"Фантастика 2025-52". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)
Пересадка прошла торопливо – сыщица и офицер едва успели распрощаться с экипажем самолета, пока из ангара выводили стоявший под парами вездеход. К вездеходу прицепили двухколесную тележку с топливом. Водитель и его сменщик были на местах – стоило пассажирам забраться на заднюю скамью, сделанную из простой доски, как машина сорвалась с места, укутанная белыми клубами пара. Начался второй этап путешествия, отложившийся в памяти Николая как сплошная тряска на кочках. Дронову, бывалому коннику, было не привыкать, а вот как себя чувствует Анастасия – он мог только догадываться. Девушка держалась молодцом, не жалуясь и поддерживая беседу с водителем о свежих новостях, но через несколько часов улыбка ее сделалась вымученной, а голос звучал все более сдавленно. Когда окончательно стемнело, вездеход остановился – водителю потребовалось разжечь огонь в фарах.
– Совсем форму потеряла на кабинетной работе, – пожаловалась сыщица Николаю, выбираясь из машины. Через борт тем не менее девушка перемахнула ловко – не было похоже, чтобы у нее затекли ноги или спина. Оказавшись на твердой земле, она принялась делать несложные упражнения. Дронов, подумав, присоединился к напарнице. Со стороны это, вероятно, выглядело комично – огромный мужчина в мундире и изящная девушка в мужской одежде, синхронно выполняющие упражнения на фоне исходящего паром мобиля посреди ночной степи.
Следующую короткую остановку сделали уже днем, перед тем как форсировать реку Сары-Су на пароме. Водитель с помощником опустошили прицепной бак, пассажиры же, изрядно замученные, вновь потратили свободное время на разминку. За рекой машина пошла быстрее – прицеп оставили под присмотром паромщиков, к тому же появилась более-менее наезженная грунтовка. Однако до узла железной дороги вездеход добрался ближе к полуночи. Вызнав расписание поездов, идущих на запад из Перовска, крайней восточной точки железнодорожной сети империи, Настя велела разбудить ее через час. После чего буквально свалилась в каморке станционного смотрителя, прямо в сапогах, даже не разобрав кровать, накрывшись с головой шинелью железнодорожника. Николаю хватило сил дождаться прибытия поезда – и в сон он провалился уже в реквизированном купе, на голой полке, подложив под голову сверток с постельным бельем…
Здесь начинался более спокойный этап путешествия. Первые сутки в поезде сыщица и майор просто отдыхали от бешеной гонки, валяясь на койках, попивая чай, глядя в окно. Говорить не хотелось вообще ни о чем. На второй день Настя немного ожила и вновь стала прежней – пару часов они с Николаем обменивались подначками и подколками, вспоминая поездку на машине через киргизскую степь. А на очередной небольшой станции их нагнали служебные дела – сыщице передали запечатанное письмо.
– Из Петербурга, не из Москвы, – заметила она, вскрывая конверт. – Значит, не от штаба Особой экспедиции, бери выше…
Николай, заперев дверь купе и закрыв окно шторками, уселся за столик, налил себе чаю из одолженного проводниками термоса, стал терпеливо ждать. Анастасия, дочитав, скомкала письмо, бросила в жестяную пепельницу на столе. Выудила из кармана брюк охотничьи спички, подожгла бумагу.
– Секретные сведения? – предположил Дронов.
– Не то чтобы… – медленно проговорила сыщица, наблюдая за тем, как огонь пожирает письмо. – В общем, финальный участок пути подготовлен. Слушай и запоминай. Новый посол России в Рейхе уже выбран.
– Быстро.
– Ага. В обычной ситуации это заняло бы не меньше месяца. Но сейчас Петербургу нужна устойчивая связь с Берлином, не до формальностей. Послом будет князь Александр Карлович Ливен. Брат бывшего военного министра, да. Согласись, само по себе о многом говорит.
– За границей на это точно обратят внимание.
– Еще бы. – Девушка вилкой помешала в пепельнице оставшийся от письма прах. – В общем, посол со своей командой уже отбыл на место службы. Нас формально включат в его свиту. Тебя, вернее. Под настоящим именем. Князь везет с собой нескольких армейских и флотских офицеров – для обмена опытом и налаживания более тесных связей с германскими союзниками. Тебя записали одним из них.
– А тебя?
– Со мной проще, не переживай.
– И где мы присоединимся к послу?
– В Берлине, вероятно, – усмехнулась Настя, откладывая вилку. От письма не осталось даже мелких кусочков – только серая пыль. – Перехватить его по пути мы никак не успеваем. Но если не сильно задержимся, до столицы Рейха доберемся почти одновременно. Плюс-минус полдня. От германской границы нас повезут на скоростном корабле, со всеми удобствами.
– Хм… да. – Николай почесал подбородок, держа практически пустую чашку с чаем на весу. – Я знаю, что ты хороший следователь, но вот не подумал бы, что у тебя такие связи за границей. Тем более – в Европе, ты же по Азии больше работала.
– Связи у меня только в Германии, – пожала плечами девушка с легкой улыбкой. – Так уж получилось. Я там проходила стажировку после окончания учебы, да еще родня имеется. И почти вся родня служит в полиции или Штази. Видимо, это врожденное.
– И ты с ними общаешься? – Дронов допил чай, опустил чашку на столик и с искренним интересом взглянул на спутницу. Как-то получилось, что о родственниках он ее ни разу не спрашивал. – Я думал, ты из… ну, давно обрусевшей семьи.
– В принципе, так и есть… – Настя заложила руки за голову – полулежать на койке, упираясь затылком в стену купе, было не слишком удобно. – По материнской линии предки еще в восемнадцатом веке в Поволжье перебрались. А вот по отцовской – не так давно. Скажи спасибо Великой Войне – без нее и меня бы, выходит, не было. Когда в пятнадцатом году французы и англичане подходили к Берлину, всех, кто мог держать оружие, гребли в ополчение. Остальных эвакуировали на восток, в тыл, а потом дальше, в союзную Россию. Прадедушка Йозеф по возрасту как раз на службу годился – ему исполнилось восемнадцать. – Лучик света пробился сквозь занавески, скользнул по лицу девушки – и ее очки привычно сверкнули. – Но у него была больная нога, правая – он носил на ней железную скобу и сильно хромал. Потому, хоть и просился в добровольцы, угодил под эвакуацию. Но без дела дед Йозеф сидеть не мог – тут мы с ним похожи. Он начал писать статьи и заметки в военную газету. Да так здорово писал, что его приметили в Третьем отделении. Забрали в Москву работать в отделе военной и политической пропаганды. Он там живо сделал карьеру, влюбился, женился… И после войны так в России и остался. Но всегда считал себя немцем и с родней в Рейхе связи поддерживал. Потомкам тоже завещал. А с учетом того, что потомки по обе стороны границы обычно работали в полиции, от этих связей была немалая польза…
Сойдя на перрон в Троицке день спустя, Николай ощутил себя дикарем, которого цивилизованный путешественник привез к себе на родину. Город по российским меркам был невелик – куда меньше того же Ташкента. Зато в нем были мощенные камнем улицы, по которым ездили паровые экипажи, каменные и кирпичные дома, лавки с яркими вывесками на русском языке… Всего этого Дронов не видел, пожалуй, с детства. Шагая за Настей в сторону маленького городского порта, офицер размышлял о том, что вся его взрослая жизнь прошла на воинской службе, в военных городках и гарнизонах, в занятых русской армией азиатских крепостях, в полевых лагерях. Он не жалел об этом, но странно было сознавать, что к тридцатому году жизни ему не довелось повидать и десятой части родной страны. Легкая растерянность спутника не укрылась от сыщицы – она ничего не сказала, но очень ласково взяла его под локоть. И не отпускала до самого трапа.
Место для них оказалось зарезервировано на грузовом дирижабле, который шел куда-то в восточные земли Германии с грузом тканей. На верхней палубе судна имелось несколько двухместных жилых кают, одну из которых и выделили важным пассажирам. В каюте их ждал сюрприз – на одной из коек лежал большой бумажный пакет, перевязанный простой веревкой. Никаких надписей на пакете не было, однако Настя явно знала о его содержимом. Сбросив с плеча ранец, она попросила Дронова на минутку выйти в коридор. Майор послушался – и простоял в холодном коридорчике добрую четверть часа.