
Я ждал, что облегчение обрушится на меня, но оно не пришло. И не придет, пока я не увижу в ее глазах зеленые искорки. Пока не услышу ее раскатистый, безудержный смех.
— Вы смогли починить легкое? — переспросил я.
Он кивнул:
— Разрыв был умеренным. Мы справились с помощью малоинвазивных методов, так что восстановление после самой операции должно пройти легко. Но на то, чтобы легкое снова заработало, потребуется время.
Я нахмурился:
— Легкое не работает и это вы называете «отлично прошла операция»?
Отец шагнул вперед:
— Извините за сына. Он немного на взводе.
Доктор Санчес посмотрел на меня сочувственно:
— Понимаю. Давайте я отведу вас к ней. Чтобы вы были рядом, когда она проснется.
В груди что-то дрогнуло. Я кивнул:
— Спасибо.
Отец хлопнул меня по спине:
— Я пойду скажу всем.
Зал ожидания был полон тех, кто любил Рен. Моя мама, Нэш, Грей. Мальчишки Лоусона — Чарли, Дрю и Люк, хотя сам Лоусон остался разбираться с последствиями случившегося. Эйбел.
Я обернулся и крепко обнял отца:
— Спасибо. За все.
  
— Я люблю тебя, Холт. Знаю, я не всегда рядом, как бы тебе хотелось…
— Ты рядом. Ты любишь меня. Мне большего и не нужно.
Глаза у отца заслезились, когда он отпустил меня:
— Иди к нашей девочке. Пусть первым, кого она увидит, будет твое лицо.
Я резко кивнул и пошел за доктором. Он повел меня к лифтам. Но прежде чем мы до них дошли, в коридоре показалась знакомая фигура.