Он. Она. Другая (СИ)
Один раз на выходные мы взяли машину и поехали посмотреть Вену. Поездка вышла на четыре с минусом, потому что Алана по дороге укачало, потом он капризничал и уже ближе к городу заснул. После мы решили полететь на самолете в Париж. С этим справились лучше, но путешествовать с маленьким ребенком очень сложно.
Эля не оставила в покое свою идею забеременеть. Я, как и обещал, нашел для нее частную клинику, где есть врачи, говорящие по-английски. Через коллег я вышел на местную няню, которая могла бы посидеть с ребенком, пока Эля будет у врача. В первый раз она вернулась оттуда воодушевленная и веселая, заверила, что ей все понравилось. Но уже в процессе обследования она приуныла, а сегодня позвонила мне в слезах прямо на работу. Я жутко испугался, услышав в трубке ее всхлипывания. Кое-как успокоил, сказал, что дома поговорим спокойно.
И вот я здесь, стою перед нашей дверью, жду, когда откроет. Переступив порог, понимаю по ее опухшим глазам и раскрасневшемуся носу, что плакала. Жена сразу же бросается меня обнимать, и не в силах сдержать слез, трясется в моих руках, как осиновый лист.
-Малыш, малыш, - гладя по волосам и спине, зову ее я. - Ну что случилось?
-Пришли мои анализы, - задыхаясь, проговаривает она. - У меня проблемы. Поэтому беременность не наступает.
-Что за проблемы? Пойдем, расскажешь мне спокойно. Где Алан?
-Играет в машинки.
-Хорошо, идем.
Веду ее на кухню, усаживаю на стул, а сам падаю напротив. Тянусь через стол к ее рукам и сжимаю дрожащие пальцы.
-Есть такой анализ АМГ. Антимюллеров гормон. Он показывает овариальный резерв женщины, - Эля сыплет терминами, в которых я ничего не понимаю. Просто в нашей культуре мужчине не принято подобно знать или расспрашивать жену о ее болячках, потому что это считается интимной, запретной темой. Но Эль сейчас так уязвима и подавлена, что я даю ей возможность выговорится.
-И что это значит? - спрашиваю осторожно.
-Если показатель этого гормона низкий, то в яичниках отсутствуют яйцеклетки, способные к зачатию. Значит, шансы забеременеть невысоки, потому что у меня, - нижняя губа жены трясется, в глазах блестят слезы, - у меня низкий.
-Эль, - еще сильнее сжимаю ладони.
-Там очень мало фолликул. Можно попробовать забеременеть самостоятельно, но маловероятно. И тогда только ЭКО.
-Давай пытаться самостоятельно, пока есть возможность.
Эля роняет голову на стол и плачет навзрыд. Встаю из-за стола, огибаю его и поднимаю любимую на ноги.
-Все, все, моя хорошая. Это же не конец света, - стираю ладонями ее слезы. - У нас есть Алан. Почему ты зациклилась на этой теме?
-Но я хочу родить тебе дочку, - глотая слезы, шепчет Эль.
-У меня уже есть дочка, - от мысли о Нафисе больно колет внутри. Я скучаю по ней и чувствую, что с каждым днем она отдаляется. - Не надо делать это только ради меня.
-Ты не понимаешь. Я хочу нашу дочку - твою и мою, чтобы была похожа на нас обоих, чтобы была папиной дочкой.
Это уже не первый раз, когда Эль выходит из себя и скатывается в истерику. Я не узнаю ее, но вижу, как моей девочке больно. Проблема в том, что я не могу разделить ее рвение родить второго. Тем более, пока мы живем за границей.
- Давай попытаемся самостоятельно, пока находимся здесь. Когда вернемся в Алматы, сходим к нашим врачам, послушаем, что они скажут.
-Понимаешь, с такими показателями нельзя терять время, а вдруг в следующем году он будет еще ниже.
-Ты сейчас говоришь на эмоциях. Просто успокойся и подумай, не спеша, Эль. Ты же сказала: “Можно попытаться”. Ну так давай. Просто ты пойми, что сейчас нам будет сложно провести процедуру здесь, в чужой стране. В Алматы у тебя тетя, которая тебе поможет. Алан может побыть у бабушки, пока ты будешь бегать по врачам. А здесь ты одна. И потом здесь это все равно стоит дороже.
Она отстраняется и недоуменно смотрит на меня.
-Тебе денег жалко?
-Нееет, ну что ты говоришь? - морщусь от ее вопроса и пальцами давлю на кожу рук. - Мне для вас с Аланом ничего не жалко.
-Но у тебя еще алименты, частный сад и что там еще твоя бывшая просит, - отведя взгляд заявляет она.
Затылок холодеет от ее внезапного замечания. Мы никогда это не обсуждали, потому что я сразу решил удовлетворить все просьбы Сабины.
-При чем здесь алименты? - не узнаю свой собственный голос, который внезапно звучит слишком строго и сурово - так, что даже Эль пугается. - Это вообще не обсуждается. Для дочери я сделаю все, что нужно. Тема закрыта.
Она вдруг резко отстраняется от меня и с обидой взирает.
-Ты никогда так со мной не разговаривал.
- Ты никогда не задавала вопрос про алименты. И впредь я не хочу его больше слышать.
Боже, как мы с темы возможного бесплодия и ЭКО переключились на содержание моей дочки?
-Вот так да? - всхлипнув, она гордо задирает подбородок, перебрасывает волосы на бок и выходит из кухни, громко хлопнув дверью.
Стою посреди комнаты и сжимаю кулаки до боли. Что мы делаем? Как мы это допустили? Я никогда не видел Элину такой и никогда между нами не было грубости и подобных скандалов. В первый год вместе ссорились по мелочи, но всегда быстро мирились. А что сейчас?
Выйдя в коридор, понимаю, что Алан все еще один в комнате. Сидя на диване, он увлеченно смотрит “Кукутиков” на русском, совершенно не обращая внимания на родителей. Из ванной доносится шум воды. Подхожу ближе и, приложив ухо к двери, отчетливо слышу, как она снова плачет. На этот раз не вхожу, а даю ей время остыть.
После мы так и не обсуждаем то, что между нами случилось. Вроде разговариваем, но недосказанность витает в воздухе, давя на обоих.
Ночью хочу с ней помириться и, прижавшись сзади, кладу руку на ее живот и сжимаю тонкий шелк ночнушки.
-Элечка, девочка моя, - шепчу ей на ухо. - Ну не дуйся.
Желание взять ее становится все сильнее, я прижимаюсь губами к нежной коже на шее и прокладываю дорожку из поцелуев к плечу, распаляясь все больше и больше. Но она…она вдруг резко отстраняется, убирает мои руки со своего тела и садится на кровати.
-Я не хочу сегодня, - все еще обиженно бросает через плечо. - Не могу.
-Что опять не так? - вздыхаю рвано.
-Ничего…Таир, просто не дави на меня, - просит жена в темноте.
Теперь уже я злюсь, и схватив подушку, иду спать на диван в гостиной.
В субботу с нетерпением жду встречи с дочкой. После десяти утра звоню бывшей жене, но она огорошивает меня тем, что Нафисы дома нет, она у бабушки. Сабина изменилась - совсем другой стала. И блеск этот в глазах даже через экран виден и внезапно уносит меня в прошлое, когда мы только поженились. У нее тогда глаза также сияли из-за меня. А потом по моей же вине потухли. Она быстро заканчивает разговор, что даже обидно - ощущение будто отделаться хочет. Ну да ладно.
Звоню матери, немного говорю с ней и прошу передать телефон Нафисе. Она подлетает к экрану, машет обеими руками и улыбается самой очаровательной в мире улыбкой.
-Дадака, привеееет!
-Привет, моя хорошая. Как дела?
-Вот так, - она поднимает вверх большой палец. - Мы играем.
-Молодец! Как дела в садике? Как твой друг?
-Какой друг? - удивляется она.
-Ну как его зовут? Сева…Савва?
-Аааа, Саввочка! Он хорошо! Но я теперь еще с другим дружу.
-Боже мой! - бью себя по лбу. Моя дочь похоже будет разбивать мужские сердца. - Тоже с садика?
-Нееет, - отмахивается Нафиска. - Это мамин начальник. Он катал нас вчера на большоооой машине, - дочка поднимает руки и пытается изобразить весь масштаб какой-то там тачки. - И я его нарисовала.
В ушах звенят брошенные мельком слова Сабининой подруги о свидании с начальником. Не понимаю, почему она так быстро познакомила с ним дочь? Почему она подпустила другого мужчину так близко к Нафисе?
-А как его зовут?
-На-ри-ман, - по слогам говорит она. - Он сказал, я могу прийти к нему в гости и он покажет мне машинки.
Мысли в голове путаются. При чем здесь машинки? Напрягаю память и вспоминаю, что Сабина теперь работает автосалоне. А если этот Нариман - ее начальник, то кто он? Директор? Не разделяю восторга Нафисы и уже ощущаю, как ревность расползается по душе черными змейками. Мало того, что дочь растет вдали от меня, так еще на горизонте какой-то мужик непонятный появился. Он там, а я - здесь.