Развод и три босса (СИ)

— Ваша бывшая фамилия…
— Лисовская.
— То есть, вас уволил ваш муж…
— Да, у меня сейчас бракоразводный процесс.
Надо было думать, что не дураки сидят и всё выудят. Но чтоб так скоро! Профессионалы, определенно…
Я на собеседование шла, предполагая, конечно, что будут спрашивать такие вещи, причиняющие мне боль. Но все равно тяжело. И фиаско в столице как-то не нарастили дубленую шкуру. 
— Ваш муж уволил вас по статье сексуальное домогательство к начальству? — вскидывает Игорь Игоревич широкую бровь и наконец-то улыбается. Да неужели чувство юмора есть? Ура! 
— Да именно, — киваю я. — К сожалению, я не смогла оспорить это в суде, его секретарша подтвердила, что так и было.
— Мне опасаться?
— Не думаю.
— Я не так хорош, как ваш бывший муж?
— Интересное собеседование.
— Не менее интересна ваша анкета. Хотелось бы узнать, насколько серьёзный вы специалист.
— Тогда вам стоит обратить внимание на предприятия, где я работала до «КБ-строй».
— Почему вы не задержались в первой компании, ведь со второй компании вас, скорее всего, переманили?
— Вы проницательны, — киваю я, польстив ему. — На тот момент мне было двадцать четыре года. Девушка в таком возрасте не считается перспективной: замужество, дети, и карьерный рост ей не светит. 
— Я спешу вас огорчить, Эммануэль, — он произносит моё имя с придыханием и улыбкой. Я знаю, что оно многим доставляет удовольствие. — Девушки в тридцать два года также могут выйти замуж, родить детей и заставить начальство искать им замену.
— Боюсь, что в сорок два мне скажут то же самое.
— Правильно,— кивает Игорь Игоревич, немного вальяжно откинувшись на своём кресле. — Моему секретарю, Людмиле Вячеславовне, пятьдесят три года. Месяц назад вышла из декрета. Но это секретарь от Бога. Можно сказать, моя правая рука. Её готов я ждать всегда, и замена ей всегда плоха. По неясной мне причине, она внесла вас и ваши данные в нашу систему, пометив, что вам можно предложить испытательный срок… Осталось только подписать договор. Людмиле Вячеславовне я доверяю, и вам рекомендую. 
Я изо всех сил стараюсь, чтобы вздох облегчения не был таким звучным.
Неужели? Боже, да неужели??? 
Я не знаю, чем так сильно понравилась Людмиле Вячеславовне, но реально выйду и расцелую ее! 
Игорь Игоревич встает, провожает меня из кабинета. 
Мы останавливаемся в дверях, я задираю голову, хоть и на каблуках, но он выше меня, смотрит пристально и крепко пожимает руку, рекомендуя ознакомиться с договором и, если все устраивает, то подписать его у секретаря. 
И все смотрит, смотрит… С намеком таким, которого я предпочитаю не замечать, твердо решив, что очередные грабли не для меня. 
Тороплюсь выйти.
В приемной смотрю некоторое время на Людмилу Вячеславовну, прикидывая, как подойти, начать разговор, спросить, наконец, чем я ей так угодила…
Людмила Вячеславовне не дашь ее пятьдесят три года. Коня на скаку остановит, в горящую избу войдёт. 
Многорукая богиня, она одновременно ругает каких-то мужиков в спецовках, толкущихся в приемной, прячет шоколадки в стол, печатает одной рукой, другой рукой кидает в шредер бумаги, тот их зажёвывает и выплёвывает маленькими кусочками.
При этом у нее зажата трубка плечом к уху, Людимла Вячеславовна умудряется еще и кого-то внимательно слушать.
Широкая юбка до колен, и секретарь почему-то куда-то всё время закидывает ногу, в этот раз — на маленькую тумбочку рядом.
Коротко стрижены ногти, шикарный аккуратный маникюр с рисунком, ни грамма косметики на светлом лице, причёска, видимо, наспех собрана. 
У Людмилы Вячеславовны проколот нос, возможно, это остатки весёлой юности, и в каждом ухе по пять колец. Большие серые глаза останавливаются на мне, она кивает, тянется к соседней тумбочке, берет договор и кидает мне. 
— Читай, подписывай, — смеется она, — сексуальная террористка! 
Я немного ошалело благодарю, так и не придумав ни одного вопроса, да и совестно отрывать человека от рабочего процесса, и выхожу из приемной. 
Стою в коридоре, прикидывая свои дальнейшие действия. 
 
Конечно, я рада, что собеседование прошло успешно, но не настолько, чтоб договор наобум подписать. Нет уж, сначала изучу… 
Рассматриваю бумаги, начинаю двигаться по коридору, не глядя по сторонам, и натыкаюсь на…
Ё-моё вот ты-то здесь откуда?
  
Глава 4. Старые знакомые
 
Глава 4. Старые знакомые
— Эммануэль! — смеется Кирилл Колесников, мой бывший одноклассник, и придерживает меня под локоток, не позволяя упасть, — обалдеть! Ты ли это? Как тут оказалась? Вот уж кого не думал увидеть…
Я хлопаю ресницами, немного глупо улыбаясь от неожиданности. Потому что тоже не думала здесь увидеть знакомое, даже слишком знакомое лицо. 
Хотя, конечно, ничего странного, город хоть и большой, но не столица, тесный…
Просто не готова к неожиданным встречам с людьми, знающими меня чуть ли не с первого класса. Для такого травмирующего опыта встречи одноклассников имеются, вообще-то… На которые я не ходила ни разу, после выпускного сразу рванув покорять столицу и не планируя возвращаться… 
И вот пожалуйста, вернулась… 
И чуть ли не в первый же день встречаю знакомого! 
Я отмираю, меняю уровень улыбки с глупой на независимую, вспомнив, что я тут, вообще-то, давно уже не неловкая и застенчивая Эмик, а вполне себе успешная и крутая столичная штучка. 
Изучаю Колесникова, отмечая, что он поменялся тоже. 
Костюмчик солидный, рубашка белая, небрежно расстегнутая у ворота, чтоб всем было видно крепкую, загорелую шею. 
Русые волосы в стильной прическе нарочито взлохмачены, а вот физиономия осталась прежняя, наглая до невозможности, с паскудным прищуром голубых глаз. 
Не изменился взгляд-то, все такой же блядский на редкость. 
Двух слов не сказали друг другу, а он уже меня так осмотрел, что сразу ясно: раздел и поимел во всех позах в башке своей блудливой…
Как-то сразу вспоминается, что в одиннадцатом классе Колесников словно с цепи сорвался после летних каникул, домогался меня адски просто. 
Б-р-р-р… До сих пор, как вспоминаю, мурашками покрываюсь от негодования. 
Воспоминания тревожат, и я уже с другим выражением смотрю на бывшего одноклассника, словно готовлюсь отбиваться опять, если вдруг лапы протянет и к стене прижмет, как бывало раньше, в школе…
Но, вроде, ничего такого не предвещает.
Моргаю, приходя в себя, возвращаясь из прошлого и становясь не только внешне, но и внутренне самой собой, новой, другой. Серьезной и очень самодостаточной. 
Да и Колесников больше не похож на школьного хулигана. Вон, какой солидный и взрослый… 
Колесников делает шаг ближе, но держится, все же, в пределах разумного. 
Пользуясь моей небольшой растерянностью, вытягивает из рук документы, бегло изучает. 
— Так вот кого они берут на должность менеджера по персоналу? Прямо из Москвы, — вскидывает он бровь, взгляд задумчивый, у уголков глаз легкие морщины.
Да… Это далеко уже не тот подросток, который меня зажимал в коридоре у спортзала и пытался споить и поиметь на выпускной. 
Оно и к лучшему. 
— Я, получается, твой босс, — говорит он и отдает мне обратно документы, оставляя себе только резюме, мимоходом касаясь горячими пальцами моих, холодных. 
Касание это легкое, явно случайное, в другой раз я бы , может, и напряглась, памятуя наши прошлые отношения, но сейчас Колесникову снова удается меня в шок ввести. 
Это как так? Почему он мой босс? А там кто сидит? 
— А-а… — протягиваю я неопределенно и оглядываюсь на приёмную, указав на неё рукой.
— Это — генеральный, — принимается объяснять Колесников, — он, понятное дело, тоже твой босс, но он здесь наездами бывает, в офисе, я имею в виду, в основном гоняет по объектам… Время такое, Кошик, на одном месте не посидишь, если, конечно, мы хотим укорениться здесь, укрепиться, так сказать, в регионе серьёзно, взять столицу края…