Он. Она. Другая (СИ)

Утром завез жену и дочь к Ираде и приехал на работу проверить все отчеты команды. Иногда я делаю это прямо из дома, иногда приходится сидеть за компьютером до ночи. Но сегодня решил закрыться в офисе и все сделать в тишине, чтобы никто не отвлекал. Ближе к обеду, когда сделал большую часть запланированного, на столе завибрировал телефон. Смотрю кто звонит и замираю, забыв дышать, потому что на дисплее высвечивается имя “Эля Маркетинг”. Резко хватаю телефон и принимаю звонок.
-Эля, - выдыхаю в трубку.
-Здравствуй, Таир, - сдавленно отвечает она. - Прости, что беспокою. Но…
Слышу, как она тихо плачет и судорожно дышит.
-Эля, что случилось? - встаю из-за стола, до боли сжимая трубку. - Не молчи.
-Таир, у тебя сын родился. Но он в реанимации.
  
Глава 7. Мое продолжение
 
Таир 
Залетаю в перинатальный центр, как будто за мной кто-то гонется. Сердце подскакивает к горлу, в ушах пульс бомбит, не переставая. Элина сказала, куда идти, поэтому сразу же мчу в отделение, где она лежит. В палату к ней не пускают, но я хорошо попросил и мне разрешили хотя бы зайти в коридор в бахилах и халате. Эля выходит из комнаты в конце коридора и медленно идет ко мне, придерживая живот одной рукой. Снова бледная, белая, с синими кругами под глазами. Но не менее прекрасная. В глазах страх, грусть и слезы. Мы встречаемся посередине и я вижу, как она кусает сухие потрескавшиеся губы и вытирает щеки. Я жадно мажу по ней взглядом, но и держу себя в руках. Впрочем, как и она. Я это чувствую.
-Здравствуй, Таир, - тихо произносит она.
-Здравствуй, Эля, - хрипло отзываюсь и держу себя в руках, потому что так сильно хочу дотронуться до нее.
-Пойдем туда, - показывает на диванчик у стены. - Не могу пока долго стоять.
-Да, конечно. Давай помогу.
Беру ее под локоть и веду к дивану. Она осторожно садится и морщится от боли.
-У меня было кесарево. 33 неделя, - объясняет она. - Воды отошли внезапно. Я была на работе. На своей новой работе.
Сажусь рядом с ней и держу дистанцию, борюсь со своими демонами.
-Мне экстренно сделали операцию, он даже сразу закричал, - ее голос дрожит и слезы снова текут из глаз.
Слушаю это и злюсь на себя за то, что поверил тогда, что ребенка нет. Зачем она это сделала?
-Его забрали в реанимацию. Весил меньше двух килограммов. Такой крохотный, худенький, весь в трубках, дышит с помощью ИВЛ, потому что легкие незрелые. Мне так страшно, - прячет лицо в ладонях и плачет.
Не могу больше сидеть в стороне, сажусь ближе, обнимаю ее за плечи и молчу, находясь в полнейшем шоке. Сын. У меня родился сын. От Эли.
-Что говорят врачи? - спрашиваю после того, как она успокаивается.
-Говорят, что таких деток выхаживают. Но я очень боюсь, Таир, - поднимает на меня красные глаза и смотрит. - Я бы не звонила тебе, но у меня никого нет. Только тетя. Но у нее своя семья. Я одна и не знаю, как быть.
-Почему соврала? - ставлю локти на колени и сжимаю пальцы в замок.
-Разозлилась, - пожала плечами Эля. - Поняла, что ничего у нас не получится и ребенок будет только обузой для тебя. А еще хотела быть сильной и независимой, думала, рожу для себя, подниму его сама, как моя мама меня. Но на деле, я оказалась слабее.
-Ты за меня решила, что я откажусь от сына? - корю ее, пытаясь скрыть раздражение.
- Прости, - шепчет она, еле шевеля губами. - Сейчас я понимаю, что была неправа. Ты должен был знать. Поэтому и я позвонила тебе. Я боюсь, что не справлюсь одна.
-Что сейчас нужно? - без лишних эмоций интересуюсь я.
-Я хожу в реанимацию каждые три часа и кормлю Аланчика, - начала она, но я ее остановил.
-Алан? Так зовут нашего…сына? - мурашки бегут по коже, когда я это произношу.
-Тебе не нравится? - неуверенно смотрит на меня. - Это распространенное имя для метисов.
-Очень нравится. Красивое имя. Алан Таирович, значит.
-Да, - уголки ее губ подрагивают.
-Хорошо. Мне надо поговорить с врачом, все выяснить. Сколько вы здесь пробудете?
-Судя по всему долго.
  
-Понял. Переведем тебя в одноместную платную палату и ты мне скажешь все, что тебе нужно.
Она молча кивает.
-Я могу на него посмотреть?
-Нет, в реанимацию пускают только матерей. Но я могу показать тебе фото и видео. Я для тети снимала. Хочешь посмотреть? - неуверенно глядит в глаза.
-Конечно, - сиплю и слежу за тем, как Элина достает телефон, включает его и заходит в галерею.
-Листай вправо. Это вчера было, когда я впервые к нему пришла.
Делаю, как она велит и ком в горле застревает. Мой мальчик и вправду совсем кроха. Ручки и ножки тонкие, как спички, что шапочка, памперс и вязаные носочки кажутся просто гигантскими. Сердце сжимается от того, сколько он переносит, только родившись. Трубка торчит из маленького рта, рука перевязана и от белой полоски тянется прозрачная нить системы. Так хочется его взять на руки, погладить пальчики, поцеловать. Мой сын Алан. Еще одно мое продолжение.
-Прогнозы?
-Говорят, хорошие. Но может быть потом гипоксия и проблемы со зрением.
-Ясно, - встаю и подаю ей руку. - Поговорю с врачом. Как его найти?
-Я даже не знаю, - растерянно пожимает плечами.
-Уточню у медсестер, - разворачиваюсь, но Эля хватает меня за рукав пиджака.
-Прости, Таир, - резко убирает пальцы и прячет руку за спину. - Спасибо. Я правда была неправа, что соврала тебе, - ее глаза вновь становятся влажными . - Просто…я так боюсь. Не могу его потерять. Мы не можем, понимаешь?
Без лишних слов подхожу к ней и, наконец, обнимаю и глажу по спине, пока она плачет.
-Все будет хорошо, - повторяю я.
Пусть ненадолго, пусть слишком коротко, но я рядом с ней. Я обещал себе, что больше не изменю жене и сдержу обещание. И о сыне она не узнает.
  
Глава 8. Останься
 
Элина 
Два месяца спустя 
-Теть, давай, его покормлю и уложу, а то скоро Таир придет, - беру Аланчика у Вики, которая пришла в гости посмотреть на внука. Если бы не она, и не няня, которую нанял Таир, я бы, наверное сошла с ума.
-Опять этот, - кривится мамина сестра и передает мне бутылочку со смесью.
-Этот - отец моего сына. И он его полностью обеспечивает. Не свалил, как ты думала, - встаю в позу. - И вообще я так жалею, что пошла у тебя на поводу тогда и рассталась с ним. Кому я сделала хуже? Только себе!
-Ну началось, - Вика недобро вздыхает. - У тебя хотя бы совесть на полгода появилась. Тогда ты все сделала правильно, потому что спать с женатым, зная, что он женат - такое себе. Не будь ты моя племянница, я бы тебе всыпала. Но ты родной мне человек, поэтому я хотела вправить тебе мозги. Но ты снова вошла в эту реку. Хотя это даже не река, а болото.
-Тетя, а что мне было делать? - возмущенно вскидываю брови. - Он родился недоношенным, попал в реанимацию, дышал через трубку. Это ты только фотки видела, а воочию знаешь, как страшно? А у меня никого, и денег, кроме маминых пенсионных, не осталось. Все мои накопления растаяли, когда я уволилась. Дура! Потеряла такое место! О чем я только думала, когда тебя послушала? Спасибо, хоть засчитали стаж, когда декретные оформляла. Но ты же понимаешь, что на них месяц не проживешь? Памперсы, смесь, пару раз продукты купить и все. А Алану гипоксию лечить, и “желтушка” эта ужасная. Ему еще три курса массажа надо до года пройти. Чем мне за все это платить?
-Раньше надо было думать, Эля, - ранит меня тетя, а я из-за гормонов, усталости и стресса снова чуть не плачу. Я ведь, когда ушла от Таира, чуть не умерла. Все порывалась ему позвонить, написать, но в голове слова тети крутились: “Он никогда не бросит жену. Он никогда не выберет тебя”. Он ведь тогда и пришел мне сказать, что не хочет делать ей больно и накладывать одно горе на другое. Я все прекрасно понимаю, сама потеряла мать. Но мои чувства Таиру оказались не важны. От этого во мне взыграла гордость, приправленная острой обидой и разбушевавшимися гормонами. Тогда я отместку кинула ему, то нет никакого ребенка. Потом, конечно, пожалела. Но назад дороги не было. Уволилась, думая, что все делаю правильно. В другую компанию устроилась через однокурсницу, которая уже руководила отделом. Она порекомендовала скрыть, что я беременна, потому что тогда бы не взяли. Жила на автопилоте, между домом и работой. А по ночам рыдала в подушку, скучая и в то же время проклиная его.