Иной (СИ)
Юбка у Амелии длинная ниже колена. Можно, конечно, приподнять, но ведь все знают, как зажравшиеся жирдяи (а я ожидаю увидеть хотя бы одного, не абы куда ведь идём) любят недотрог.
— Не стоит, — наконец ответил я. — Так хорошо. И вообще, я сказал «если утащит», а не «сделай так, чтобы утащили». Нет так нет, переживём.
Амелия пожала плечами.
— Нет так нет.
Время шло. Наконец здания стали встречаться всё реже, а шум Кальберона стих. Мы шли по сузившейся каменной дороге и могли видеть, как пара фигур бредёт в ту же сторону где-то впереди. Очертания храма показались вдалеке, и мы с Амелией прибавили шагу.
От шабаша… От собрания культа я ожидал чего-то более шумного и интересного; всё-таки, не просто же так я трачу ночь перед занятиями на это. Было тихо. Даже подозрительно и весьма неприятно. Несколько человек в маленьких группах стояли на улице перед входом. Говорили они тихо, но скованными или напряжёнными не казались. Я мог уловить ауру расслабления, исходившую от них.
Будто приехали на долгожданный отпуск.
Краем глаза я глянул на Амелию, оставшуюся позади, и приблизился к массивной деревянной двери. Кто-то, стоявший у порога, окинул нас коротким взглядом; заметив нашивки, он сдвинулся с места, давая нам пройти.
Даже не бугай. Отличные меры безопасности; не похоже, что местные привыкли постоянно чего-то остерегаться, если даже не стараются обезопасить собрание вроде как тайного культа.
И при этом ученики академии помешаны на драках и спаррингах, будто это единственное, что поможет им в жизни. Я даже не буду это комментировать.
Внутри была полутьма. Впрочем, недостаточно, чтобы было сложно ориентироваться. Людей было много: собрались, словно стадо овец на забой. Мы с Амелией простояли у стены будто бы в растерянности от нового места. По крайней мере я со своим выразительным лицом. Впрочем, наряд Амелии так и кричал о скромной молодой девушке — кто будет её в чём-то подозревать?
Да уж, я снова беспокоюсь из-за чепухи.
Довольно… Скучно. Толпа, пара столов с напитками, будто это какой-то очень бедный банкет, возвышение со святыней. Это была статуя богини — ну, очевидно, богини, не то чтобы у людей были крылья и третий глаз на лбу, — со знаком церкви в руках. Точнее, знаком культа. Интересно, как они этот кусок статуи переворачивали? Не сказать, что эта штука новая.
Я переглянулся с Амелией, чтобы не терять друг друга, и медленно двинулся вглубь толпы, осматриваясь. На вид обычные горожане; внутри они были расслаблены, но вели заметно более оживлённые разговоры — они были переполнены интересом. Действительно, о чём ещё говорить — обсуждать торговлю и цены на картошку или возвышенные на их взгляд темы?
Там, где жар дискуссий был заметнее всего, наверняка притаились люди, нанятые культом. Нельзя объяснить это иначе — как говорится, всегда должен быть кто-то, подогревающий толпу.
Вдруг я почувствовал, как мои плечи расслабились; по неизвестной мне причине исчезла лишняя нервозность, и я вдруг почувствовал себя лучше, чем в любой день за последний десяток лет. Давненько мне не было так приятно…
Да, что-то тут нечисто. Я принюхался — обычный запах толпы, пота и дешёвой выпивки, и ничего, за что я мог бы ухватиться. Ну, судя по тому, что те, кто провёл тут кучу времени, не торопятся терять сознание, потерпеть можно — не умру же я, в самом деле.
Выцепить Амелию в толпе тяжело; не сказать, что тут женщины такие же разнообразные, как в академии — голубоволосых и огненно-рыжих не видать. Проблема в том, что Амелия — низкая, бледная и черноволосая, — действительно влилась в это место. Среди других женщин её совсем не видать!
Ну вот, нарушил первое правило работы в группе: следите за местонахождением напарника. Ха-ха, ну вот и горничная потерялась; ну, стоит надеяться, что с ней ничего не будет. Тут же не пускают на фарш симпатичных девушек, да?
Ай-яй, но и шепнуть, как в этом мире дела с ядовитыми газами, тоже не кому. А может дурь какая — судя по местной атмосфере, это вполне возможно.
Пока никто не вещал об их великих идеалах и прочей лабуде, я осматривался в поисках чего-нибудь примечательного. Как назло, скука была смертная. Я пробрался к столу, нюхнул вино — и правда дешманская гадость, — и покрутился на месте, думая, куда бы ещё пойти.
Моя спина наткнулась на чьё-то тело. Точнее, чьё-то тело наткнулось на меня, учитывая то, что я не сдвинулся с места. Ну, не мудрено, с такой-то наполняемостью зала. Тут то и дело кто-то в кого-то врезается, и ни у кого нет и тени удивления.
От мужчины пахло свежестью улицу, так что я сделал вывод, что он пришёл ещё позже, чем я. Он окинул меня презрительным взглядом и процедил:
— Тут что, все обдолбанные? Брысь с дороги.
Я глянул в бок, убеждаясь, что там достаточно места, и безмятежно ответил:
— Иди, что ты смотришь, как баран на ворота без забора?
А ведь есть у баранов такие привычки, не поспоришь. Наверное, не стоит затевать ссору, но толкаться во время сборища обычных горожан? Много же он о себе думает.
— Что ты говоришь, парень?
— Говорю, ты скоро будешь таким же обдолбанным, как и все вокруг, нечего морщить нос. Наслаждайся.
Я фыркнул и обошёл мужчину, теряясь в толпе. Ну серьёзно, не понятно что ли, что тут происходит? Волшебный дымок, транс, повышенная внушаемость, и вот мы уже преданные верующие. Мило, но пока я разговаривал с незнакомцем, мне посчастливилось увидеть что-то похожее на скрытую дверь с другой стороны зала. Вот там и постою — как раз рядом окно с открытой форточкой.
Глава 12
Должен признать, это было самое скучное собрание культа в моей жизни. Не то чтобы у меня большой опыт, но это была невероятная тягомотина, и я едва устоял до конца. Белка отправилась за проповедником, который нёс кучу скучного бреда, никаким образом не намекавшего на недовольство властью или дворянами. Глупое решение; под тем, что распылили в помещении, я, как и все остальные, чувствовал невероятный прилив расслабления и счастья. Это же лучший момент, чтобы внушать толпе свои идеи! Ну и почему этим никто не воспользовался?
Интересно, что именно использовали, чтобы ввести толпу в такое состояние? С радостью бы прикупил эдак пожизненный запас и нюхал каждое утро до конца жизни. Глядишь, нервы поправлю — вот они, фэнтези-антидепрессанты в действии.
Амелия выползла из толпы — немного растрёпанная, как всегда нечитаемая, но выглядящая как-то иначе… Мне понадобилось время, чтобы понять, что она была бодрой; очевидно, если не последние два часа, то уж точно немало времени она провела где-то ещё. Не мудрено, что я так и не нашёл её среди собравшихся.
Это не списать на открытую форточку, учитывая то, что я, стоявший прямо под ней, всё равно немного расклеился.
Мы отправились обратно в Типрихс; я оплакивал отсутствие современного транспорта, потому что такие частые и долгие прогулки заставили тело Альбериха разваливаться. Прыгнуть бы в машину да помчаться, куда нужно — вот это другое дело.
Я и не заметил, как мы добрались до ворот. Возможно, потому что я, на секунду почувствовал себя дельфином, позволил части мозга, отвечающей за нервные размышления, отдохнуть. Дорога назад она такая — всегда пролетает быстрее.
Казалось, добираться до части забора, что находилась за зданием столовой, придётся вслепую, но тут на помочь пришла Амелия: она ловко выудила из-под юбки небольшой фонарь. Я, конечно, знал, что все эти подъюбники пышные, и там много чего можно спрятать, но всё равно был несколько обескуражен. Не знал, что Амелия окажется такой предусмотрительной.
Ладно, кому я вру. Конечно, она предусмотрительная.
— Так он всё это время был… там? — спросил я.
Амелия кивнула.
— Немного неудобно.
— Ну ещё бы.
Немного неловко из-за скудного освещения мы перескочили через забор. До сих пор удивляют эти меры безопасности: даже в какой-нибудь захолустной школе найдутся если не камеры, то какой-никакой охранник. Ясно, почему Тайла так спешно умчалась в общежитие; что какому-нибудь злому волшебному зверю этот заборчик?