Отражение: другой 2007 (СИ)

— Наши, красноглазые! — шепотом пояснил мне Антон. — Только из другой общины.
Но дружеских объятий почему-то не последовало. Все упорно продолжали сидеть по своим норкам.
— Как дела, Хэш? — разбавила молчание Инга. — Вы достигли просветления?
— Идём к нему, — самым серьезным тоном сообщил Хэш. — А вы открыли свое Зеркало?
— Мы тоже в пути.
— Вы, кстати, сейчас в рейде? — деловито уточнил Хэш.
  
— О-о-о, нет… Нет… — слегка замешкалась Инга. — Мы просто погулять решили.
— Воздухом подышать, — как будто бы кивнул невидимый Хэш.
Антон прицелился куда-то в темноту и шепнул мне:
— Они знают, что мы ходим в рейды по четыре человека. А вот мы даже не подозреваем, сколько их там сейчас…
Наступила пауза. Все молчали и не покидали укрытий.
— Друзья, а давайте на Винзаводе пообщаемся? Про просветление поговорим, про Зеркало, — прокричал я. — Меня зовут Алексей, и с меня — всем по коктейлю. А сейчас разойдёмся каждый в свою сторону, и дело с концом.
— Да, да, разойдёмся, — подтвердил хриплый голос.
— Тогда прямо сейчас? Выходим и движемся туда, откуда пришли? — подхватила Инга.
— Выходим, — был ответ.
Инга шепнула Антону и Прянику:
— Вчетвером не пойдём, а то мало ли, захотят всех положить. Сначала я с Лёхой, потом вы. Встретимся у той высотки, — указала рукой.
Мы покинули укрытие. Сделали ли то же самое красноглазые коллеги с другой стороны перекрёстка?
Впрочем, мы быстро о них забыли, когда за спиной вспыхнул свет. Горела вытянутая лампа уличного фонаря, прилепленная над подъездом хрущевки. С лестницы спускались охранники — один, второй, третий, — разделяя нас с Пряником и Антоном.
— Дадим сигнал парням? Атакуем с двух сторон? — предложил я.
— А ты посчитай головы, — ответила Инга. Из подъезда вышел ещё один охранник, и ещё один. — Многовато на четверых, не находишь? Даже для таких красавцев, как мы. Теперь будем ждать, пока эти уроды свалят.
Поспешили отойти подальше. Казалось, удалось остаться незамеченными. Но уже в соседнем дворе услышали приближающиеся шаги. Затаились за припаркованным автомобилем.
Вскоре показался источник звука. Между машинами быстро перемещался одинокий силуэт. Фонари не горели — значит, перед нами был не охранник. Человек дёргал ручки дверей то одного автомобиля, то другого. Все замки оказывались заперты.
— Это ещё кто? — спросил я шепотом.
— Кто-то новый. Ново-отраженный, — ответила Инга. — Эй, привет, — повысила голос.
Человек сделал несколько шагов в нашу сторону и оказался в лучах лунного света. Перед нами стояла хрупкая девушка лет двадцати трёх.
— Вы кто? Что здесь происходит? — торопливо заговорила она. Не мог разглядеть её глаз, но был уверен, что они полны страха. Девушка дрожала и всхлипывала.
— Мы друзья, — лаконично сообщила Инга.
Невдалеке ожил светофор. Он загорелся поочередно зелёным, жёлтым, красным, а потом продолжил светить всеми сигналами одновременно. Охранники двигались в нашу сторону.
— Милая, уходим, скорее! — быстро зашептала Инга. — Мы всё объясним…
— Никуда с вами не пойду, — провизжала девушка. — Пока не объясните…
— Пожалуйста, послушай нас, здесь опасно, — вторил я. — Давай уйдем, и мы ответим на все вопро…
— Не пойду! Не пойду! Говорите сейчас! — надрывалась девушка, отступая назад шаг за шагом.
Прямо под светофором пробежал охранник.
— Прячься за машиной! Не двигайся, в рот тебя полоскать! — прошипела Инга и подняла ружьё.
Охранник двигался перебежками, иногда останавливался и будто принюхивался.
— Кто там бегает? Кто это там бегает? — испуганно повторяла незнакомка, удаляясь от нас.
Охранник выпрямился, легко запрыгнул на багажник ближайшего седана и побежал в сторону девушки прямо по крышам автомобилей. Ново-отражённая кричала от ужаса.
Инга выстрелила в нападавшего — промах! Я выстрелил следом. Какие же эти твари ловкие!
Охранник сбил девушку с ног и начал бешено лупить руками. Крик нечастной утонул в хрусте костей. Мы оказались рядом через считанные секунды, но мы опоздали.
Новый выстрел Инги — уже более меткий — отбросил охранника на добрый десяток метров. Она коротко взглянула на изувеченную девушку и направилась к уроду, чтобы достать батарейку. Я остановился над жертвой охранника.
Девушка лежала в огромной луже крови. Лицо — изуродовано до неузнаваемости, на теле — ни одной целой кости. Прямо сейчас жизнь покидала её, но пальцы руки ещё коротко вздрагивали. Нагнулся к ней и сжал её запястье. Бедная…
— Чего любуешься, — похлопала по спине Инга, размазывая по куртке вязкую кровь охранника. — Она — всё. Надо уходить, пока не подтянулись другие.
Оторвался от страшного зрелища и потянул Ингу прочь.
— Мог быть на месте этой девчонки, — проговорил на ходу.
— Все могли, — философски бросила Инга. — Все попадают сюда без специальной подготовки, без бронежилета и без АК-47. Но кто-то выживает, а кто-то — нет, вот и вся разница, понимаешь?
Той бестолковой ночью мы долго бродили по ночным дворикам. Обходили изувеченные качели и переломанные пополам скамейки, обтекали ржавые металлические гаражи, изрисованные словами из трех букв (Гуф, рэп и ещё одним), любовались причудливыми скульптурами из шин и пластиковых бутылок.
Антона и Пряника на прежнем месте не встретили, а потому по директиве какой-то там плавно двинулись в сторону базы.
— Ты видел, в чём она была одета? — задумчиво спросила Инга.
— Как-то не обратил внимания, — признался я. — А что там необычного?
— Под шубкой из овчины — топик, короткая юбка. И платформы высоченные. Она что, из девяностых?
— В двадцатых это опять модно, — констатировал я.
— Двадцатых? Вы все приходите уже из двадцатых? Да уж, — Инга нахмурилась. — Если мы пройдем через Настоящее Зеркало, я бы хотела вернуться в нулевые.
— В две тысячи седьмой? — улыбнулся я.
— Да! — вполне серьёзно ответила Инга. — Да, да, отличный вариант. Легкость мыслей и легкость действий, музыка, фотки смешные с верхнего ракурса, музыка, глупые привязанности и настоящая дружба, кеды огромные, тоннели огромные, музыка, творчество, вписки, концерты. И музыка! И правда хочу вернуться в две тысячи седьмой.
— Мы уже в некотором роде в нём застряли… Только это другой две тысячи седьмой.
— Мы выберемся, Лёх, обязательно выберемся, — уверенно произнесла красноглазка. — Я чувствую это, как чувствовала Отражение из реального мира. Признайся, у тебя ведь тоже так было?
— Не вполне тебя понял, — признался, поглядев на девушку.
— Встречал что-то необъяснимое? Ну, чтобы прям вообще непонятное.
— Сначала не купил доллары по тридцать рублей. Потом не купил биткоины по сто долларов. Это реально не объяснить… — вздохнул.
— Я о другом, — с досадой прервала Инга. — Я видела какие-то намёки, что реальность не однослойна. Неужели с тобой ни разу не случалось чего-то странного? Ну, знаешь, того, что ты не можешь вот так просто объяснить. И сознательно не пытаешься глубже в этом разобраться — из страха, что новое знание покосит и завалит твоё привычное восприятие мира.
Перед глазами поднялась картинка, рассыпающаяся на атомы слов и ощущений. Это было слишком давно. Уже не помнил детали и диалоги — помнил только впечатление. Мы с Жанной сидели на крыше шестнадцатиэтажки. Шестнадцать этажей под нами были уделаны жильцами, сама крыша была уделана голубями, но эти обстоятельства не мешали ощущать счастье. Перед нами поднималась громадная апельсиново-оранжевая луна. Наверное, синоптики или астрономы дали бы точное название такого явления, описали бы его причины. Но нам все это было абсолютно неважно. Главное, что луна была громадная и оранжевая, и мы чувствовали себя жителями другой планеты. Коротко рассказал об этом Инге.
  
— Поздравляю, ты видел кровавую луну. Это обычное лунное затмение, — зевнула Инга. — Я спрашивала о вещах совсем другого порядка…
— Тогда приведи пример, — заметил я.