Жуткие байки (ЛП)

Затем Рейдер издал вопль и взлетел прямо вверх, размахивая руками и ногами. Кроме него я ничего не увидел. Секунду он просто висел там, извиваясь и крича. Затем он рухнул вниз. Он приземлился прямо у моих ног, и теперь у него не хватало головы.
Да, его голова всё еще была там, примерно в двенадцати футах над землей. В руках этого существа, этого огромного, тёмного существа! Бигфута. Это могло быть только оно. Оно швырнуло голову Рейдера на землю и наступило на нее — вдавило ее.
  
К тому времени мы уже бросили свою ношу. Пока существо было занято тем, что вдавливало голову Рейдера в землю, я вскинул винтовку к плечу и выстрелил. Существо вздрогнуло и отшатнулось назад. Затем оно ушло. Попросту умчалось.
Мы втроем немного постояли, собравшись в круг, и глядя на то, что осталось от Рейдера, затем устремили свой взор вглубь чащи деревьев. Руис всё качал головой и бормотал: «Господи Иисусе».
— Оно доберётся до всех нас! — прокричал Чемберс.
— У него была такая возможность, — сказал я ему. — Наверное оно, отправилось куда-нибудь спокойно умереть.
— Оно вернется, — сказал Чемберс. — Оно будет возвращаться снова и снова.
Я поинтересовался у него, с каких пор тот стал ясновидцем, но Чемберс меня проигнорировал.
— Ему нужен детеныш, — сказал Руис. — Предлагаю оставить детеныша.
— Я его не оставлю, — заверил я их.
— Это уже твои проблемы, — сказал Чемберс. Он махнул Руису, и они двинулись прочь вместе.
Так я их и нашел, спустя час. Вместе — с переломанными руками и ногами, переплетенными и скрученными в ужасный кровавый узел.
Я шел, не останавливаясь. Я вряд ли ожидал, что переживу эту ночь, но я продолжал тащиться вперед, с этим существом на спине, его связанные руки тянули меня за шею, как ребенок, которого несут на плечах.
Наступил рассвет, а я продолжал движение. Солнце пробивалось сквозь деревья, тело воняло, вокруг нас роились мухи, но я продолжал двигаться. Наконец, я добрался до базового лагеря. Я забросил тушу в заднюю часть «Патфайндера» и помчался, словно гонимый чертями».
— Это было сегодня днём, — сказал он.
— Вы хотите сказать?..
Он кивнул, предвосхищая мой вопрос.
— Да, это существо в моем доме на колёсах.
— Боже мой! Могу я… могу я его увидеть?
— Только перепишите «Бушмастер» на меня, и я отдам вам документы на «Патфайндер» и грузовик. Справедливый обмен.
Я колебался.
— С ними что-то не так?
Улыбка исказила его лицо.
— Да ничего особенного. Я просто хочу поменяться, вот и всё.
— Вы же не думаете, что снежный человек может преследовать машину!
— Конечно, не думаю. Просто мне так будет спокойнее.
— Я сейчас вернусь.
Кивнув, он повернулся к окну и уставился на тёмный лес.
Я оставил его и бросился в свой кабинет, не обращая внимания на любопытные взгляды жены и полудюжины посетителей за обеденной стойкой.
В кабинете я лихорадочно рылся в своем столе, дрожащими руками перебирая бумаги в поисках документов на машину. Наконец, я нашел их. Когда я задвигал ящик обратно, я услышал, как снаружи разбилось стекло. Следом раздался выстрел.
Я пробежал в музейное помещение перед посетителями и распахнул дверь.
Ходжсон пропал.
В помещении стоял отвратительный затхлый смрад, который наводил меня на мысли о плесени и мертвечине.
Подавляя рвотный позыв, я ринулся к разбитому окну. Выглянул наружу, но увидел только тёмную дорогу и лес по другую сторону от нее.
Я выбрался наружу. Побежал сквозь ветреную ночь. В сторону закусочной. На стоянку. К потрёпанному «Патфайндеру» Ходжсона.
Его задняя дверь валялась на гравии.
Перешагнув через дверь, я заглянул в автодом и, увидев очертания тёмного предмета на полу, поспешно забрался внутрь. Встав на четвереньки, я поднял это за волосы.
Голоса. Торопливые шаги.
До того, как заявились любопытные, я надёжно припрятал это в шкафу.
Это гордость моего музея бигфута, но я никому ее не показываю, даже своей жене. Я всё набивал и монтировал сам. Храню это внутри запертого ящика, в углу под искореженной металлической дверцей «Патфайндера».
Возможно, когда мой эпос о бигфуте будет завершен, я поведаю об этом миру.
А может, и нет.
Это мое, и я хочу, чтобы таким оно оставалось и далее.
Часто, поздно ночью я запираюсь во мраке своего музея и открываю ящик. Я держу голову Ходжсона у себя на коленях и слушаю запись его голоса. Иногда я словно ожидаю, что его губы начнут шевелиться в такт с записанными на пленку словами.
Но они никогда этого не делают.
 Герман 
Шарлотте, которую все называли Чарли, было тринадцать лет, и она была очень храброй девочкой, считавшей себя сорванцом. Она также считала себя исследователем неизведанных территорий, подростковым детективом и борцом с несправедливостью. Свой велосипед она считала жеребцом по кличке Спиди[13], и думала, что у нее есть невидимый друг по имени Герман, который повсюду сопровождает ее и который, несмотря ни на что, убережет ее от беды.
У нее было очень богатое воображение.
Но она не была полностью оторванной от реальности.
Она могла распознать неприятность, когда сталкивалась с ней. Услышав мчавшуюся сзади машину, Чарли съехала на обочину. Она вздрогнула, когда та пронеслась мимо с ревущим двигателем и грохочущим радио, а парень крикнул из пассажирского окна:
— Отсоси!
Машина, старый синий «мустанг», пролетела мимо нее так быстро, что она не успела разглядеть, кто был внутри.
Пара подонков, — в этом Чарли была уверена.
Ее левая рука отпустила руль Спиди.
Она ткнула в полуденное небо поднятым прямым средним пальцем.
Машина впереди нее затормозила.
Вот тогда-то она и поняла, что попала в беду.
— О-о, — пробормотала Чарли, резко остановилась и уперлась ногами в тротуар.
Держа Спиди между ног, она оглянулась через плечо.
Дорога представляла собой залитую солнцем мостовую, окаймленную ярко-зеленым лесом. Сзади до поворота, ее полосы были пусты.
Она посмотрела вперед. Единственной машиной в этом направлении был «мустанг».
Он начал медленно двигаться задним ходом.
— Черт, — пробормотала Чарли. — Вот я и доигралась.
Она огляделась по сторонам, словно проверяя лес на наличие пути к отступлению. Затем повернулась лицом к «мустангу».
Примерно в двадцати футах перед ней он остановился. Двери открылись, и оттуда вышли двое молодых людей. Благодаря школе, церкви, оркестру, хору и команде по софтболу, а также ее постоянным поездкам по местечку Мейплвуд и его окрестностям, Чарли знала почти всех, кто жил поблизости. Эти парни были ей незнакомы.
Они были в возрасте выпускников средней школы. Оба одеты в футболки, синие джинсы и ковбойские сапоги. Водитель был тощим и неприятным. Во рту торчала незажженная сигарета. Пассажир был толстым и противным. Он что-то жевал.
Они остановились позади «мустанга». Оба уставились на Чарли. Затем ухмыльнулись друг другу.
— Вы только посмотрите, кто тут у нас.
Тощий щелкнул зажигалкой и прикурил.
— Привет, ребята, — сказала Чарли. — У вас какие-то проблемы?
— Нет, скорее у тебя, — ответил толстяк.
Его голос звучал невнятно из-за того, что он жевал.
— Предположим, что это остроумно, — сказала она.
— Что ты делаешь на нашей дороге? — спросил тощий.
— Это не ваша дорога. Это общественная дорога, на самом деле — государственное шоссе 63, и я имею полное право им пользоваться.
— Неправильно.
— Совершенно неправильно, — добавил толстяк.
Чарли снова оглянулась через плечо.
— Кого ты там высматриваешь? — спросил тощий.
— Джона Уэйна?[14]
— Не катит, — сказал толстяк.
— Седьмую кавалерийскую?[15]
— Не катит.
— Бэтмена?
— Не катит.
— Я никого не высматриваю, — ответила Чарли.
— И это правильно, — одобрительно кивнул тощий. — Потому что никакие супергерои тебе не помогут.