Жуткие байки (ЛП)

Я крикнул: «Нет!»
В шоке я решил, что Дженнифер сошла с ума.
Она выдернула палку из Болтушки Сью, и я увидел, что та не была зажата в ее ладони — она была продолжением ее руки. Торчала из обрубка запястья.
Джо, издавая сдавленные стоны, пошатнулся, когда Сью повалилась вперед, схватив его за лицо.
Я кинулся к нему, пытаясь оттолкнуть. Его отбросило в сторону, но сам я оказался на пути следующего выпада Дженнифер. Палка только разорвала рубашку и поцарапала руку. Я навалился на Джо сверху. Упав на него, я услышал, как Дженнифер прокладывает себе путь через кукурузные стебли.
  
Наверное, называть её Дженнифер, уже было не совсем правильно.
Но я все же думал, что это Дженнифер, пока не обернулся и не увидел приближающуюся к нам тварь.
Да, отчасти это была Дженнифер. Но в основном это был Палочник.
Я ясно видел его в лунном свете, шагающего к нам. Джо, должно быть, тоже увидел его, потому что начал истошно вопить.
Джутового мешка на голове пугала не было. Безглазый череп Джетро Сира раскачивался на вершине центральной палки. Рубашка и комбинезон тоже исчезли. И вся соломенная начинка.
На Палочнике не было ничего, кроме Дженнифер.
Её частей.
На нём были её руки и ноги, словно он оторвал их от её тела и насадил на себя.
На нём также был её торс.
Раздетый догола.
Центральная палка выходила сверху через обрубок шеи Дженнифер на несколько дюймов ниже черепа Сира. Снизу она проходила через её «киску». Прямо под ней ветка раздваивалась и спускалась к насаженным на нее ногам.
Это было зрелище, от которого можно было блевануть. И решить, что ты сошёл с ума.
Мы с Джо оба завопили, как сумасшедшие, когда Палочник, шатаясь, направился к нам.
Чего мне хотелось, так это кинуться со всех ног куда глаза глядят.
Вместо этого я вскочил и бросился прямо на него. Равновесие у него было не очень устойчивым, как у человека на ходулях. Я попытался ударить достаточно низко, чтобы не попасть в Дженнифер, а просто сбить его с ног. Но мои плечи врезались в его голени. Я схватил палки под обрубками её лодыжек и повалил Палочника на спину.
Затем на четвереньках метнулся прочь. Мы с Джо подняли Сью и протиснулись боком через несколько кукурузных рядов, чтобы убраться подальше от Палочника. Джо взял её за плечи, я за ноги, и мы помчались обратно к дороге.
Мы не оглядывались, пока не добрались до машины.
Палочника нигде не было видно.
Мы усадили Сью на заднее сиденье. Я сел рядом с ней, положил её голову себе на колени и прижал ладонь к ране, чтобы замедлить кровотечение, пока Джо вёз нас в отделение неотложной помощи, при госпитале в Сакете.
* * *
Ну, естественно, нам с Джо никто не поверил. Я не могу их винить. Я тоже не мог поверить в случившееся, хоть и видел всё собственными глазами.
Скорее всего, нас привлекли бы за убийство, но Сью выкарабкалась. Она видела немного, но достаточно, чтобы убедить копов в том, что никто из нас не наносил ей ножевых ранений.
Поэтому они решили, что Дженнифер, должно быть, была убита каким-то незнакомцем.
Поиски ни к чему не привели. Обнаружили комбинезон и рубашку Палочника, его соломенную шляпу, джутовый мешок с нарисованным на нём лицом и разбросанные комки соломенной набивки. Нашлась и одежда Дженнифер. А также её ладони и ступни. И голова. Больше ничего.
Всё это лежало на земле прямо там, где раньше стояло чучело. Однако никто не поверил нашему рассказу.
В окружных газетах появились статьи о «Мяснике с кукурузного поля». В них утверждалось, что он, должно быть, был серийным убийцей, проезжавшим мимо. Довольно скоро мы отказались от попыток убедить кого-либо в своей правоте. Не было смысла выставлять себя сумасшедшими.
Тем летом мы больше не ездили в кинотеатр для автомобилистов, даже после того, как Сью поправилась. Туда просто невозможно добраться, не проехав сорокамильный участок асфальтированной дороги, проходивший через кукурузное поле семьи Гатри.
Поисковая группа не нашла Палочника, но мы знали, что он всё еще должен быть где-то там. С тем, что осталось от Дженнифер, висящем на нём и с черепом Джетро Сира, ухмыляющимся в лунном свете.
 Зачистка
[52]
 Слюнявые из ночлежки 
Живчик последовал вдогонку за Майком Фиппсом, когда тот плечом распахнул дверь № 214. Подобное нередко случалось и прежде, но все равно желудок превратился в теплый студень.
Главные силы[53] не прошли мимо слюнявого, и его явно задело. В сполохах яркого пламени, отражавшихся в окне многоэтажки, Майк увидел, как тот, шатаясь и поддерживая одной рукой клубок выпадающих кишок, ковылял вдоль кровати, другой рукой поднимая мясницкий нож, который выглядел так, словно им недавно пользовались.
— Иди-и-и к папочке, — протянул парень, изо рта у него брызнула пена.
Майк застонал.
Господи, он ненавидел этих тварей.
Он выпустил по слюнявому струю.
Яркая вспышка из ствола огнемета, озарила помещение. Охваченный внезапно с головы до ног пламенем слюнявый, взвизгнул и отшатнулся назад, выронив нож и выпустив кишки. Его потроха вываливались на пол, потрескивая и шипя, словно сосиски на сковородке. Он зацепился за край кровати и плюхнулся на матрас.
Майк окинул взглядом, освещаемую телом горящего человека комнату. Рядом с открытым чуланом распростерлось тело обнаженной женщины. Ей прострелили голову — вероятно, работенка главных сил. Ко всему прочему некто употреблял ее в качестве пищи.
Майк выпустил струю, охватившую женщину пламенем.
Обернулся в сторону кровати. Матрас, казалось, поглощал пылающее тело мужчины, внутрь себя.
Попятившись обратно в коридор, он живо завертелся на месте, оглядываясь по сторонам, дабы удостовериться, что поблизости нет других живчиков. В задымленном коридоре трепетали отсветы пламени из дверей трех других помещений, где он уже поджег тела. Низко пригнувшись, он пробежал мимо них. От едкого дымищи слезились глаза, а в горле першило.
Когда он стал спускаться по лестнице и наступил на слюнявого, ему стало нехорошо. Об этом парне он напрочь позабыл. Он проходил мимо него, когда поднимался, намереваясь спалить его, к моменту отхода. Но это окаянное отродье совсем вылетело у него из головы. Когда его ботинок угодил слюнявому на плечо, тело того завалилось на бок, и Майк, отшатнувшись, налетел на ограждение. Перила скрипнули и покачнулись, когда он приложился о них бедром. Целую секунду он был уверен, что неминуемо перевалится через поручень. Но его отбросило обратно, и он, споткнувшись, скатился на несколько ступенек ниже, каким-то непостижимым образом миновав ноги слюнявого, охая всякий раз, когда ранец бился о его спину. Успев ухватиться за поручень, он сумел себя удержать.
Переведя дыхание, он развернулся и послал в сторону трупа короткую струю пламени.
Майк метнулся к подножию лестницы. У него возникло искушение пропустить комнаты первого этажа. Меньше всего ему нужна была стычка еще с каким-нибудь живчиком. Кроме того, огонь и так позаботится обо всех здешних останках.
«Ты не можешь поручиться за это, — предостерег он себя. — Тела могут оказаться погребенными под обломками, а пламя их так и не коснется. И тогда, рано или поздно, это перейдет к кому-то другому».
Поэтому Майк ринулся в самый конец темного узкого коридора. Оттуда стал продвигаться обратно в вестибюль, по пути распахивая двери, врываясь в комнаты, обыскивая шкафы и осматривая ванные, заглядывая за мебель и под кровати, обнаруживая при этом множество мертвых слюнявых и сжигая каждого из них.
Покончив с последней комнатой, он остановился в вестибюле. На верхней половине лестницы ярким погребальным костром полыхало пламя. Его языки уже присоединились к бушующему пожару у входа в коридор второго этажа.
Майк все еще чувствовал дрожь во всем теле, когда, выдохнув с облегчением, толкнул входную дверь и выскочил в ночь.