Он. Она. Другая (СИ)

-Я люблю ее, - выкрикиваю, понимая, что нарушаю сейчас все правила. - Люблю. И сын - мой. И я от них не откажусь. Я уже сам устал всем врать. Сегодня мы с Сабиной должны были поговорить. Я хотел попросить развод.
Отец взрывается, материться по-русски, выкрикивая слова, от которых стены трясутся и окна дрожат. Мать и младшая сестра плачут, старшая качает головой.
-Тогда вон из этого дома! Вон! Видеть тебя не хочу! - кричит папа. Впервые в жизни на меня кричит. - Ноги твоей здесь не будет, пока не вернешь нам Сабину и Нафису. Иди, собирай вещи и уходи!
Выбегаю из комнаты, в спину летят проклятия. Это конец всего. Купол, под которым я жил два года, разбился.
СПРАВКА: Где бы ни проживали уйгуры, они создают местную общину жут, которую также называют «махалля». В каждой общине выбирают главу — своеобразного старосту. Он является главным организатором всех мероприятий в общине, включая ритуальные: свадьбы, обрезание, поминки и так далее. Глава именуется «жигит-беши» — главой джигитов. Им становится самый авторитетный человек с ораторскими и организаторскими способностями.
В Казахстане эта неоплачиваемая общественная должность имеет определенную иерархическую структуру: жигит-беши выбирают Совет жигит-беши, который входит в Республиканский этнокультурный центр уйгуров Казахстана.
  
Глава 14. Уже другая в комнате
 
Сабина 
-Мартышка моя, ну посиди ты хоть немного, я заплету тебе косички, - прошу дочку, держа в руках густую черную прядь. -Скоро за нами приедет твоя чон-апа (старшая тетя)
-Апака! Меня там ждет Андрюша поиграть. Я же его потом не увижу, - тревожится Нафиса.
-Андрюша подождет. Мы не уедем, пока ты с ним не попрощаешься.
Общительная Нафиса нашла здесь друзей, с которыми проводила время в игровой. Благо, в отделении она хорошая, большая и теплая, даже развивашки есть. Дочке стало лучше на третий день пребывания в клинике. До этого она все время спала и я уже начала беспокоится об этом, но врач уверил, что так организм восстанавливается. После капельницы с витаминами она ожила и даже нормально поела. Я же вздохнула с облегчением.
Таир приходил в больницу и стоял под окнами два дня подряд. Хотел увидеть дочь, но тогда она даже не вставала с кровати. Мы больше не говорили о его измене, хотя я понимаю, что этот момент настанет, ведь нам нужно обсудить, что делать дальше. Болезнь Нафисы и последующие события на многое открыли мне глаза. Было время спокойно подумать, проанализировать, вспомнить. И результаты этого самокопания неутешительные.
Насколько я знаю, сейчас Таир в командировке. А может, и нет. Может, он со своей второй семьей уехал отдыхать, а всем сказал про рабочую поездку. Я уже не верю мужу. Хотя до сих пор люблю. И от этого еще больнее понимать, что он с другой женщиной. Она красивее меня, я же видела, не слепая. Длинные волосы цвета молочного шоколада блестели, на лице легкий макияж, помада. Она даже в больнице выглядела хорошо, стильно. Не то, что я. Бледная моль с черными волосами, в джинсах и тунике, прикрывающей пятую точку. Потому что при свекрах нельзя дефилировать в облегающем.
Ночью, пока все спали я выходила в коридор и бродила туда-сюда, как лунатик. Я думала, думала, думала. И представляла Таира с любовницей. Как он целует ее, как ласкает, как смотрит затуманенными страстью глазами. Вспомнила, как он подошел к ней в приемном отделении и взглянул пусть мельком, но с любовью и обожанием. А потом я пыталась вспомнить, было ли у нас нечто похожее хотя бы в начале наших отношений? И я не смогла.
В течение недели нас навещала сестра, которой мне пришлось все рассказать. Как я и ожидала, реакция Ирады была громкой и своеобразной. Она сказала, что как чувствовала, что не надо брать у Таира деньги. Поговорить ей с ним очень хочется, но я удерживаю ее, потому что она все-таки намного младше моего мужа, а язык у нее такой острый, что я боюсь. Именно с ней мы разработали план моего ухода. В голове все кажется ладным, а вот на деле..
  
Свекор, свекровь и золовки тоже приезжали, когда Нафисе полегчало и я смогла поднести ее к окну. Апа плакала, дада виновато и печально смотрел на нас, хоть улыбался и махал рукой. Я знаю, что мой поступок разобьет их сердца, но по-другому не могу.
Маленького Ерлана выписали два дня назад, а его бабушка Куляш–апай оставила мне свой номер и сказала звонить, если захочется поговорить. На самом деле мне послал ее Всевышний, потому что все эти дни она говорила со мной и успокаивала, когда хотелось сорваться. Расставаться с ней было грустно, но я бы хотела общаться дальше. Тем более подруг у меня немного, только две.
В субботу в одиннадцать утра из больницы нас забирает Надира. Я навсегда буду благодарна и ей, и Фирузе за все. Я действительно любила их семью по-настоящему. В большом доме нас встречают свекры. Нафиса, уже забывшая о своем недуге, летит в их объятиях и звонко смеется. Меня же они целуют по очереди и лишь теперь я чувствую, как им тяжело сейчас. А я сделаю еще тяжелее.
Не была здесь неделю, а как будто целую вечность. И вроде стены те же, и обои, и ковры в комнатах. Но теперь я чувствую себя не хозяйкой, а самозванкой, занимающей чужое место.
Как только Нафиса уходит на дневной сон, я спускаюсь вниз и иду на кухню, откуда доносятся голоса родителей и золовки.
-Кызым, проходи. Посиди с нами, - зовет свекровь.
-Апа…дада…хэдэ, - прохожу к столу и хватаюсь за спинку стула. - Я хотела вам сказать. Только зла не держите, - набрала в легкие побольше воздуха. - Мы с Нафисой уезжаем.
-Как? - переполошилась свекровь, всплеснув руками. - Куда вы поедите? Вы же только вернулись из больницы!
-К Ираде, в родительскую квартиру. В понедельник я подам на развод.
Дада уронил голову, золовка прикрыла глаза и тяжело вздохнула, а апа заплакала.
-Сабина, дочка, не спеши. Дождись Таира, все наладиться. Вам надо сохранить семью, - всхлипывает она.
-Нам нечего сохранять, апа. Я видела его со второй семьей. Вот она у него настоящая, с любовью, заботой, нежностью. А у нас - так, одно название, - хрипло произношу я и встречаюсь взглядом со свекром.
-Но вы же хорошо жили! Он же тебя любит, - продолжает мама, а я понимаю, что никто кроме меня ничего не замечал. Все верили в ту картинку счастливой семейной жизни, которую мы, или скорее даже я, поддерживали.
-Нет, мама, он меня уже не любит. И в последнее время я это чувствовала. Таир стал другим, я спросила его, что не так, - еле держусь, чтобы не разрыдаться вслед за свекровью. - Он сказал - поговорим. Ну вот и поговорили.
-Сабина, вы же только приехали, - вступает в разговор свекор. - Мы соскучились по Нафисе. Как же ты ее сейчас увезешь от нас?
Он, конечно, прав. И в идеале, по нашим законам, нас с дочерью должны были увезти родители. Я могла бы попросить тетю с дядей, но ни к чему ввязывать их во все это. К тому же, они много лет дружат с моими свекрами. Поэтому я решила все сделать сама. Ирада уже ждет нас.
-Дада, я понимаю. Но и вы меня поймите. Я уже не могу. Зная правду про Таира, я не могу у вас оставаться. Он же приедет.
-Он не живет здесь больше, - свекор смотрит в сторону. - Я выгнал его.
Ошарашено смотрю на Надиру и она молча кивает.
-Я поставил ему условие: он сможет жить здесь только, когда вернет вас, - заявил отец.
-Простите меня, - дрожащим голосом прошу я. - Но я не вернусь. Он и без нас счастлив.
-Дочка, - начинает было свекровь, но Надира ее останавливает и говорит:
-Апа, дада, отпустите их. Не держите насильно. Ну что хорошего будет, если он снова потопчется на гордости Сабины? Я бы на ее месте сделала тоже самое.
-Надира! - восклицает мама.
-Апа, вы не видели Таира с той женщиной и сыном. А я видела. Я вам уже говорила. Сабина все правильно сказала.
-Но как же так? Развод? - свекровь прячет лицо в ладонях и дает волю эмоциям. - А как же Нафиса? Мы же любим ее.