"Фантастика 2025-52". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)
– Например, в фехтовании. Отлично помогает разогреть все группы мышц, и ноги в том числе. Ты же умеешь фехтовать? – Капитан наклонил голову к плечу – казалось, он ждет отрицательного ответа.
– Да, но…
– Вот и отлично. Саночкин, одолжи свой палаш!
Подбежавший ефрейтор протянул командиру клинок, но тот кивком указал на Сашу. На самом деле, конечно, он просто решил воспользоваться возможностью своими глазами увидеть навыки стажерки, пока вокруг все тихо и для этого есть время. Настя как-то признавалась, что плохо фехтует и посредственно владеет винтовкой… Справедливо ли это для ее ученицы?
– Ну что? – Александра приняла палаш, сделала пару робких пробных взмахов и встала в позицию. Острие, направленное Дронову в грудь, чуть заметно подрагивало – не от страха, разумеется. Просто рассчитанный на мужскую руку клинок для крохотной Саши был очень тяжел.
– Начнем. – Капитан обнажил свое оружие. – Только смотри, не увлекайся, а то и вправду заденешь меня.
В том, что свою руку он сдержит, Дронов не сомневался. Более того – он и не думал фехтовать в полную силу, намереваясь специально замедлять свои движения.
– Постараюсь, – не слишком уверенно ответила стажерка, переходя в защитную стойку.
Следующие несколько минут они осторожно обменивались ударами под ободряющие возгласы единственного зрителя – все того же ефрейтора Саночкина. Капитан отметил, что болеет он за Сашу, что, впрочем, было не удивительно.
– Простите! – В какой-то момент девушка внезапно отступила и, тяжело дыша, подняла палаш острием вверх. – Все!
– В смысле? – Николай, только начавший разогреваться, остановился.
– Я… больше не могу. – Все еще пытаясь отдышаться, Саша сглотнула. – Рука устала. Простите.
– Да ничего, все хорошо, – протянул капитан, пряча собственный клинок в ножны. На самом деле, пожалуй, ему следовало бы сказать «все плохо». Понятно, что из-за тяжести палаша тоненькая, хрупкая девушка орудовала им с трудом, неуклюже. Но и будь у нее легкий клинок вроде шпаги или рапиры, едва ли она показала бы себя лучше – чувствовались недостатки обучения. Простые выпады, примитивные финты, разве что блоки и контратаки удавались ей чуть лучше.
– Я… знаю, что у меня не получается. – Стажерка словно прочла мысли Дронова. Впрочем, вероятно, они просто отразились на его лице. – Простите. Но нас больше другим вещам учили.
– Например? – Настала очередь Николаю выгибать бровь.
– Ну… – Со смущенной улыбкой девушка подошла к нему, вытягивая из кобуры револьвер. – Вот. – Она протянула оружие рукоятью вперед. – Возьмите и направьте на меня.
– Ты хоть пули-то вынула? – Взяв дорогую французскую игрушку, блестевшую хромом и украшенную костяными накладками, офицер проверил барабан. Заряды оказались на месте.
– Нет, но не волнуйтесь. Просто прицельтесь в меня. И не напрягайте палец на спуске.
– Нет уж, прости. – Дронов вытряс свинцовые «подарки» на ладонь и спрятал в карман. – Вот теперь другое дело.
Защелкнув пустой барабан, он вскинул руку, наводя ствол на юную сыщицу. Глядя на ее нежное, почти детское личико, обрамленное светлыми волосами, сквозь прорезь прицела, Николай почувствовал себя неуютно. Получилось, что целится он ей прямо в переносицу…
– И долго держать? – спросил он.
– Нет, – ответила стажерка и качнулась влево.
Что произошло в следующее мгновение, Дронов понять не успел. Он просто заметил, как маленькая стажерка молниеносно ушла вбок, потом почувствовал, как револьвер выворачивается из его ладони, защитной скобой выламывая указательный палец, охнул, разжимая руку… Еще через секунду они с девушкой отпрянули друг от друга – только вот Николай тер едва не сломанный палец, а Саша целилась в него из отобранного револьвера, держа его, правда, левой рукой и тяжело, порывисто дыша. Ефрейтор дважды хлопнул в ладоши, присоединившийся к нему унтер Черневой удивленно покачал головой.
– Простите, – в который раз за день повторила Настина ученица, убирая оружие обратно в кобуру. – Я вас не поранила? Я ведь просила не напрягать палец!
– Да к черту! – Николай тряхнул кистью, чувствуя, как боль проходит. Широко улыбнулся. – Извини, не сдержался. Как ты это сделала?
– Один из простых приемов, обязательных к освоению. – Саша, не послушав, подошла к капитану, взяла его руку двумя своими, принялась обеспокоенно рассматривать. – Действует по закону рычага… Приложите к пальцу холодное, а то опухнет. Хорошо?
– Хорошо. – Дронов оглянулся на собравшихся зрителей, вновь посмотрел на девушку сверху вниз. – Знаешь, а ведь на привалах, пожалуй, будет теперь чем заняться. Я собирался тебя чуть поднатаскать в фехтовании, однако, похоже, учеба может быть обоюдной…
С казаками они повстречались на закате, возле приметного ориентира – ржавого остова броневоза, брошенного на обочине из-за поломки в прошлогоднюю кампанию. Солнце било отряду в глаза, однако всадников они заметили издалека – благодаря длинным, покачивающимся на скаку пикам. Именно тонкие черточки кавалерийских пик первыми показались над жарким дорожным маревом, а затем стали видны и черные силуэты конников, двигавшихся вдоль обочины легкой рысью.
– Надо же. Когда говорили о дюжине, я думал, будет десяток или полтора, а их и в самом деле двенадцать, – хмыкнул Дронов, давая коню шенкеля и жестом веля товарищам ждать на месте.
Казачий отряд тоже остановился, вперед выехали двое. Один из них приветственно помахал рукой.
– Рады вас видеть. – Николай ответил на приветствие, приближаясь. – Я капитан драгунской роты Дронов из Пишпекского гарнизона. Меня вам приказано встретить?
– Так точно, – ответил чернобородый казак, сдерживая приплясывающего скакуна: тот еще не успокоился после рыси. – Я старший урядник Невский Дмитрий Александрович, со мной помощник, приказный Евграфский, и еще десять человек при пулемете.
– Дмитрий Невский? – не удержался Николай.
– Ага. Не Александр Донской, но тоже неплохо, – осклабился казачий командир. Ухмылка у него получилась достаточно волчьей – Насте наверняка бы понравилась. – Отец был шутник, почти как дед…
– У вас хороший отряд, Дмитрий Александрович, – сменил тему Дронов, обводя взглядом казаков. Лукавить ему не пришлось – молодцы были как на подбор. Рослые, плечистые, в новеньких черных мундирах и низких папахах с алым верхом. При каждом помимо пики имелись шашка и карабин, а одна из трех вьючных лошадей была нагружена пулеметом системы Перепелкина и станком к нему. Кроме того, каждый казак вез у седла небольшой баллон со сжатым газом, который годился как для питания пулемета-«перепелки», так и для подзарядки ручного оружия.
– У нас в поселке парни отличные, хоть государю в парадный эскорт, – с видимым удовольствием согласился урядник. – Все же ведь новую границу сторожим, место беспокойное. Да вы и сами знаете.
– Ох, знаю… – Капитан потер затылок, морщась от не самых приятных воспоминаний. – Что ж, давайте теперь познакомим наших людей. А вас я представлю даме. Вы, кстати, сами откуда?
– Из Первого военного отдела Сибирского войска. Кокчетавская станица.
– Я там не служил, но бывал проездом. – Дронов развернул коня к своим спутникам и показал Невскому, чтобы тот следовал за ним. – Найдем о чем поговорить. Благо путь неблизкий, времени вдосталь.
Теперь низкое солнце било офицеру в спину, и он как на ладони видел своих терпеливо ждущих солдат, зевающего Джантая и привставшую в стременах маленькую Сашу. Путешествие начиналось по-настоящему, и Николай от всей души надеялся, что сумеет провести их всех от начала до самого конца живыми и невредимыми…
Глава 6
Первые двое суток в дороге миновали незаметно, даже немного скучно. Все это время вдалеке на юге, по левую руку от тракта, тянулся бесконечный горный хребет. Призрачно-голубоватая днем и темная ночью, украшенная сияющими на солнце ледяными шапками, могучая гряда простиралась от горизонта до горизонта, из-за чего путникам казалось, будто они не движутся вдоль нее, а скачут на месте. Впечатление усиливала местность – одинаковые долинные луга, небольшие рощицы, похожие друг на друга узкие белопенные речки, то и дело пересекающие тракт… Конечно, это была не киргизская степь, в которой одинокий куст сойдет за ориентир военного значения, однако требовалась определенная сноровка, чтобы отличать одну речушку от другой, запоминать приметные снежные вершины и замечать, как меняется ломаная линия гор.