Жуткие байки (ЛП)

Чарли взглянула на его штуку. Сморщив нос, она быстро отвернулась.
— Герман? — позвала она.
— Здарова.
Голос раздался прямо перед Чарли, но выше ее головы.
— Спасибо, — сказала она.
— Рад был помочь.
— Но, блин, ты определенно не торопился.
— Что ж… Лучше поздно, чем никогда. Верно?
Она покачала головой.
— Ты позволил им причинить мне боль.
— Я знаю. Мне ужасно жаль. Правда.
  
— Почему ты их не остановил, черт возьми?
Герман не ответил.
— Ты же видел, как тот парень ударил меня?
— Да.
— Почему ты не прикончил его прямо тогда?
— Я… Полагаю, мне было любопытно.
— Любопытно? Что значит «любопытно»?
— Я хотел посмотреть, что у них на уме.
— Боже, разве это не было очевидно? Я имею в виду, к тому времени, как толстяк раздел меня, это должно было быть довольно…
— Боюсь, я был… несколько захвачен происходящим.
— Ты что?
Он колебался несколько секунд, затем сказал:
— Я… хотел посмотреть.
— Посмотреть?
— Боюсь, что да.
— О, разве это не замечательно. Я думала, ты джентльмен.
— Знаю. Мне жаль. О, Чарли. Я и был им… Я никогда не шпионил за тобой. Я всегда выходил из комнаты, когда тебе… требовалось уединение. Но… Я не знаю. Мне так жаль. Дело в том, что ты уже не тот ребенок, каким была раньше, и я боюсь, что мне… мне следовало вмешаться гораздо раньше. Я это знаю. Я просто не мог себя заставить… Ты такая красивая, Чарли.
— Вот блин.
— Ты меня ненавидишь?
Она нахмурилась.
— Нет. Не тупи. Я никогда не смогу возненавидеть тебя. Но… ты позволил тому парню на самом деле… порезать меня, — oна коснулась маленькой ранки на соске и показала Герману кровь на кончике пальца. — Видишь?
— Да, вижу. Сможешь ли ты… простишь ли меня?
Она слизнула кровь с пальца.
— Может быть.
— Пожалуйста, Чарли.
— Поцелуй его, чтобы он выздоровел, — сказала она.
Герман заколебался. Затем он пробормотал:
— Хорошо.
От прикосновения его губ у Чарли перехватило дыхание. Кровь размазалась по груди. Сосок начал растягиваться. Трепеща, она застонала. Она нашла плечи Германа, обняла их, и ее бросило в дрожь.
Его рот оторвался от ее груди.
— Ну как? — спросил он.
И она увидела, как шевельнулись его губы. Призрачные губы, испачканные ее кровью.
— Вторую, — сказала она.
— Но она не порезана.
— Неважно.
Когда он закончил, она задыхалась и едва держалась на ногах. Она вцепилась в его плечи.
— Я хочу увидеть тебя, — выдохнула она. — Я хочу увидеть, как ты выглядишь.
— Мы это уже проходили, Чарли.
— Знаю, знаю. Ты голый… это неприлично. Хотя… вряд ли это проблема, правда? Я имею в виду, ты позволил этим парням раздеть меня. Это будет справедливо… И в любом случае, я люблю тебя.
— Любишь?
— Да. Конечно. Но я должна тебя увидеть. Я никогда тебя не видела.
— Полагаю, мы могли бы отправиться домой и немного накраситься.
— Нет, сейчас. Я должна увидеть тебя прямо сейчас.
— А. Но я не понимаю, как…
— Нож, — выдохнула она.
— Что?
— Где он?
Чарли отпустила его плечи и обернулась. Она взглянула на Тома, лежащего на спине. Отметина на его голове превратилась в багровую шишку. Его глаза по-прежнему были закрыты. Она осмотрела лесную подстилку за его головой, затем вскрикнула: «Вот он», подбежала, и присев, подняла нож.
Затем поспешила обратно к Тому.
Он открыл глаза, когда она опустилась на колени над его головой.
Открыл их очень широко.
— Сюда, Герман, — позвала она. — Быстрее.
— Привет, — сказал Том, его голос дрожал.
— Ну, привет, — ответила она ему.
Его живот раздался вширь, когда Герман сел на него.
Том поднял голову от земли, как будто надеялся увидеть, кто на нем сидит. С его жирного красного лица капал пот… и, может быть, несколько слезинок. Он пронзительно захныкал.
— Очень хорошо, — сказала Чарли. — Ты просто сиди, милый. Я сама все сделаю.
Том завизжал, когда она перерезала ему горло.
Кровь хлынула фонтаном.
Чарли отбросила нож. Она стала брызгать на Германа кровью. Затем сама наклонилась к струе, схватила Германа за забрызганные кровью плечи и притянула к себе. Обвила его руками.
Кровь залила его лицо.
Покрыла его.
Капала с него.
Она поцеловала его скользкие губы.
Он весь был скользким — большой, нежный и очень скользкий — когда они свалились с тела Тома, катались по траве, боролись, целовались и занимались любовью на залитой солнцем поляне.
Вскоре от крови у них начался зуд. Они вылизали друг друга дочиста.
Потом легли бок о бок на траву.
Через некоторое время Чарли сказала:
— Мне не нравится, что я не могу тебя видеть. Раньше я думала, что это здорово, но теперь… Боже, почему ты должен быть невидимым? Это несправедливо. Я не могу смотреть на тебя.
— В этом есть свои преимущества, — отметил Герман.
— Думаю, да, но… Я знаю, что мы можем попробовать накрасить тебя и все такое. Разрисовать тебя, — oна сморщила нос. — Но это не одно и то же. Я действительно хочу увидеть тебя. Увидеть, как ты будешь выглядеть… если станешь как настоящий?
— Я настоящий, Чарли.
— Я знаю, но… Я имею в виду настоящую плоть и кровь. С кожей. Как ты будешь выглядеть, если у тебя будет кожа, как у… Эй! У меня идея!
Она похлопала его по плечу, затем повернулась и поползла к ножу.
— Подожди, Чарли.
— Нет, это будет круто.
— Мне будет жарко. И неприятно.
— О, не будь таким занудой. Это будет замечательно.
Герман застонал.
— Кроме того, я крупнее Тома. Он не подойдет.
— Эй, их двое, а ты один. Кожи будет много, может, даже на шляпу останется.
 Чемпион 
— Ты никуда не пойдешь, — сказал человек, загораживающий дверь.
Он был поменьше Гарри Барлоу, у него не было ни объема, ни мускулов, чтобы придать своим словам достаточно убедительности. Но, с обеих сторон возле него находились двое его приятелей. Гарри подумал, что он мог бы размотать всех троих, но решил не пробовать. Как и большинству здоровяков, ему всю жизнь досаждали люди, желающие доказать свою лихость. Ему это просто осточертело. Он больше не хотел драться.
— Пожалуйста, отойдите — обратился он к мужчине.
— Только не в этой жизни, приятель. Ты останешься там, где есть. Это твоя великая ночь.
Весь ресторан взорвался овациями. Гарри медленно повернулся, изучая лица вокруг себя. Большинство из них были мужские лица. Как ни странно, он не обратил на это внимания во время еды. На самом деле, он почти ни на что не обращал внимания, кроме своего стейка из первоклассной вырезки говяжьего филе[18] на ужин.
Когда он впервые увидел «Бар и стейк-хаус Роя», он был удивлен большому скоплению автомобилей на парковке. Городок, спрятанный в долине глубоко в лесистой местности северной Калифорнии, казался слишком маленьким, чтобы в нем находилось так много машин. Однако, попробовав сочный стейк, обжаренный на углях, он понял, что люди, вероятно, проехали целые мили, чтобы поужинать у Роя. Он был рад, что сюда заглянул.
Рад, до нынешнего момента.
Теперь он хотел только одного — свалить. Он сделал шаг по направлению к трем мужчинам, преграждавшим ему путь.
— Стоять! — крикнул кто-то позади него.
Гарри обернулся. Он уже видел этого человека. Во время ужина парень переходил от столика к столику, болтая и смеясь с посетителями. Он даже перекинулся парой слов с Гарри:
— Меня зовут Рой, — обращался он к нему. — Вы здесь впервые? Откуда вы? Как вам бифштекс?
Он производил впечатление приятного, доброжелательного человека.
Теперь-же он направлял в живот Гарри дробовик.
— Это еще зачем? — спросил Гарри.
— Я не могу позволить тебе уйти, — сказал ему Рой.