Отчаяние. Том 1 (СИ)

Глухо. Настойчиво. Как будто кто-то барабанил кулаком в череп.
Я медленно поднял голову. Тело ломило, но уже не так, как вчера. Боль ушла в фон, превратившись в привычную тень. Регенерация сработала как надо — и всё равно ощущал себя выжатым, как тряпка. На часах — семь утра. Раннее утро. За окном — серый свет, как разлитый пепел.
Стук повторился.
— Да иду я, мать вашу, — буркнул я.
  
Поднялся. Тело ныло, но слушалось. Щупальца не активировал — не хотел пугать. Шагнул к двери, по пути накинув только трусы. Открываю.
На пороге — военный. Бронежилет, автомат за спиной, камуфляж свежий, даже волосы аккуратные. Рядом — женщина в форме медика, с планшетом и сумкой. И оба… зависли. Как будто я был не человек, а рассечённый анатомический плакат.
Молчат.
Я вздохнул.
— Что? — спросил.
Глаза у медика метнулись по телу — от плеча с ожогом до бока, где вчера торчали рёбра. Татуировки рун — чёрные, кроваво-синие, резкие линии, пересекающие старые шрамы.
Резаные, рваные, пулевые, ожоги — десятки меток. Живое досье.
— Простите… — наконец выдавила она. — Мы пришли осмотреть вас. Проверить состояние. Вы ведь вчера… были в очень тяжёлом…
— Был. Сейчас — не очень тяжёлом, — перебил я. — Состояние — живой. На ногах. Голова работает. Аппетита нет, но это не новость. Спасибо за заботу.
Военный кашлянул, глядя куда-то мимо меня.
— Простите, просто… ваши раны. Они… зажили. Это… не может быть.
Я пожал плечами.
— Бывает. У всех организм по-разному работает. У меня — быстро. Мутация, может. Или черти в душе швы зашивают, не знаю. Но работает. Остальное — не ваше дело.
Пауза. Женщина явно хотела ещё что-то спросить, но не решилась.
— Всё? — спросил я. — Я просто… спал. И хотел бы продолжить либо с завтраком, либо с одиночеством.
— Мы… да. Простите. Просто… — она покосилась на военного, тот кивнул.
— Рады, что вы в порядке, — сказал он.
— Пока что, — ответил я и захлопнул дверь.
Оперся спиной о неё. Глубокий вдох. Потом выдох. В теле всё ещё пульсировала боль.
Я подошёл к раковине. Включил воду. Плеснул на лицо. В зеркало не смотрел. Не хотелось.
Пора было собираться. До Воронежа — ещё чёрт знает сколько дороги.
Завтракал я прямо в номере. Каша в пластиковом контейнере, две гренки и кофе, похожий на мазут. Горячий, чёрный, крепкий — как надо. Аппетита не было, но организм требовал топлива. Я ел молча, глядя в потолок, пока не пришло осознание: надо бы поработать.
На столе лежал лист из блокнота. Рядом — карандаш. На полях — наброски рун, эскизы, пометки. Я пытался составить новый став, что-то универсальное, что усиливало бы живучесть. Не просто регенерацию — с этим у меня и так порядок. А именно: стойкость тканей, сопротивляемость внутренним разрывам, компенсация кровопотерь, упреждение шока.
Идея проста: руна Эйваз — как основа, древо и опора. К ней — Беркана для восстановления и Наутиз для экстренного актива. Всё логично. Но вот проблема — не лезет. Как бы ни крутил, как ни сплетал вязь — выходит громоздко. Не став, а чертеж под татуировку на спину. А мне надо — максимум с ладонь, для быстрой активации.
Исписал пол-листа. Зачеркнул. Перевернул. Начал заново. Пробовал перевернуть Соулу и внедрить в структуру Тейваз, чтобы собрать направленную внутреннюю структуру восстановления… И снова не срастается. Или активируется медленно, или даёт перегруз. Вчерашняя бойня показала — времени на долгую активацию не будет. Мне нужно быстро. Сразу. Без промедлений.
Я хмыкнул, отложил карандаш и сделал глоток кофе.
Стук в дверь.
Не такой как утром. Более твёрдый, деловой. Я встал, подошёл, щёлкнул замком и открыл. На пороге — трое. Один в чине: офицер, лет сорока, короткий ёжик, папка в руке, на плече эмблема командования. За ним — тот же военный, что приходил с медиком, и ещё один, с планшетом.
Офицер окинул меня взглядом. Я снова был в одних трусах — не парился. У него дёрнулся уголок губ, будто от удивления или сдержанной реакции.
— Вы… Тень? — спросил он. Голос спокойный, чуть хриплый. Работает на публику, но не первый день.
Я кивнул.
— Да. Когда как. Что нужно?
Он сделал шаг вперёд.
— Нам сообщили из Бергамо, что вы двигались на юг. Один из выживших офицеров передал ваши координаты и краткую характеристику. Я только что узнал, что вы прибыли к нам… и в крайне тяжёлом состоянии. Рад видеть, что вы держитесь на ногах.
— Это временно. Через пару часов могу опять развалиться, — буркнул я. — Если по делу, говорите. Если пришли поахать на мои шрамы — очередь вон там, за дверью.
Он улыбнулся — вежливо, но устало. Видно, что привык к таким, как я. Или делает вид, что привык.
— Я понимаю, что вы не настроены на светскую беседу. Но хотел лично удостовериться, что с вами всё в порядке. Мы настояли на медпомощи, но вы… отказываетесь.
— Всё, что они могли мне дать — я уже сам себе дал, — сказал я. — У меня свои методы.
— Я так и понял. — Он кивнул. — Но всё же… если нужно оружие, боеприпасы, медикаменты, транспорт — мы можем выдать. В разумных пределах. Просто скажите.
Я посмотрел на него с подозрением.
— Просто так?
— Не совсем. — Он сделал паузу. — Есть… предложение. Сложная задача. Возможно, вы не согласитесь, и это будет понятно. Но я обязан предложить.
Я скрестил руки.
— Слушаю.
— Сегодня вечером отправляется вылазка. Небольшая группа. Цель — добраться до логистического узла на окраине Монтекьяри. Там склад — по информации, остались припасы, возможно, оборудование. Что-то, что поможет в стабилизации ситуации. Но слишком опасно, чтобы посылать обычных. А вот таких как вы…
Я поднял бровь.
— И что, таких как я — много?
Он чуть усмехнулся.
— Немного. Но есть. Один из них уже в составе. Псионик. Опытный. Ему нужен кто-то на подстраховке. Ваш опыт — пригодился бы.
Я хмыкнул.
— Красиво говорите. Значит, пушечное мясо с бонусами?
— Мы не отправим вас в одиночку. Но если вы пойдёте — это резко увеличит шансы на успех. А ещё, — он прищурился, — возможно, там есть кое-что, что пригодится лично вам. Сведения. Записи. Я не вдавался в детали, но командование говорило — «если он дойдёт, он поймёт». Выезд через четыре часа.
Я посмотрел в сторону — на стол, на руны, на кашу.
— Предложение… заманчивое. — Я почесал висок. — И что в обмен?
— Мы не можем предложить много. Но если операция пройдёт успешно — вы получите доступ к нашему складу. Там есть артефакты, медикаменты, оборудование. Возможно, вы найдёте что-то полезное.
Это уже было интереснее.
— Хорошо, — кивнул я. — Звучит неплохо.
— Тогда подойдите на первый этаж. Девушка на ресепшене всё знает. Она передаст нам сигнал, и мы добавим вас в состав.
Пауза. Он сделал шаг назад.
— А если не согласитесь — не осудим. Отдыхайте. Город в долгу перед вами уже за то, что вы не умерли по дороге сюда.
Я кивнул.
— Я подумаю. Спасибо, что зашли.
Он уважительно кивнул. Развернулся. Остальные последовали за ним. Дверь я закрыл тихо, без хлопка.
«Если он дойдёт — он поймёт»…
Очень херово звучит. Но любопытно. А значит — опасно.
Я вернулся к столу, перечеркнул последнюю вязь и начал новую. Что бы там ни было — к вечеру я должен быть готов.
Я переоделся быстро. Чёрные штаны с плотной тканью, нечто вроде армейского термобелья, поверх — лёгкая бронекамзоль, сохранившаяся со старых времён. Куртку не застёгивал — пусть дышит. На поясе — два новых кинжала, в рюкзаке — всё остальное. Его я сразу закинул в новую пространственную карту. Став на живучесть я временно активировал в упрощённой форме: Эйваз и Беркана в основе, без изысков, просто чтобы держал ткани в тонусе. Нанес маркером на руку. Он сожрал десять единиц магической энергии и добавил +1 к живучести.
  
Глянул в зеркало — измождённый, но живой. Этого достаточно.
На ресепшене девушка посмотрела на меня с тем же выражением, что и утром — усталое, но внимательное.