Жуткие байки (ЛП)

— Нет! — вскрикнул он, схватил ее за запястье, с усилием отвел ее руку и прижал к земле. — Так нельзя. Мы не можем этого сделать. Это было бы неправильно.
— Пожалуйста, — взмолилась Грейс.
— Нет.
— Не будь идиотом, — сказал Майк. — Когда еще нам такой шанс выпадет?
— Это не настолько важно! Мы не можем просто так угробить этого парня. Мне все равно, что он там натворил, нельзя вот так запросто взять и грохнуть его. Мы передадим его копам. Это должен закон решать, а не мы. Если убьем его, то станем ничуть не лучше, чем он сам.
  
— Вот же срань… — выругался Майк.
Отпустив левую руку Грейс, Джим потянулся через ее тело и попытался забрать нож из ее правой кисти.
Она крепко держала его, не выпуская.
— Ты не ведаешь, что творишь, — запротестовала она. — Ну, пожалуйста.
— Мне жаль. — Он освободил рукоятку ножа от ее пальцев. Взял нож в руки, затем слез с нее и поднялся на ноги.
Майк, нахмурившись, покачал головой.
— Блин, чувак, а ведь мы могли бы…
— Ничего бы путного из этого не вышло.
— Ага, ну конечно. Да, посмотри же на нее.
Грейс лежала на спине, опираясь на локти, переводя взгляд с Джима на Майка и обратно. Ее блузка была распахнута. Смятый край юбки высоко задрался на бедрах. Ноги согнуты в коленях и разведены в стороны. — Пожалуйста, — сказала она. — Если мы не убьем его… то даже не знаю, как мне быть. Я буду постоянно в напряжении. Я не хочу всю жизнь пребывать в страхе. Как же ты этого не поймешь?
— Я вполне понимаю. И мне искренне жаль. Правда, жаль. Господи, как бы я хотел… но я не убийца. И я не хочу, чтобы ты или Майк такими становились.
— Это было бы чем-то вроде самообороны, — выдал Майк. — Врубаешься?
— Ради всего святого. Он же связан и без сознания.
— Можем его развязать.
— О, какой ты находчивый. Ладно хорош, нам лучше поторопиться. Было бы чудом, если бы мы изловчились доставить его копам пока он не пришел в себя.
— Что же нам, в конце концов, с ним делать, на руках нести?
— Даже не знаю. Потащим волоком, наверное.
Джим подошел к сложенным джинсам мужчины, поднял их. Обшаривая карманы, он наблюдал, как Грейс с трудом поднимается на ноги. Она одернула юбку. Свела вместе края блузки спереди и теперь придерживала их. Она уставилась на него. В ее взгляде явно читался упрек в предательстве.
Джим обнаружил в карманах ключи от машины и бумажник.
Охваченный любопытством, он открыл бумажник. Водительское удостоверение сообщало, что незнакомца зовут Оуэн Филберт Шимли.
— Шимли, — произнес Джим.
Мужчина на земле простонал, словно пробужденный от того, что произнесли его имя.
— Вот дерьмо, — сказал Майк.
— Возможно, так даже лучше, — сообщил Джим. — Он сможет идти сам.
Майк, выглядевший встревоженным, схватил кусок веревки, который он отрезал после того, как связал руки Шимли. Он быстро соорудил скользящий узел на одном конце, опустился на колени и накинул петлю мужчине на шею. От рывка узел заскользил, пока не затянулся на шее пленника.
Джим бросил джинсы на землю. Поскольку его купальные шорты карманов не имели, он сунул ключи и бумажник за пояс. Резинка держала их достаточно прочно. Сжимая нож в правой руке, он поспешил к Майку.
Майк, стоя за ногами мужчины, туго натягивал веревку.
— Подъем, Шимли, — распорядился Джим.
Упершись лбом в землю, тот с трудом поднялся на колени. От рывка веревка натянулась, и он, задыхаясь, выгнулся назад. Стоя на коленях, он посмотрел на Джима. После на Грейс. Та вся ссутулилась и, словно скукожилась под его взглядом.
Джим нагнулся, подхватил свой бинокль и повесил за ремешок себе на шею.
— На ноги, — потребовал он.
Шимли встал.
— Пойдешь с нами, — сообщил Джим. — И чтоб без фокусов, не то пожалеешь.
Боже, как же банально и бестолково это прозвучало.
Но мужчина не сделал по этому поводу никаких язвительных комментариев. Он лишь молча кивнул головой.
— Ну что ж, вперед.
— Штаны мои отдайте.
— Хуй тебе, — сказал Майк.
Шимли оглянулся на него.
— Пошел вперед!
Шимли начал двигаться.
Грейс держалась позади него, оставаясь рядом с Майком.
«Она терпеть меня не может, — подумалось Джиму. — Но оно и к лучшему. Мы поступаем правильно».
Он попятился назад, не спуская глаз с Шимли. В действительности мужчина выглядел жалким, ковыляя с опущенной головой, ссутулив плечи, а его скукоженый пенис безвольно покачивался.
Большой, суровый монстр.
Но теперь правда не такой уж и суровый.
Издав рык, Шимли ринулся в атаку. Веревка затянулась вокруг его горла, как удушающий ошейник. Его голова дернулась. Лицо стало пунцовым. Но он не останавливался.
— Бля! — завопил Майк. Либо он выпустил из рук веревку, либо…
Джим замахнулся, метясь ножом в грудь Шимли.
Мужчина покачнулся и остановился в считанных дюймах от кончика лезвия. Пригнулся, оскалил зубы и зарычал.
— Не дёргайся! — шикнул Джим ему в лицо.
— Абракадабра, засранец. — Свободные руки Шимли вдруг возникли у того из-за спины. Он потряс спутанным мотком веревок перед глазами Джима. Майк и Грейс налетели на него одновременно.
Майк врезается в спину Шимли.
Грейс сбивает его с ног.
Они сильно толкают его, отбрасывая вперед.
Прямо на нож Джима.
Шимли врезается в него, насаживаясь на лезвие. Падая навзничь, Джим понимает, что все-таки убил человека.
А потом его голова обо что-то ударилась.
Джим очнулся от ужасной, неистовой головной боли.
Он сел и увидел, что его ноги связаны веревкой.
После этого он увидел голову Майка. Так близко, что можно было рукой дотянуться. Перевернутую. Большой красный шар с зубами и раскрытыми глазами. Из рваного обрубка шеи торчал, указывая в небо изуродованный фрагмент позвоночника.
Затем он увидел Грейс. С веревкой на шее. Она висела на ветке дерева. Ее ноги чуть-чуть не доставали до земли. Изо рта свисал вывалившийся язык. Ниже шеи и до самых коленей, она была вся блестящая и измочаленная и непонятная. Лишенная кожного покрова.
Из-за дерева вышел Шимли.
Все его тело было алого цвета. Он ухмылялся.
Левой рукой он держался за ребра. В правой сжимал окровавленный нож.
Мужчина приблизился к Джиму.
— Жаль, что ты проспал все веселье, тупица.
Джим подался вперед и принялся извергать содержимое желудка на собственные бедра.
Он все еще блевал, когда Шимли пнул его ногой в лоб.
Оглушенный, он повалился навзничь, ударившись о землю.
— Но ты пропустил не все. Тебе тоже достанется сполна. На-ка получи.
Джим взвыл, почувствовав, насколько глубоко нож проникает ему в живот.
 «Музей бигфута Барни» 
Люди шли к нам весь день. Не просто выпить пива или перекусить, запастись блесной или спреем от насекомых, или поглазеть на мой «Музей бигфута». Не поэтому. Я расскажу вам, почему.
На улице стояла серая, тоскливая погода, из тех, что вызывают в вас жажду по ярко освещенной закусочной, супу чили, знакомой мелодии из музыкального автомата. И все это вы можете получить у меня дома. Мое жилище идет первым после почти пятидесяти миль леса, такого густого и сурового, что может показаться, будто вы никогда больше не увидите человеческого лица. Я зову его «Музей бигфута или закусочная Барни».
Тем днем за стойкой стояла моя жена. Посетитель появился ближе к вечеру. Он вылез из «Доджа»-пикапа с прицепом-автодомом «Патфайндер» и поднялся по ступенькам крыльца. У двери он остановился, огляделся, как будто ожидая, что кто-то может подкрасться к нему сзади, а потом вошел.
На вид он был поджарый, суровый, и серьезно потрепанный. Рукав его фланелевой рубашки разодран. Лицо и шея испещрены царапинами.
Отвернувшись от прилавка, он, прихрамывая, направился к входу в музей. Мне стало любопытно, и я пошел следом за ним. Должно быть, он меня услышал. Почти бесшумно он развернулся и сунул руку под рубашку. Я мельком увидел черную сталь — край рукоятки автоматического пистолета — прежде чем он убрал руку, и полы рубашки опустились.