"Фантастика 2025-52". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)
Выпалив это скороговоркой, офицер спрыгнул наземь, огляделся, придерживая стальную створку. В него пока никто не стрелял, что уже радовало. А смотреть оказалось особо не на что. Автомобиль забрался на орудие, осев на него днищем, и передние колеса теперь беспомощно висели в воздухе, не касаясь грунта. Прямо напротив «роллс-ройса» темной горной вершиной высилась островерхая юрта. Вокруг хлопали на ветру рухнувшие палатки, колыхались колючие кусты – и совсем недалеко слышалось протяжное: «Ха-айт! Ха-айт!» Уцелевшие артиллеристы и свидетели столкновения наверняка разбежались – лишь одному из них хватило смелости выпустить наугад ту недавнюю пулю. Но вряд ли они ушли далеко. И можно поспорить, что основные силы, забыв про караван, сейчас смыкают кольцо, надвигаясь на «стреноженный» броневик со всех сторон. Счет времени пошел на секунды. Улизнуть пешком под покровом тьмы уже точно не выйдет.
– Спихнем машину с орудия, иначе не поедет. Быстрее! – Дронов отпустил дверцу, сделал шаг – и покачнулся. Оказывается, ему досталось больше, чем он сперва подумал, – голова закружилась, горло сдавил тошнотный спазм, грудь заныла пуще прежнего. К счастью, после прогретой двигателем броневой рубки ледяной ночной ветер пронизывал до костей, безжалостно выгоняя из головы туман и помогая сохранить ясность сознания. Так что на ногах офицер устоял.
– Джантай, сторожишь левый борт, я правый, – приложив ко лбу прохладный барабан револьвера, распоряжался Николай, по мере того как его подчиненные выбирались из авто. – Остальные трое – толкаете спереди. Алим! Ох… – Дронов поморщился от острой боли в висках. – Как начнем – дадите задний ход, ясно?
– Ясно! – Китаец протиснулся между сидений и занял водительское кресло, попробовал ногами тугие педали. – По вашей команде.
Паровой двигатель натужно загудел, задние колеса взрыли сухую землю, когда дюжие станичники навалились на передний бампер «роллс-ройса». Под их дружное: «И-и-и р-раз! И-и-и р-раз!» – машина, окутываясь паром и пылью, потихоньку сдавала назад, взбиралась передними колесами на опрокинутый лафет. Естественно, спокойно завершить дело русским не дали…
– Враг! – Первым подкравшихся вплотную мятежников заметил не пулеметчик, а Джантай – после его возгласа быстрые, гнущиеся к земле тени увидел и Николай. Повстанцам хватило ума и организации не наваливаться гурьбой, а выслать разведку. Пока диверсанты ждали массовой атаки, их обходили с флангов!
Вж-ж-и-и! Понк-понк-понк-понк! Башенка вдруг ожила, повернулась и ударила длинной очередью куда-то за корму. Капитан же перебросил револьвер в левую руку и ринулся навстречу ближайшему неприятелю, на бегу обнажая клинок.
– Ха-а-айт! Алла… – Первый повстанец подавился собственным кличем, получив пулю в грудь. Николай выстрелил в следующего – и с третьим оказался уже лицом к лицу. Тот замахнулся чем-то вроде серпа, насаженного на древко лопаты, – слишком неуклюже, слишком медленно. Офицер сделал стремительный выпад, достав его в горло, тут же отпрыгнул в сторону, вновь вскинул револьвер, выпустил последний заряд в подотставшего бунтаря, который зачем-то нес длинную кавалерийскую пику, неудобную в пешей схватке…
И обмер, увидев перед собой сплошную стену вооруженного люда – целая орава мятежников высыпала из-за юрт и шалашей, тут же смыкая ряды, щетинясь копьями, саблями, самодельным оружием, стволами винтовок.
– Твою… – только и успел произнести Дронов, опуская пустой револьвер. Вторая часть фразы утонула в свисте пуль и воплях – очередь «виккерса» хлестанула над головой мужчины, скосив передние шеренги повстанцев, вынудив остальных отшатнуться. За спиной зычно проорали:
– Николай Петрович, уходим!
Повторного приглашения не требовалась – капитан развернулся на каблуках и припустил со всех ног. В дробное стаккато пулемета вплелись хлопки винтовок, опасно близко запели пули, стрелы, даже, кажется, камни из пращей – один такой упал прямо под ноги… «Роллс-ройс» уже сполз с разбитой пушки и теперь пятился, бешено крутя пулеметной башенкой чуть не на триста шестьдесят градусов. Стоящий на левой подножке казак махал Дронову шапкой. Не оглядываясь, тот в три прыжка преодолел оставшееся расстояние, обежал капот машины, ухватился за дверцу, рывком подтянулся, чтобы вспрыгнуть на освобожденную бойцом подножку… и с ужасом почувствовал, как броневая дверь отгибается, не выдержав его веса. Хрустнула, ломаясь, верхняя петля. Дверь криво повисла на нижней, а Николай полетел наземь, спиной вперед. К счастью, не долетел – сидящий в кресле пассажира станичник поймал главу отряда за рукав и втянул внутрь, буквально запихнув в салон.
– Чертова рухлядь! – охнул Дронов, плюхаясь на пол боевого отделения, под скамейку стрелка. И услышал голос вцепившегося в руль Алима:
– Все, прорываемся к тракту!
Подпрыгивая и трясясь, лихо кренясь то на один бок, то на другой, «роллс-ройс» мчался прочь из разгромленного лагеря…
Рассвет диверсионная группа, ставшая экипажем броневика, встречала в стороне от тракта. В полном одиночестве. Догнать обоз за ночь так и не удалось – он ушел далеко вперед. Враги же остались позади, и о них тоже не было ни слуху ни духу. Когда машина, истребив артиллерию мятежников, буквально проломила брешь в их боевых порядках и вырвалась из лагеря, ее никто не преследовал. С какого-то момента, километров на пять-шесть, дорога довольно круто пошла вверх, и престарелый, потрепанный автомобиль взбирался по ней со скоростью улитки, изнемогая под весом собственной брони. В это время его можно было настигнуть даже пешком, однако погоня так и не появилась.
Перевалив гребень и оставив проход Куюк-Асу позади, Алим дал изношенному паровому двигателю отдых, повел «роллс-ройс» еще медленней, держась наезженной колеи. Дронов, успевший прийти в себя, напиться воды из фляги и убедиться в целости своих ребер, предложил было ему съехать в сторону и двигаться параллельно тракту, чтобы сбить вероятных преследователей с толку. Но китаец резонно возразил, что их задача по прикрытию каравана еще не завершена и появись враг – его нужно будет привлечь, в меру сил задержать, не пустить дальше. Посему скрываться нет смысла. Кроме того, они так и не разобрались, как зажечь фары, а ехать через местные овраги лишь при свете звезд да луны – не лучшая затея в любом случае. Капитану ничего не оставалось, как согласиться и опять улечься на пол, дожидаясь, пока тошнота и шум в голове пройдут окончательно. Может, на длинных оружейных ящиках, приваренных вдоль бортов, и было бы удобней, однако оттуда слишком просто было слететь от очередного толчка, когда броневик наезжал на очередную кочку или выбоину, – его разбитые доисторические рессоры никуда не годились…
Остановку сделали с первыми лучами солнца, у старинного каменного моста через реку. Мост знаменовал поворот к Ташкенту – до того дорога повторяла все изгибы русла, теперь же пересекала его и шла на юг, разминувшись с водным потоком. Мост был широк и сложен из огромных камней в незапамятные времена – нынешние владыки этих мест не осилили бы подобного строительства. Следили за сохранностью переправы жители прилегающей к ней деревеньки, от которой теперь остались лишь развалины глиняных домов и головешки. Судя по всему, сожгли селение не позже чем неделю назад. В нем уже не пахло гарью, зато ощущался сладковатый запах разложения – и Алим проехал мимо пожарищ, остановив «роллс-ройс» дальше, у самой воды. Но так, чтобы мост оставался на виду.
– Подождем здесь несколько часов, – сказал он, ставя броневик на ручной тормоз.
– Поесть, вздремнуть… – пробормотал Николай, садясь, – …и починить эту чертову дверь! Он бросил злой взгляд на едва не угробившую его левую дверцу – чтобы она не отвалилась, казак в пассажирском кресле всю поездку придерживал створку руками. Теперь бедолага разминал затекшие кисти, охая и бранясь под нос.
– Это тоже, безусловно, – кивнул китаец. – Еще зальем в двигатель воды и посмотрим, не следует ли кто за нами.