Песня смерти (СИ)

— А вот тут ты проиграл! — Радостно осклабился однорукий. А я понял, что действительно, все. Отпрыгался. Теперь на такой короткой дистанции не увернуться, ни по руке ударить.
Черт возьми! А где этот долбаный Филька?! Он же мог давно сзади напасть на этого коротышку и помочь мне его завалить! А этот придурок мне только шпагу подбросил. Постой-ка. Шпагу? А зачем он это сделал? А я? Сам тоже хорош: ну что мешало заорать на противника своим коронным рыком и сдуть его к ближайшему лесу? Вот что значит рефлексы в этом направлении не развиты.
— Ну, и чего надумал? — Поинтересовался коротышка, когда заметил, что я несколько потерял к нему интерес, ударившись в свои размышления.
Я не ответил. А подумал я вот еще о чем: а где все это время была моя песня смерти, которая в минуты смертельной жеопасности играет у меня в голове и мешает сосредоточится? А?
— Ну, чего застыл? — Продолжил допытываться однорукий. — Жизнь или кошелек.
— Мне жизнь дороже. — Ответил я и наглым образом отвел от себя нацеленный в горло клинок. — А кошелек забирай. Все равно у меня там пусто.
— А Никанорыч сказал, что денег тебе знатно отсыпал! — Расстроился мой недавний враг и поднялся на ноги. — Не, я тогда пошел! Никого я бесплатно учить не собираюсь!
Глава 12. Альтернатива-то будет? 
Тяжело в учении, легко в бою 
Однорукий бандит оказался отставным ефрейтором Иваном Косолаповым, который всю свою жизнь посвятил обучению новобранцев. Он обучал лучших бойцов как в индивидуальном плане, так и в строю. Но однажды он, волею случая, сцепился с одним барончиком, результат столкновения которому не понравился. Группа убийц подкараулила Ивана и попыталась уничтожить. Никто из них не выжил, но один из нападавших применил какую-то гадость перед смертью и слегка пораненную руку, после продолжительного лечения, пришлось ампутировать. Даже сильнейшая магия оказалась бессильна перед мощнейшим проклятием.
Все бы ничего, такой специалист как Косолапов на вес золота, но барончик принялся строчить жалобы во все инстанции и поднял все имеющиеся аристократические связи. Даже лояльно настроенное начальство ничего не смогло поделать. Результат оказался плачевный — Иван был уволен со службы. Благо хоть выходное пособие выдали и пенсию, хоть и маленькую, но он все же получил. Жить на такие крохи было невозможно и он подвизался тренировать всех желающих за весьма умеренную плату.
Но в последнее время заказов, как и любой другой работы почти не было. Вот и слонялся Иван без дела, время от времени навещая своих бывших боевых товарищей и тех людей из начальства, что были к нему благосклонны. Одним из таких и оказался отставной полковник, который без долгих раздумий сразу же отправил однорукого спеца ко мне.
Общий язык мы с ним нашли быстро. Об оплате тоже договорились. Мне даже по свойски скидку солидную сделали. Особенно же мне повезло в том, что отставной инструктор Косолапов, как специалист узкоширокого профиля сможет устроить мне самый настоящий курс молодого бойца, в котором сочетались занятия с холодным оружием, местным огнестрелом, магией и другими разными армейскими премудростями, которые могут в различных предвиденных и не предвиденных ситуациях помочь сохранить жизнь и надавать супостатам по щам.
По времени курс молодого бойца должен занять месяца полтора. А дальше, если договоримся, то и дальнейшее обучение продолжим, которое может занять гораздо большее время. Конечно же, всему Иван Косолапов меня обучить не сможет. Да и уровень у него не по всем предметам мастерский. Той же магии он меня только по верхам погонять сможет. Но главное, что он заложит базу.
За тот небольшой промежуток времени что мы успели пообщаться, военный спец тоже успел оценить мой потенциал и пообещал, что если я буду стараться изо всех сил, то он из меня заправского бойца сделает. На том и порешили.
Приказал слугам обустроить место для жилья, предназначенное моему новому сенсею, а сам, пока позволяло время, решил отправиться навестить последнего из моих соседей — Лыкова Ивана Артемьевича. Того самого ростовщика, который покрыл долгами все местное аристократическое сообщество.
 
Велел Фильке приготовить пролетку и сразу же после завтрака отправляться в путь. А то дел еще вон сколько сегодня.
Кощей над златом чахнет 
Путь до Лыкова занял минут сорок. Я даже прикорнул в пролетке. Разбудил меня Филька уже на подъезде к точке прибытия. Я открыл глаза и оху… Удивился очень сильно.
Ухоженные поля и сады, на которых трудились хорошо одетые и упитанные крестьяне. Сама дорога, стоит сказать, также изменилась, превратившись из утоптанной двухколейки в почти что асфальтированную, гладкую как стол, поверхность.
Я заозирался по сторонам. Справа от нас проплывала одна довольно крупная добротная деревенька, а по левую руку, с разбросом и на приличном расстоянии виднелись еще две. Нихрена себе у него земли! Богато устроился упырь.
Пара сотен метров и впереди показалась богато изукрашенная изгородь, которая привела нас с Филькой к еще более богатым кованным воротам. За ними располагались лужайки с различными статуями, сады и фонтаны. Эдакий маленький Петергоф.
Я, конечно, в местных реалиях не очень разбираюсь, но, чует мое сердце, так богато жить может кто-то не ниже уровнем чем какой-нибудь граф. И на кой-черт ему в глуши такая красота? Сейчас будем разбираться.
Не получилось. По крайней мере, сразу. Нас банально не пустили на порог. Угрюмого вида охрана сначала поинтересовалась, кто такие и зачем прибыли, после чего отправили нарочного. Нет, не к Лыкову. К его секретарю. Сам Иван Артемьевич человек занятой, ему некогда всяких попрошаек встречать.
Пока ждали разрешения на аудиенцию, я прикинул, что если сейчас скажу, что приехал познакомиться, то тут же получу от ворот поворот. Поэтому решено было заявить, что приехал, дескать, по поводу долга. Хорошо хоть расписки с собой захватил.
Ждать пришлось около часа. Я аж взопреть успел. Солнышко, вон, уже почти над нами, а эти скоты даже попить не предложили ничего. Никакого сервиса.
Наконец, нас, то есть меня, соизволили принять. А Фильку попросили припарковаться у забора и ждать возвращения хозяина. Меня то есть.
Какой-то тип в ливрее, напомнивший мне какого-то английского мажордома, повел меня за собой в глубину усадьбы. К слову сказать, это оказалась и не усадьба вовсе. А самый настоящий мини дворец. Всё дорого-богато, он инклюзив и так далее.
Добравшись до крыльца, где на страже стояли еще несколько стражников, но видом более добродушным, чем их коллеги на въезде, мы свернули налево и вошли в небольшой флигелек. Сопровождающий остался у входа, а мне предложили пройти дальше.
Дальше меня встретил старичок, весьма кислого вида, сидевший за самым настоящим офисным столом, заваленным различными бумагами и гроссбухами. Не отрывая взгляда от какого-то документа, старикан едва слышно буркнул:
— Кладите на стол.
— Что класть?
— Деньги. Вы же долг пришли вернуть? — Он поднял на меня взгляд своих серых водянистых глаз и уставился как на вошь.
— Вот как раз на счет долга я и пришел поговорить. Могу я увидеть Ивана Артемьевича?
— Поговорить?! — Тут же взвился старикан. — Вы знаете, что время — деньги?! Нам тут некогда заниматься праздными разговорами.
— А вы кто такой, чтобы со мной так разговаривать? — Попытался я состроить из себя аристократа.
— Я тот, кто может прищелкнуть пальцами и вас под белы рученьки тут же вынесут из этого помещения. А при следующей встрече не пустят даже на порог.
— Не надо хамить, дядя. — Отбросил я в сторону всякие любезности. — Я ведь тоже по-плохому умею…
— Никто вам не хамит. Я всего лишь дал вам расклад. И если вы думаете, что ваш фамильный рык здесь способен помочь, то смею вас разочаровать — эта комната напичкана самыми различными артефактами, а вон за той стеной сидит десяток наших ребят, которые быстро научат манерам кого угодно.