Когда просыпается сердце

– Это ты? – выдыхаю я.
– А ты как думаешь?
Он улыбается. Легко. Почти насмешливо. Но глаза… В них нет никакого игры и
нет драмы. Он совершенно невозмутим и естественен.
– Ты следил за мной? – Я не знаю, зачем спрашиваю. Это и так ясно.
– Нет, – отвечает Ли Ян, делая паузу. – Я просто оказался рядом.
Но пауза между «нет» и «просто» – говорит все.
  
Я сжимаю ремешок сумки. Он делает шаг ближе. Не вторгается в мое пространство. Просто будто сокращает расстояние между мирами. Между Ингой-днем и Ингой-ночью.
– Ты выглядишь по-другому, – говорю я.
– Ты тоже. Все идет правильно.
– Правильно?
Ли Ян не отвечает. Просто смотрит, спокойно и уверенно. Как будто внутри меня уже есть следующий ответ:
– Ты знал, что я здесь буду?
– Разве это важно?
Он делает еще один глоток кофе и отходит в сторону, будто готов уходить. Но вдруг поворачивается:
– Ты видела маску. Сегодня ты видишь лицо. Все это части одной формы.
После чего уходит, больше ничего не объясняя и разрушая все стереотипы о богатых красавцах нашего времени.
Я стою. Мир гудит, оживает, возвращается к своему обычному ритму: кто-то спорит в такси, женщина смеется в телефон, подросток спешит с наушниками. А я стою.
Словно из реальности вынули ось.
Ли Ян был рядом. Без маски. И это не случайность.
Вечером я снова в своей квартире. На столе лежат книги. Записки. Черновики экспозиции. Но все это кажется бутафорией.
Я открываю окно. Вдыхаю теплый весенний воздух. И понимаю, что все меняется. И больше не по моему сценарию.
Я иду к зеркалу и смотрю себе в глаза.
– Я все вижу, – шепчу. – Я все чувствую. Я все… позволяю.
Внутри тихо, но не пусто. Ли Ян вошел в мой день, в мою жизнь.А значит, в игру добавлена новая грань. Новая реальность.
И вот что страшнее всего, я не просто не боюсь. Я жду следующей встречи. Я не могу уснуть.
С третьей ночи прошло двое суток, но тело помнит каждое прикосновение. Плечи ноют от напряжения, хотя он почти не касался меня. Это не усталость. Это – внутреннее натяжение как у струны, как будто что-то тянется изнутри наружу и вот-вот порвется.
Я сижу у окна, смотрю на город. Дома стоят ровно, машины ползут в потоке. Но я не здесь. Я где-то между. Между словами и тишиной. Между маской и лицом. Между желанием быть понятой… и страхом быть раскрытой до костей.
Могу ли я продолжать это дальше?
Этот вопрос звучит все чаще. Он не гремит, не требует ответа – он как шепот из-под подушки, как хруст тонкой льдинки под каблуком. И каждая из нас сталкивается с такими вопросами.
Где граница? Где конец? И будет ли он, или я уже вошла в пространство, у которого нет стен?
Я иду на работу. Как будто все как всегда: кофе, двери, приветствия и клавиатура. Но каждый звук, как будто из другого мира. Все звучит глухо, будто я в аквариуме, а стекло между мной и остальными становится все толще.
Иногда ловлю себя на том, что смотрю на лица коллег и не слышу слов. Слышу только дыхание. Вижу, как двигаются челюсти и играют тени у висков. Я разучилась быть здесь.
Во мне живет Ли Ян. Его голос, его глаза, его фразы, произнесенные в полумраке. И вместе с ним – невыносимое, сладкое и пугающее напряжение.
Я хочу знать больше.
Кто он? Почему я? Что это все значит? Кто написал правила: он или кто-то выше?
Но каждый раз, когда пальцы тянутся к телефону, чтобы написать, спросить, проверить… я останавливаюсь. Потому что контракт, потому что игра продолжается. Ибо Ли Ян сказал: «Если ты нарушишь границу, все закончится».
А без границы что останется? Беспорядок? Свобода? Или хаос, в котором меня просто больше не будет?
Я поздно иду домой. Прохожу мимо окна булочной – внутри светло, уютно и пахнет корицей. И я вдруг хочу… чего-то простого. Чтобы кто-то обнял. Сказал: «Все будет хорошо. Без загадок, тьмы и исповеди сквозь маску.
Но этот «кто-то» – уже не годится. Не тот масштаб и не та нота. Я уже не вернусь туда, где все было понятно.
Дома я долго стою перед зеркалом. Смотрю на себя и вижу: глаза блестят. Щеки чуть розовеют. Вся я будто живее, чем когда-либо. Но и… одновременно хрупкая. Немного… треснутая.
Я беру закладку. Ex Umbra Lux. Провожу пальцем. Из тьмы – свет. А если наоборот? Если я иду внутрь тьмы, думая, что ищу свет?
Я открываю блокнот. Начинаю писать. Письмо. Самой себе. Или же ему… не знаю. Как навести порядок в собственной жизни?
Я не уверена, кто я. В этом мире, где маска – правило, а прикосновение – исповедь, просто теряюсь. Я хочу понять. Хочу знать. Но боюсь, что, зная, потеряю все, что держит меня на плаву. Это не роман про любовь. Не красивая сказочка, в которой так бы хотелось оказалось.
Я прячу письмо между страниц книги. Выключаю свет и иду на балкон. Холодный воздух бьет по щекам.
Небо над городом темнеет. И в этом небе ощущение, что кто-то смотрит. Может, Ли Ян? Может, сама я? Может, тот, кто придумал всю эту игру? Мужчин и женщин, которые все ищут-ищут друг друга и не находят? А потом тонут сами в себе, не в силах признаться в собственных желаниях?
Ночью сон не идет. Я ворочаюсь и думаю: что дальше?
Хочу ли я еще одну ночь? Хочу ли я его? Или ту себя, которая появляется рядом с Ли Яном?
Смогу ли я остановиться, если он скажет идти дальше?
Мой разум говорит: «Беги». А тело… Тело давно выбрало.
И я уже не знаю, чего боюсь больше.
 
Глава 8
 
Это четвертая ночь, и я знаю, что он придет.
Я чувствую это всем телом, как чувствуют приближение грозы: по тишине, по легкому звону в ушах, по тому, как дрожат запястья, когда держу чашку. Но он опаздывает.
Я сижу на кровати. В комнате полумрак. Свет от настольной лампы – золотой, как мед, растекается по полу. Я надела белье. Не кружевное и не кокетливое. А почти прозрачное, телесного цвета. Оно будто говорит: я здесь. Целиком. Без прикрас. Без доспехов.
Время тянется. Минуты капают, как вода в тишине. Ли Ян не приходит. Я встаю, прохожу по комнате. Поворачиваюсь к зеркалу. Разглядываю себя не как женщину, а как объект на выставке или как композицию. Свет, линии, изгибы и напряжение. Прекрасный объект. Я действительно красивая. Чего только стоят густые волосы до талии. И зеленые глаза, как у русалки.
Ли Ян входит почти бесшумно. В черной рубашке с распахнутым воротом и на этот раз – без маски. Только глаза все такие же. Глубокие и невероятные. Проклятый омут.
Он смотрит и ничего не говорит. Просто останавливается у порога.
– Ли Ян… – тихо выдыхаю я. – Ты пришел…
Он кивает.
– Я всегда прихожу. Но не всегда сразу.
Я хочу улыбнуться, но губы не слушаются. Во мне нарастает странная смесь: злость и трепет, волнение и… ожидание, не получающее ответа.
Он приближается. Медленно садится в кресло напротив, кладет одну ногу на другую. Его поза – сдержанная. Почти официальная. Он молчит и смотрит.
– Ты не подойдешь?
– А ты хочешь, чтобы я подошел?
– Да.
– Почему?
Вопрос пронзает. Хочу сказать потому что я скучала, но вместо этого получается:
– Потому что так было раньше.
Ли Ян долго смотрит на меня:
– А ты уверена, что хочешь, чтобы все было «как раньше»?
Я отвожу взгляд, и он продолжает:
– Иногда мы привыкаем к сладкой боли. К повтору. Но именно в повторе живет смерть смысла.
Я замираю. Его слова задевают. Ли Ян отстраняется не телом, а тоном и интонацией.
Это не нежность. Это… какое-то испытание.
Я хрипло спрашиваю:
– Ты бывал с другими? В этой игре?
Он делает паузу. Слишком долгую. Я чувствую, как внутри что-то замирает.
  
– Ты задаешь вопрос, на который нет правильного ответа.
– Я не прошу правильного. Я прошу честного.
– Тогда да.
Слово падает, как капля чернил на белую простыню. Я не знаю, чего ждала. Что он будет отрицать? Что скажет: нет, Инга, ты одна такая? Но ведь это не про любовь. Не роман. Не история из китайской дорамы. Это другое.